Готовый перевод Villainess Rewrites Destiny: Save the Family, Conquer the World / Злодейка переписывает судьбу: спасти семью любой ценой: Глава 15

— Мама, добрый день.

— Мама, почему вы так спешите?

— Эх, мама, госпожа вернулась? Сегодня в обед…

— Убирайся!

Служанку оттолкнули с такой силой, что она, глядя вслед стремительно удаляющейся старухе Чэнь, не могла поверить своим глазам: «Что сегодня со старухой Чэнь? Почему у нее такой скверный характер?»

— Наверное, что-то срочное.

Отруганная служанка надула губы, обиженно проворчав: «Но даже так нельзя на нас срываться, кого мы обидели?»

Госпожа Люйи тихо вздохнула: «В конце концов, она человек госпожи, нам не стоит с ней связываться. Забудьте, главное — закончить работу».

— Пойдем, пойдем, не будем задерживаться.

Как только служанки пришли в себя и собрались уходить, они увидели идущих им навстречу госпожу и госпожиню. Все тут же упали на колени, почтительно склонив головы, а когда подняли взгляд, перед ними остались лишь спешащие фигуры госпожи и госпожини.

Это…

Почему госпожа и госпожиня тоже так спешат?

Мать и дочь шли за старухой Чэнь на небольшом расстоянии. Тан Ванцин в этот момент была особенно недовольна. Резиденция премьер-министра была слишком велика. Хотя старуха Чэнь жила в пристройке рядом с Восточным двором, она прошла несколько галерей, несколько садов. Теперь ее икры ныли, а пятки болели.

Всему виной эта старуха Чэнь!

Когда выяснится, что именно она подсыпала яд, в этот раз Тан Ванцин обязательно ей отомстит!

Тан Ванцин тайно поклялась, стиснув зубы.

БАМ!

Споткнувшись, старуха Чэнь влетела в комнату. Не успев удержать равновесие, она сняла с полки для древностей шкатулку. Видимо, от спешки, ей пришлось несколько раз повозиться с замком, прежде чем открыть его, и она достала оттуда фарфоровую бутылочку.

— Еще не все потеряно!

На лице старухи Чэнь наконец появилась улыбка. Как только она собралась открыть бутылочку, она почувствовала удар по затылку, и камешек упал на пол, покатившись к ее ногам.

Старуха Чэнь вздрогнула и вскочила: — Кто?!

— Я.

Тан Ванцин высунула голову из-за спины госпожи Лю, — И я.

Увидев госпожу Лю и Тан Ванцин, появившихся одновременно у дверного проема, старуха Чэнь слегка вздрогнула. Она инстинктивно спрятала руки за спину и улыбнулась им: — Зачем пожаловали, госпожа и госпожиня? Если есть какое-то поручение, достаточно было бы послать служанку… Эй!

Не успела она договорить, как почувствовала, что рука опустела! Фарфоровую бутылочку перехватили!

Тан Ванцин спросила: — Что это?

Бутылочка была размером с две ее ладони, она не могла удержать ее одной рукой, не говоря уже о том, что Тан Ванцин трясла бутылочкой. Сердце старухи Чэнь заколотилось в горле, она инстинктивно протянула руку, чтобы защитить ее: — Госпожиня, будьте осторожны, не отпускайте!

— Ты говоришь мне не отпускать, и я не отпущу? Ты еще не сказала, что внутри!

Отвернувшись, она увернулась от руки старухи Чэнь и подбежала к госпоже Лю. От резкого движения бутылочка опасно накренилась, заставив старуху Чэнь вздрогнуть. Она с трудом подавила внутреннее нетерпение и сделала два шага вперед: — Это всего лишь безделушка, не стоит вашего внимания, госпожиня. Лучше верните ее мне. Сломать — это мелочь, но поранить госпожу или госпожиню будет очень плохо.

— Угу, у меня есть одна маленькая слабость: если я чем-то не выясню до конца, я не смогу спать всю ночь, — Тан Ванцин хитро улыбнулась. — Кроме папы, мамы и братьев, ты больше всех меня любишь, матушка. Ты же не хочешь, чтобы Цинцин не спала, правда?

Госпожа Лю удивленно взглянула на дочь. Лицо ее оставалось невозмутимым, но внутри она была чрезвычайно потрясена.

Когда у ее дочери появилась такая привычка?

