Готовый перевод System Rewrite: From Campus to Global Spy War / Система антигероя: переписываю судьбы с нуля: Глава 6

В аудитории-амфитеатре юридического факультета Университета Ханьдун сентябрьская жара смешалась с меловой пылью, повисшей в душном воздухе. Профессор Чжоу сидел в первом ряду, ручка для оценок в его руке царапала бумагу с «шуршащим» звуком.

Чжан Ян из первой группы первым выскочил на трибуну. Его рубашка из набивного ситца блестела, словно отполированная, в руках он сжимал листы с шапкой «Городское бюро промышленности и торговли» и начал с ходу задвигать про «договорной дух римского права».

Профессор Чжоу поднял глаза, за стеклами очков блеснул холод:

— В прошлом году в деревне Далицзя один односельчанин с «долговой распиской», написанной прорабом, пять раз бегал в сельское правительство, а денег так и не вернул — твой «договорной дух» поможет ему вернуть деньги? Если нет, не строй из себя тут важную шишку!

Чжан Ян побелел как полотно. Листок упал на пол, и когда он наклонился поднять, Ли Тао из пятой группы, который с Чжаном не ладил, нарочно вытянул ногу, чуть не споткнув того.

Зал грохнул смехом, а Ли Тао ещё и заорал:

— Братан Чжан, если не получается, вали оттуда, не позорь тут лицо кадровых детей!

Затем на трибуну вышла Лю Цянь из четвёртой группы. Она сжимала роскошное издание «О духе законов» и читала наизусть, мотая головой.

Профессор Чжоу, послушав пару фраз, махнул рукой:

— Хватит зубрить! Ты можешь написать для тёти Ван из нашей деревни заявление о требовании зарплаты? Можешь объяснить ей четыре иероглифа «трудовой арбитраж»? Нет — так не прикидывайся учёной с книжкой!

Чжао Цян из седьмой группы нарочно наклонился к соседу и захихикал:

— У неё такой уровень — хуже, чем у моей мамы, когда она торгуется на рынке! Лю Цянь покраснела до слёз, закрыла лицо руками и убежала со сцены.

Но хуже всех был Сунь Вэй из третьей группы. Он притащил губную гармошку, сначала сыграл мелодию, а потом прочёл «Оду законности» — так фальшиво, что мог бы взлететь до небес.

Профессор Чжоу с размаху хлопнул ручкой по столу:

— Здесь юридический факультет, а не твоя домашняя сцена! Нужны методы, которые помогут односельчанам, а не твоя кислая лирика!

Лицо Сунь Вэя налилось багровым, он бормотал:

— Мой папа — директор дворца культуры. Я называю это «распространение правовой культуры»…

Профессор Чжоу усмехнулся:

— Распространение, чёрта с два! Односельчане узнают после этого, куда идти за защитой прав?

Одно за другим выступления первокурсников — ни одно не коснулось «низовой практики». Лицо профессора Чжоу помрачнело, так что группа новичков сжалась на задних рядах, опустив головы ещё ниже.

В аудитории стало совершенно холодно. Ци Тунвэй сжимал помятый блокнот: в нём были записаны 23 дня, которые он до поступления в университет провёл, бегая с тётей Чжан в сельское правительство. Края бумаги от пальцев залоснились.

Ци Тунвэй хотел встать, но взгляд Ли Тао скользнул по нему с неприкрытым презрением:

— Кое-кто не лезь не в своё дело, а то выйдет и не сможет слова вымолвить — позорище для всего Ханьдуна. Рука Ци Тунвэя снова убралась.

— Старый Ци, чего боишься? Эти ублюдки сами ничтожества и хотят, чтобы другие тоже опустились, — Ван Хао вдруг хлопнул Ци Тунвэя по плечу и гордо подбодрил его, встречая презрительные взгляды.

— Я буду говорить! — голос Ци Тунвэя с деревенским акцентом вдруг взорвал тишину, и вся аудитория мгновенно замерла.

Ли Тао фыркнул со смешком, нарочно бросил авторучку на стол — «бряк»:

— Ого, правда осмелился? Смотри, не перепутай три иероглифа «судебный офис», я не хочу за тебя краснеть.

Ван Лэй из шестой группы поддакнул:

— Что деревенский паренёк понимает? Небось и бумаги с политикой в руках не держал!

У Ци Тунвэя дрожали ноги, но тут Лу Цзэ внезапно вскочил, подняв стопку бумаг: это были 20 случаев защиты прав сельчан, собранных Ци Тунвэем, на них ещё краснели отпечатки пальцев односельчан.

