Готовый перевод The Daily Life Of Mei Furen Doting On Her Husband / Будни госпожи Мэй, балующей мужа / Полночное возвращение: Глава 1

Конец весны. Вязы и акации, высаженные повсюду в Чанъане, уже покрылись густой зеленью и под полуденным солнцем источали свежий аромат трав и деревьев.

По широкой прямой, слегка пустынной главной улице на всём скаку мчались семь-восемь лошадей. В сёдлах сидела группа нарядно одетых юношей и девушек, все — в приподнятом настроении, оставляя за собой шлейф весёлого смеха и болтовни.

Впереди скакал гнедой конь красно-коричневой масти. Всадник был облачён в круглоголовый халат тёмно-красного цвета с вышитыми золотом узорами в виде цветочных медальонов, на ногах — чёрные кожаные сапоги. Хотя на нём была мужская одежда, изгибы фигуры, склонившейся над конской шеей, а также изысканная красота лица ясно давали понять всем окружающим: это отнюдь не чей-то молодой господин, а барышня. Если же посмотреть на голову, то там не было ни чёрной вуали, ни мужского головного убора — лишь простая женская причёска. Столь нелепый, несуразный наряд на ней, однако, обретал особое очарование, где удаль сочеталась с обольстительностью, заставляя взгляды прилипать к ней.

На лошадях позади ехали ещё две девушки, но они были одеты в женские платья. Единственное, что можно было счесть вызывающим, — отсутствие закрывающих лицо вуалей. Остальные всадники были молодыми людьми, всем на вид по восемнадцать-девятнадцать лет. Лишь возглавлявшая их барышня выглядела несколько старше — лет двадцати с лишним.

Группа проскакала через несколько кварталов. На улицах становилось всё больше народу, издалека доносился оживлённый шум. Вскоре показались ворота Западного рынка. Всадники один за другим замедлили ход и, войдя в ворота, разминулись с группой хусских торговцев с верблюдами и крытыми повозками.

Восточный и Западный рынки были самыми оживлёнными местами в Чанъане. После полудня лавки открывали двери, и торговцы с покупателями сновали туда-сюда нескончаемым потоком. Особенно на Западном рынке почти все хусские купцы собирались здесь: бородачи с высокими носами, глубоко посаженными глазами и в диковинных одеждах, белокожие женщины с изящными фигурами в хусских платках, высокие смуглые крепкие мужчины — все это давно никого не удивляло.

Языки со всех концов света смешивались воедино, крики торговцев, гул толпы, стук колёс и цоканье копыт делали Западный рынок ещё более шумным. Юноши и девушки, прибыв на рынок, направились прямиком к большому особняку с белыми стенами, чёрной черепицей и красными колоннами. Слуги вышли им навстречу, чтобы принять лошадей под уздцы и проводить внутрь — очевидно, эту группу молодых аристократов здесь давно знали.

Это заведение было крупнейшим увеселительным домом на Западном рынке. Здесь выступали искусные музыканты, непревзойдённые мастера пипы, а также множество грациозных танцовщиц и певичек. Каждый месяц готовились новые представления — это было излюбленное место развлечений столичной знати.

Несколько юношей и девушек окружили ведущую и вместе с ней галдя прошли вглубь усадьбы, поднялись на изящный роскошный двухэтажный павильон. Второй этаж был открыт со всех четырёх сторон, лишь газовые занавеси и бамбуковые шторы служили разграничителями пространства. На полу лежали ковры со сложными узорами, стояли многочисленные парчовые подушки, низкие ложа и столики.

Все привычно нашли себе места и уселись. Барышня в тёмно-красном круглоголовом халате развалилась на низком ложе, поджав одну ногу, и постучала пальцем по окружавшим бамбуковым занавесям и шторам.

— Душно. Поднимите всё.

Хотя лето ещё не наступило, после скачки под солнцем на всех выступила испарина. Стоявшие рядом слуги тут же принялись сворачивать занавеси, впуская свежий ветерок, а другие слуги подали разнообразные свежие фрукты и напитки, расставляя их перед гостями.

— Барышни уже встали? — спросил кто-то.

Слуга ответил:

— Вчера репетировали танец допоздна, устали, поэтому сегодня все девицы встали позже. Барышня Цай сейчас подойдёт.