Старуха Чэнь заботилась о Тан Ванцин десять лет, но никогда не слышала о такой ее слабости. Это было явное вранье! Но ее голос был мягким и милым, а когда она протянула последние ноты, он стал еще более очаровательным. Хотя это была угроза, в ней совсем не чувствовалось угрозы! Старуха Чэнь скрипнула зубами от злости, ее задние зубы были готовы разлететься вдребезги, но ей пришлось искать выход.

Старуха Чэнь опустила взгляд: — Госпожиня, в той фарфоровой бутылочке просто сахарная вода, которую я сама сделала.

— Сахарная вода! — Тан Ванцин внезапно расширила глаза, радостно воскликнув: — Я обожаю сахарную воду! Раз уж сегодня не удалось выпить куриный бульон, компенсирую сахарной водой!

— Госпожиня! Ух!

Видя, как Тан Ванцин собирается открутить крышку бутылочки, старуха Чэнь запаниковала и бросилась вперед, чтобы отобрать ее. Но едва она протянула руку, как почувствовала острую боль в животе. Холодный пот выступил на ее лбу, и она тут же согнулась пополам от боли. Боль в животе была такой сильной, что она невольно вскрикнула, привлекая внимание Тан Ванцин.

Лицо старухи Чэнь за несколько мгновений стало бледным, как бумага!

— Что с тобой?

Тан Ванцин сунула фарфоровую бутылочку в руки госпоже Лю и взяла старуху Чэнь за запястье.

Пульс был неровным: то стремительный, как бушующие волны, то слабый, как будто он мог исчезнуть в любой момент.

Этот пульс был ей до боли знаком. Он каждый день предвещал смерть!

— Матушка отравилась. Если я не ошибаюсь, это «Тысяча нитей».

— «Тысяча нитей»!

Голос Тан Ванцин был тихим, но для госпожи Лю он прозвучал как гром!

Она поверила словам дочери, но старуха Чэнь была старой слугой в доме, а раньше она сама ее кормила, поэтому у нее оставалась слабая надежда.

Но что предстало перед ее глазами?!

Недоумение и гнев смешались. Госпожа Лю с трудом подавила гнев и резко крикнула: — Люди! Немедленно позовите императорского врача Лу, чтобы он тщательно осмотрел старуху Чэнь!

Слова госпожи Лю стали для старухи Чэнь почти приговором. Ее ноги подкосились, и она рухнула на колени. Ее испещренное морщинами лицо сморщилось от боли.

Она упорно протягивала руку к Тан Ванцин: — Противоядие, противоядие… Дайте мне противоядие…

— Где противоядие?

Княгиня стояла на коленях, поэтому Тан Ванцин смотрела на нее сверху вниз и, конечно, не упустила жадного взгляда, которым та устремила на фарфоровую бутылочку. Тан Ванцин снова взяла бутылочку и потрясла ею, с внезапным озарением сказав: — Оказывается, это и есть противоядие.

— Дайте мне, дайте мне противоядие, умоляю вас…

Мутные глаза старухи Чэнь внезапно заблестели, и она собрала все силы, чтобы броситься вперед!

— Эй, не торопитесь.

Несмотря на свой юный возраст, Тан Ванцин была очень проворной. Она повернулась и снова спряталась за спину госпожи Лю. Высунув голову, она прищурила свои миндалевидные глаза, совершенно не обращая внимания на страдания старухи Чэнь. — Отдать тебе противоядие вот так — это слишком легко для тебя. Я столько страдала из-за тебя, так что я должна получить хоть какую-то компенсацию.

Хоть она и была похожа на ребенка, питающегося молочными лепешками, сейчас она была остра, как зазубренный меч. Старуха Чэнь застыла на месте, ее тяжелое дыхание от боли тоже будто остановилось. В следующую секунду Тан Ванцин ясно увидела в ее глазах вспышку яростной ненависти!

— Хр!

Старуха Чэнь наконец не выдержала, ее тело задергалось, и она рухнула на пол. Она была маленькой и хрупкой, свернулась в клубок. Даже когда перед глазами потемнело от боли, она упорно смотрела на Тан Ванцин и ее мать.

— Вы должны умереть! Все в семье Тан должны умереть!

— О чем ты говоришь!

Тан Ванцин сейчас этого слушать не могла, она пришла в ярость: — Это просто возмутительно! Позвольте мне сказать вам, вы умрете, а наша семья Тан — нет!

В настоящее время вся семья Тан еще не «почернела», все они — верные и благородные люди. Она ни за что не позволит никому преждевременно тратить жизнь и репутацию членов семьи Тан!

http://tl.rulate.ru/book/196721/21552385