Готовый перевод Stealing Protagonist’s Cheats: Villain Becomes God / Отнимаю читы у героев — становлюсь сильнейшим!: Глава 22

Се Цао покинул склон холма, в голове то и дело прокручивая свои недавние действия.

Он всегда верил в одно: хочешь идти дальше — имей побольше друзей и поменьше врагов.

Дело семьи Су было как стрела, уже зажатая на тетиве — выстрела не миновать. Только так можно было разрешить тупик, в котором оказался Се Цао.

Су Уцзи — дитя удачи, тот самый тайный кладезь, что Се Цао для себя присмотрел. Они изначально были обречены стоять по разные стороны баррикад.

Се Цао не то чтобы не думал наладить с Су Уцзи добрые отношения — вот только Су Уцзи не дурак.

Отними у него возможность раз-другой — он, может, и не придаст значения. Но если делать это постоянно — он решит, что вы с ним заклятые враги от рождения.

Дитя удачи растёт не по правилам. Чтобы постоянно сдерживать Су Уцзи, нужно не бояться его подоплёки.

Се Цао всё это время искал такую подоплёку. В недавнем разговоре с Ли Цинлянем он понял: Великая Цинь — неплохой выбор.

Возвышение дитя удачи всегда сопровождается вызовом старому порядку. Исходя из этого, у Се Цао и Великой Цинь общий враг — тот самый стремительно восходящий Су Уцзи.

Обдумав всё это, Се Цао лишь укрепился в решимости подниматься по служебной лестнице Стражи Бессмертных Демонов.

В это же время фигура Ли Цинляня исчезла со склона и появилась в Сяньяне, у шалаша напротив уездной управы.

Под шалашом сидел белый-пребелый толстый старый нищий. Он жевал, а рядом лежала стопка чистой старой одежды.

Нищий развалился на земле: глоток вина, одна арахисовая фасолина. Перед ним — разбитая миска, рядом — бамбуковая палка. Вид у него был самый безмятежный.

— Ну и нищий же ты... таких поискать, — сказал Ли Цинлянь, присаживаясь на корточки, бросил в рот арахисовую фасолину и кинул медяк в разбитую миску.

— А ты, парень, хорош! Неплохо прибавил за эти годы. Давай, выпей со мной.

Старый нищий чуть приподнялся, достал чашку и налил Ли Цинляню вина.

Осушив чашу, Ли Цинлянь забрался под шалаш и сел прямо на землю напротив нищего.

— Думал было набрать учеников, да только уезд Сеян какой-то чудной. Пять лет здесь — и нищих с каждым годом всё меньше. А нынче в городе, кроме меня, старого нищего, и вовсе ни одного не осталось.

Слова старого нищего заинтриговали Ли Цинляня. Ведь среди людей всегда найдутся лентяи, готовые не работать, лишь бы перебиться.

— В уезде Сеян гонят нищих?

— Не то чтобы гонят... Они заставляют их учиться ремёслам, а потом под конвоем отправляют работать и платят деньги.

Старый нищий рассказывал с улыбкой, поднимая чашку, чтобы чокнуться с Ли Цинлянем.

Ли Цинлянь кивнул. В самом деле, неплохой способ — ведь этих людей нужно пасти вожжами, иначе они не изменятся. Но он не думал, что это могло избавить уезд Сеян от всех нищих.

— Те, кто не захотел меняться, сами ушли из уезда. С тех пор нищих в Сеяне не видать.

Услышав это, Ли Цинлянь не мог не вздохнуть с восхищением: хорош приём.

— А ты тогда чего здесь? — спросил он, поднимая чашку с вином и переводя взгляд со старого нищего на уездную управу.

— Как вспомню — зло берёт. Я не согласился с ними и не ушёл, так этот паршивец Се Цао нарочно устроил меня здесь. Сказал: для острастки всех уездных чиновников. Мол, моё существование — их позор, значит, они ещё недостаточно хорошо работают.

Старый нищий с гневом ткнул пальцем в сторону управы.

Ли Цинлянь расхохотался, указывая на винный кувшин в руках нищего, на еду и одежду.

— Это они тебе приносят?

— Каждое утро, едва откроются ворота, этот малец по имени Се Вэнь тащит сюда всё. Одежду стирают раз в пять дней. Ещё говорят: мол, за мою жизнь от рождения до смерти платит их Поместье Се.