— Ли Тао, ты видел трудовую книжку рабочего? — голос Лу Цзэ был негромок, но заставил весь зал притихнуть.

— Тунвэй помог тёте Чжан написать заявление о защите прав, и уже вернул ей 87 юаней зарплаты. А ты? Кроме как полагаться на своего папу, что ты сделал полезного?

Другие, возможно, ещё опасались статуса отца Ли Тао — заведующего фабрикой, но Ван Хао не церемонился. Он подскочил, швырнул документы на стол Ли Тао:

— Твой отец — заведующий фабрикой, а ты даже процедуры «защиты прав при задержке зарплаты» не знаешь? И ещё смеешь смеяться над другими!

Ли Цзяньмин поправил очки и неторопливо добавил:

— Эти случаи Тунвэя на днях преподаватель Ли с кафедры взял как учебный материал. А кое-кто, поди, даже домашние задания списывает.

Лицо Ли Тао мгновенно стало синим. Он хотел возразить, но, глядя на красные отпечатки на столе, долго не мог вымолвить ни слова.

Ци Тунвэй глубоко вздохнул и широким шагом поднялся на кафедру.

Когда он дошёл до того, как «тётя Чжан с сухими кукурузными лепёшками три дня ждала у ворот сельского правительства, пока её принял делопроизводитель», голос его вдруг прервался:

— Закон — не слова, напечатанные на бумаге, это надежда, которую односельчане могут положить в карман!

Профессор Чжоу с хлопком отложил ручку, в глазах блеснул огонь:

— Тогда скажи, как донести эту надежду до их рук?

Ци Тунвэй, следуя вчерашнему уроку Лу Цзэ о «методе якоря чувств и разума», выпалил:

— Сначала найти «понимающих людей» — секретаря партячейки, учителя начальной школы: их словам односельчане верят. Потом разложить политику на «простой язык». Например, про задержку зарплаты сказать: «Возьми трудовую книжку, иди в сельский судебный офис к товарищу Ван», а не нести всякие «юридические термины»!

Едва он закончил, Цянь Хунбинь из второй группы вдруг бросил скомканную бумажку, которая упала прямо к ногам Ци Тунвэя:

— Деревенщина-метод, и это называется планом? Мой папа говорит: для распространения законов надо печатать роскошные брошюры, вот это по-настоящему!

Профессор Чжоу резко встал, подошёл к Цянь Хунбиню и с размаху хлопнул оценочным листом по его столу:

— Твой папа тебе не говорил, что прошлогодние роскошные брошюры в деревне Яньтайшань односельчане использовали для оклейки стен? Потому что они их не понимали! Метод Тунвэя помогает людям вернуть деньги, а твоя «настоящесть» на что годится? Для красоты?

Цянь Хунбинь побелел, голова его чуть не уткнулась в стол. Из зала вдруг грянул гром аплодисментов.

Ци Тунвэй сжал блокнот, чуть не заплакал — впервые перед столькими людьми он выпрямил спину.

Профессор Чжоу снова посмотрел на Ци Тунвэя и подкинул новую трудность:

— А как быть с брачным спором о выкупе? Девушка взяла 800 юаней выкупа, но расторгла помолвку. Парень хочет подать в суд, но в деревне правило: «при расторжении помолвки выкуп не возвращается». Как ты найдёшь баланс?

В голове Ци Тунвэя сразу всплыл «случай с выкупом на восточном краю деревни», который помог ему разобрать Лу Цзэ:

— Сначала поговорить с ними о деревенских обычаях: «Я знаю, что твоей семье было нелегко собрать 800 юаней, на твоём месте я бы тоже злился» — сказать так, чтобы задеть их за живое. Потом взять «Общие положения гражданского права»: «Закон тоже не даёт людям терпеть убытки, выкуп можно вернуть» — в нашей деревне в прошлом году был такой случай, секретарь партячейки так всё уладил, обе стороны не поссорились.

Аплодисменты стали ещё громче. Даже те несколько студентов, что раньше насмехались, тайком захлопали.

[Динь! Симпатия Ци Тунвэя к Лу Цзэ +3 (текущая 40: глубокое доверие → закадычные друзья)]

[Поздравляем! Личность «сын исследователя из Провинциальной академии общественных наук» официально активирована!]

[Привилегии личности: приоритетный доступ к научному руководству профессора Чжоу, квота на тему практики «Низовое распространение законов», эксклюзивные исследовательские рукописи Лу Цзяньмина]

Не успел Ци Тунвэй сойти с кафедры, как профессор Чжоу вдруг повысил голос:

— Последний вопрос — все молодые сельчане уезжают в города на заработки, дома остаются только старики: неграмотные, не понимают путунхуа, листовки им не прочесть, радио не расслышать. Как заполнить эту «правовую пустоту»? И это должно ещё совпадать с реформой «строительства сельских сервисных станций»!