Едва он договорил, как поднялось несколько женщин с изящной осанкой, держа в руках пипы и другие инструменты. Впереди шла барышня Цай с пипой. Лицом она была не так уж примечательна, зато обладала приятным характером. Улыбнувшись собравшимся, она села на мягкую подушку сбоку.

Изящные пальцы скользнули по струнам — раздался чистый звенящий звук. Барышня Цай посмотрела на девицу в круглоголовом халате, сидевшую на почётном месте, и сказала:

— Какую мелодию желает послушать вторая барышня У? Цай сначала развлечёт всех, а остальные сёстры сейчас причёсываются, скоро подойдут.

Вторая барышня У сделала глоток сладкого тростникового сока и, услышав вопрос, улыбнулась:

— Барышня Цай, что бы ты ни играла — всё прекрасно. Выбирай сама.

Барышня Цай склонила голову и защипала струны. Когда одна мелодия на пипе закончилась, одна за другой стали подниматься несколько красивых женщин. Вскоре на верхнем этаже зазвучала музыка и закружились танцы — стало невероятно оживлённо.

Эта группа юношей и девушек во главе со второй барышней У была известна в Чанъане как компания чиновничьих отпрысков — признанных повес. Среди них самой эксцентричной и самого высокого происхождения была вторая барышня У — У Чжэнь.

Её отец — князь Юй, а единственная старшая сестра — нынешняя императрица. Императрица У безмерно баловала младшую сестру, потому и воспитала её с таким характером. В двадцать шесть лет она всё ещё не вышла замуж, целыми днями собирала компанию друзей и либо проводила время в увеселительных домах и куртизанских заведениях, либо скакала верхом с ястребом и собаками, возглавляя шумные охотничьи выезды за город — без малейшего осознания того, что она женщина. Не говоря уж о кругах знати и чиновничества, даже среди простонародья всего Чанъаня её имя гремело — правда, добрая слава это была.

У Чжэнь больше всего любила музыку и танцы, то и дело наведывалась во все крупные и мелкие увеселительные дома. Сегодня она пришла, услышав о новом танце, желая полюбоваться на него первой. Но как раз в самый разгар веселья наверх вбежал запыхавшийся слуга, вытирая пот со лба, поклонился ей и выпалил:

— Вторая барышня! Господин вернулся в усадьбу и велел вам немедленно возвращаться!

У Чжэнь как раз хлопала в ладоши, восхищаясь кружением юбок танцовщицы. Услышав крик, она опешила, затем на её лице появилось изумление:

— Что? Мой отец вернулся? Ещё не конец месяца, с чего бы ему возвращаться?

Музыка и танцы прервались из-за этого инцидента, все посмотрели на У Чжэнь. Та схватила лежавший рядом кнут, поднялась и направилась к лестнице, махнув рукой остальным:

— Схожу, посмотрю, что случилось. Сегодня ухожу. Продолжайте без меня.

Сказав это, не дожидаясь ответа, она уже быстро спустилась вниз. Только достигнув первого этажа, она столкнулась лицом к лицу с красивым молодым господином лет десяти с лишним. У паренька было надменное недовольное выражение лица, но, увидев её, он мгновенно расплылся в улыбке, подбежал и радостно воскликнул:

— Сестрица Чжэнь! Так ты и правда здесь! Почему ты в последнее время не берёшь меня с собой играть?!

У Чжэнь покачала головой с улыбкой:

— Мэй-четвёртый, ты ещё смеешь выходить из дома? Разве твой отец не заставляет тебя учиться? Тайком сбежал — смотри, как бы он тебе ноги не переломал.

Четвёртый господин Мэй надул губы и пробормотал:

— Не боюсь я его... Эх, сестрица Чжэнь, Цуй-девятый и остальные наверху, да? Куда ты идёшь?

У Чжэнь, проходя мимо него, направилась к выходу, даже не обернувшись:

— Мой отец почему-то вернулся домой, зовёт меня на разнос. Пошла.

Глядя ей вслед, Мэй-четвёртый совсем приуныл и вяло потопал наверх. Без предводительницы песни и пляски казались ему неинтересными.