У старого нищего усы так и ходили ходуном — видно было, что Се Вэнь каждый день изрядно его донимает.

— Только ты, старый, любишь играться. Будь на твоём месте кто другой — эту семью Се, глядишь, уже за решётку бы упекли.

Ли Цинлянь, вспоминая, как обстоят дела, едва сдерживал смех. Кто бы мог подумать, что сильного на стадии слияния душ будут так изводить несколько сопляков, едва достигших моря ци?

Старый нищий с досадой закатил глаза на Ли Цинляня:

— Хочешь смеяться — смейся. Старый нищий слышал всякие насмешки. А их уловки... хмы!

Из-под шалаша донеслись безудержные раскаты хохота, но Ли Цинлянь не успел отсмеяться — старый нищий шлёпнул его ладонью, и тот припечатался лицом к земле.

— Никакого роста. Всё такой же прямодушный. Говори, зачем пришёл?

— Прибыл Коу Фэн. Боюсь, как бы он не нацелился на Тайное Царство Чистого Истока. Вот пришёл тебя предупредить.

При упоминании серьёзного дела лицо Ли Цинляня снова стало спокойным.

— Тайному Царству Чистого Истока не место на Горном Хребте Сиэян для апгрейда. На то Духовное вещество для наполнения проницаемостей не всякий позарится. Если он посмеет мутить воду втихую — старый нищий прихлопнет его одной ладонью.

Старый нищий сказал это с совершенно невозмутимым видом, ничуть не принимая Коу Фэна в расчёт.

— С такими твоими словами я спокоен.

Апгрейд тайного царства — это благословение Неба и Земли. Тогда духовная энергия взметнётся ввысь, и родится множество небесных и земных духовных сущностей.

На Горном Хребте Сиэян несметное множество диких зверей. Если проводить апгрейд прямо там, неминуемо поднимется звериный прилив. Тогда весь хребет погрузится в хаос, и все уездные города поблизости падут жертвой бедствия.

— А тот парень, он что, получил в Горном Хребте Сиэян тот Духовный меч?

Старый нищий провёл здесь пять лет. Пусть даже не по своей воле, но он пять лет пользовался покровительством семьи Се. Разве Ли Цинлянь мог не понять, что у того на уме?

— Младший даровал ему три меча — это обеспечит его безопасность.

— Через месяц я запечатаю тайное царство. Через десять дней после запечатывания оно откроется. Ты после того, как убьёшь Коу Фэна, задержись здесь на время, дождись закрытия царства.

Старый нищий, немного подумав, всё же сказал Ли Цинляню.

— Младший понял.

Ли Цинлянь встал и ушёл, а старый нищий снова прикрыл глаза, потягивая винцо. Открыть тайное царство раньше срока — значило застать всех, кто прячется, врасплох.

Вести о том, что случилось напротив уездной управы, быстро дошли до Се Вэня.

Се Вэнь вспомнил, как его старший брат дорожил тем маленьким мечом с голубым лотосом, и сразу же передал новость Сяо Хуань.

На следующее утро эта весть уже была в руках Се Цао.

— Вот уж поистине: иву не сажал — а она дала тень.

Сжимая в пальцах размокшую бумажку, Се Цао невольно вздохнул: верно говорят древние.

Делай добро, не спрашивай о будущем. Оказывая удобство другим — делаешь его и себе.

Может, если бы он тогда не думал о том, чтобы семья Се заслужила доброе имя в Сяньяне, уездный чиновник Цао тогда приказал бы казнить вовсе не сотника Дуна, а его самого.

Этот мир и впрямь очень опасен. Надо быть ещё осторожнее.

Думать об опасности, думать о переменах, думать об отступлении.

Трижды подумай — и тогда иди дальше.

Этот случай заставил Се Цао в последующие дни в поисках Коу Фэна быть ещё осмотрительнее и постоянно хранить в душе спокойствие.

Пять дней прошло, а Се Цао всё ещё не добился никаких результатов. Зато его манера держаться становилась всё грубее. Изначальные повадки наследника знатного рода полностью ушли в тень, и он превратился в самого обычного странствующего воина.

http://tl.rulate.ru/book/196492/21496884