В аудитории стало мёртво тихо. Ци Тунвэй застыл на кафедре — у себя дома бабушка Ли даже своё имя написать не может, в прошлый раз, когда по деревенскому радио кричали «о мошенничестве», она расслышала как «принимаем яйца»; дедушка Ван глуховат, с ним надо кричать, но юридические статьи криком не расскажешь.

Ли Цзяньмин пробормотал:

— Аудиокнига на диалекте? Но в каждой деревне говор по-своему…

Ван Хао сказал:

— Попросить учеников начальной школы переводить? Боюсь, неправильно переведут законы…

Цянь Хунбинь хотел подправиться:

— Может, нанять людей, чтобы они читали в деревнях?

Профессор Чжоу прямо покачал головой:

— Нереалистично!

И в этот момент встал Лу Цзэ. В руках он держал пожелтевший журнал — «Сельский рабочий вестник» за 1980 год.

— Профессор Чжоу, я нашёл его в букинистическом у входа в университет. Там есть статья исследователя Лу Цзяньмина «Первичное исследование ситуационного распространения законов».

Голос Лу Цзэ звучал спокойно и уверенно:

— В статье написано: встроить правовое просвещение в такие сервисные станции, как сельский медпункт и начальная школа. Когда старики берут лекарства, на местном наречии разыгрывать маленькие сценки — например, «кто-то говорит, что поможет получить пособие, надо сначала сообщить секретарю партячейки». Когда дети учатся, учителя преподают «запоминалки по защите прав», а те приходят домой и рассказывают старикам. Так не нужно создавать новую структуру, это как раз ложится на реформу сервисных станций!

Глаза профессора Чжоу мгновенно засияли. Он быстро подошёл, схватил журнал:

— Лу Цзяньмин? Мы с ним старые знакомые! В прошлом году, когда центр запрашивал консультации по сельской политике, все требовали его доклад. Он ещё говорил мне, что сын учится праву в Ханьдуне и очень интересуется сельской практикой…

Профессор Чжоу вдруг впился взглядом в лицо Лу Цзэ, хлопнул себя по бедру:

— Ты! Ты — сын старого Лу? Твои глаза и брови — вылитый он в молодости!

Лу Цзэ кивнул:

— У профессора Чжоу отличный глаз. Отец часто говорит мне: «Юриспруденция должна пускать корни в землю, иначе это воздушные замки».

— Неудивительно! — профессор Чжоу поднял журнал и закричал на весь класс. — Старый Лу двадцать лет углублённо изучал сельское распространение законов, его проекты помогли односельчанам в десятках уездов! Идея Лу Цзэ — это тот самый любимый метод старого Лу «крупная политика через малый вход», она в сотню раз лучше ваших «роскошных брошюр» и «наёмных чтецов»!

Зал взорвался! Ли Тао открыл рот, хотел что-то сказать, но, глядя на журнал в руках профессора Чжоу, проглотил слова. Отец говорил ему, что Лу Цзяньмин — крупный эксперт Провинциальной академии общественных наук, с ним консультируются даже региональные руководители.

Цянь Хунбинь и вовсе не смел поднять голову: только что высмеивал «деревенские методы», а теперь понял, что даже до этих «деревенских методов» ему далеко.

Ван Хао подскочил, обнял Лу Цзэ за шею и засмеялся:

— Ах ты, Лу Цзэ, так глубоко зарылся! А я-то раньше хвастался, что мой отец из уличного отделения, по сравнению с тобой это мелочь!

Ци Тунвэй подошёл к Лу Цзэ, голос его чуть сел:

— Лу Цзэ, спасибо тебе… Если бы не ты, я бы в жизни не осмелился выйти на трибуну и сказать всё это.

После семинара профессор Чжоу задержал Лу Цзэ и Ци Тунвэя:

— Завтра приходите в мой кабинет, я отдам вам рукописи старого Лу. Тунвэй понимает низовые потребности, у Лу Цзэ стратегическое видение — если вы сработаетесь, «Правовой мини-театр» точно получится!

На обратном пути в общежитие закатное солнце отбрасывало длинные тени двоих.

Ци Тунвэй нащупал в кармане бумаги с делами, на лице его сияла улыбка — наконец-то он поверил, что бедный студент тоже может своими силами твёрдо стоять в Ханьдуне.

http://tl.rulate.ru/book/196512/21587134