У Чжэнь верхом вернулась в квартал Данин. В этих кварталах в основном жила знать, многие пробили ворота в стенах кварталов прямо на широкую улицу, у входов рядами стояла вооружённая стража — выглядело весьма внушительно.

Добравшись до усадьбы князя Юй, она лихо спрыгнула с коня, бросила поводья слуге и, помахивая кнутом, не спеша вошла внутрь. Старик привратник, увидев её, тихо сказал:

— Господин ждёт вторую барышню в главном зале.

У Чжэнь посмотрела на свой наряд и подумала, что отец при виде её, вероятно, опять будет убиваться от горя. Ради здоровья старика, а заодно чтобы сберечь его слюну, она решила всё-таки сначала прокрасться в свои покои и переодеться в нормальное женское платье.

Однако избежать отцовского ока ей не удалось. Когда она крадучись пробиралась вдоль стены, он поймал её с поличным. Раз так — У Чжэнь перестала скрываться и последовала за отцом в главный зал.

Князь Юй У Чуньдао прежде тоже был видным человеком: храбрым, смышлёным, совмещавшим гражданские и военные таланты. В молодости воевал на полях сражений, позже был назначен губернатором области Лучжоу, по возвращении в Чанъань стал левым заместителем канцлера, затем получил почётный титул одного из Трёх наставников — можно сказать, блистательная карьера. Но несколько лет назад он во что бы то ни стало вознамерился уйти на покой и, непонятно почему, ударился в другую крайность — постригся в монахи в монастыре Сюйти у подножия Южных гор.

Император несколько раз вместе с императрицей ездил просить его вернуться, но тот сохранял отрешённый вид, даже обрил голову наголо, проявляя решительность. Император с императрицей ничего не могли с ним поделать и оставили его в монастыре Сюйти.

Из-за этого случая репутация несерьёзной второй барышни У запятналась ещё больше. Откуда-то пошли слухи, будто князь Юй ушёл в монахи из-за того, что она его довела. На это Ву Чжэнь лично заявила: чушь собачья.

Впрочем, уход князя Юй в монахи был как бы наполовину — обычно он жил в монастыре, но каждый конец месяца возвращался в княжескую усадьбу на день, чтобы навестить вторую дочь. В конце концов, в усадьбе оставалась только она одна — уж очень жалкое зрелище.

Жаль, что У Чжэнь так не считала. Она мечтала, чтобы её никто не контролировал. День, когда отец возвращался, был скорее днём нотаций, чем визитом. Конкретный распорядок этого дня выглядел так: князь Юй стучал кулаком по столу, сверкал глазами и яростно отчитывал её за всякие безобразия, совершённые за месяц, а она безучастно сидела перед отцом с отсутствующим взглядом, одновременно слушая и скучая в своих мыслях.

Можно сказать, это было своеобразное отцовско-дочернее общение.

На этот раз до конца месяца было далеко, а князь Юй вернулся в усадьбу досрочно. У Чжэнь и правда стало любопытно, зачем он пожаловал.

Князь Юй не собирался разрешать её недоумение. Глянув на её наряд, он сперва стукнул кулаком по столу и гневно воскликнул:

— На что ты похожа?!

У Чжэнь с невозмутимым видом проигнорировала отцовский гнев и даже нагло придвинулась, усевшись рядом с ним, с лучезарной улыбкой спросила:

— Отец, почему ты вернулся в такое время? Что-то случилось?

Князь Юй осёкся, внезапно вспомнив цель своего визита. Он посмотрел на немолодую уже дочь, не имеющую ни грамма приличия, — выражение лица стало кислым. Поглядев на неё ещё немного, словно не в силах смотреть дальше, он отвернулся к занавеси сбоку и только тогда произнёс:

— Её Величество императрица прислала мне письмо. Сказала, что хочет подыскать тебе партию и велела вернуться, чтобы обсудить это.

У Чжэнь совершенно не ожидала подобного. Она удивлённо протянула «а-а», почесала голову и без малейшего девичьего смущения с интересом облокотилась на столик, с улыбкой спросив отца:

— Кто же этот бесстрашный молодой господин, который осмелится на мне жениться?

http://tl.rulate.ru/book/196873/21548971