Готовый перевод My Husband is Demon Prince, My Daughter is Hell Princess / Жрица влюбилась в демона — а дочь оказалась принцессой ада: Глава 5

Юная Лин Шуан и представить не могла, что в будущем Бай Линсюань из-за своей доброты будет обманута, и это приведёт к её гибели.

Снова повторю: мудрый не входит в реку любви.

Сейчас она лежала на руках у Бай Линсюань, которая тихо её успокаивала.

Учительница и ученица лежали на одной кровати.

Из-за сильного напряжения Лин Шуан крепко сжимала руку Бай Линсюань и не отпускала.

Бай Линсюань позволила ей держать свою руку и, глядя в её тревожные глаза, накрыла её одеялом.

Бай Линсюань тихо напевала мелодию — это был мотив колыбельной.

Она убаюкивала Лин Шуан.

Её голос был нежным, полным тепла, и напев звучал мягко, заставляя невольно ослабить защиту.

Даже Лин Шуан, у которой постепенно угасали эмоции и ослабло восприятие чувств окружающих, могла ощутить ту нежность, что была вложена в эту колыбельную.

Под эту колыбельную она постепенно погрузилась в сон.

Во сне Лин Шуан свернулась калачиком, её тело напоминало лук.

Она была в состоянии страха.

Это потому, что у Лин Шуан не было чувства безопасности.

Бай Линсюань, конечно, заметила её страх, и в её нежных, словно вода, глазах застыла жалость.

Её бедная младшая сестра.

Лин Шуан было всего шесть лет.

Взваливать на маленького ребёнка ответственность, с которой не справился бы и взрослый, — до чего же нелепая реальность.

И самое обидное — те, кто это сделал, были кровными родственниками Лин Шуан.

Снова повторю: больнее всего ранят не чужие, а близкие.

Потому что близкие умеют вонзить нож в самое сердце.

Бай Линсюань обняла Лин Шуан, прижала к себе и тихо сказала:

— Не бойся, старшая сестра рядом с тобой.

На её изящном белом лице застыло нежное выражение, движения были предельно мягкими, словно она боялась причинить Лин Шуан боль.

Так Бай Линсюань и продержалась всю ночь, обнимая маленькое тело Лин Шуан.

Она знала, что эта поза даст Лин Шуан полное чувство безопасности.

Лин Шуан, прошедшая испытание в Тайном Царстве Природы, отчаянно нуждалась в безопасности, из-за чего боялась и нервничала в любой обстановке.

Бай Линсюань всё это время следила за переменами в её чувствах.

Она бережно охраняла Лин Шуан, которая, пережив боль, показывала лишь напускную твёрдость.

Когда утреннее солнце залило землю, Лин Шуан уже открыла глаза.

Она машинально оглядела не совсем знакомую обстановку.

На ней было мягкое одеяло, а в носу — лёгкий аромат гардении.

Бай Линсюань очень любила гардении. Их белизна и не слишком насыщенный аромат напоминали ей саму себя. Поэтому среди множества цветов она предпочитала гардении.

Вдыхая этот свежий, но вместе с тем насыщенный аромат гардении, принадлежащий Бай Линсюань, Лин Шуан замерла, и на её маленьком лице застыло ошеломлённое выражение.

Она обдумывала какие-то вопросы.

Из-за того, что только проснулась, её мозг был ещё немного затуманен.

Это был лучший сон с тех пор, как она попала в Тайное Царство Природы.

— Проснулась?

Нежный голос Бай Линсюань раздался у уха Лин Шуан, прерывая её мысли.

— Хочешь ещё немного поспать?

Бай Линсюань, глядя на синяки под глазами Лин Шуан, поняла, что та уже давно не высыпалась.

Придя в себя, Лин Шуан покачала головой и глухо сказала:

— Нет.

— Я уже выспалась.

Голос Лин Шуан был мягким, на её фарфоровом лице выступил лёгкий румянец.

— Спасибо тебе.

Пройдя Тайное Царство Природы, Лин Шуан поняла, что не сможет вернуться в прошлое.

Она не могла простить их.

Они могли быть бескорыстными, но не могли требовать бескорыстия от неё.

— Ты ещё ребёнок. Много сна помогает расти.

— тихо сказала Бай Линсюань.

Лин Шуан покачала головой, показывая, что больше не нуждается во сне.

Затем она тихо произнесла:

— Послезавтра — день отборочных соревнований в Охотничью группу. Отсюда до Святого Города три дня пути. Тебе сегодня нужно собирать вещи и ехать в Святой Город отмечаться.

Регистрация на отборочные соревнования в Охотничью группу длится пять дней.

Бай Линсюань собирает вещи сегодня; когда она доберётся до Святого Города, у неё будет ещё день или два отдыха, чтобы привести себя в форму.

Услышав это, Бай Линсюань ярко улыбнулась ей:

— Младшая сестра Лин Шуан, не хочешь поехать со мной в Святой Город? Хотя ты ещё не достигла нужного возраста, я думаю, ты могла бы посмотреть соревнования Охотничьей группы в Святом Городе.

— Но я сейчас только первый ранг, даже минимального третьего ранга для участия не набрала.

Лин Шуан широко раскрыла глаза и с изумлением уставилась на Бай Линсюань:

— И ещё, тем, кто не участвует, смотреть соревнования нельзя. Даже на этапе последних шестидесяти сильнейших смотреть не могут даже наставники участников — для сохранения тайны Охотничьей группы.

Охотники из Охотничьей группы — ценный ресурс Союза Храмов, его достояние.

Чтобы предотвратить их потери, Союз Храмов придумал бесчисленное множество способов. Чтобы сохранить тайну охотников из Охотничьей группы, такие соревнования запрещено смотреть посторонним.

Лин Шуан ещё не достигла возраста и уровня cultivation для участия в отборочных соревнованиях Охотничьей группы, но она хорошо знала это правило.

Потому что это обязательный предмет.

— Действительно, смотреть мои соревнования нельзя, но пока я участвую, ты можешь погулять по Святому Городу. Святой Город — самый великолепный город Союза Храмов и самое безопасное место.

— Я надеюсь, ты сможешь развеяться и найти больше друзей.

Бай Линсюань взяла руку Лин Шуан в свою, на её нежном лице застыло умоляющее выражение.

Она надеялась, что Лин Шуан сможет выбраться из этой тьмы и сделать своё сердце несокрушимо сильным.

Конечно, Бай Линсюань не питала особых надежд. В её глазах Лин Шуан была просто шестилетним ребёнком.

— Я подожду тебя здесь.

— Я не поеду в Святой Город.

Лин Шуан помолчала, затем глухо сказала:

— Мне и одной живётся неплохо. До остального мне нет дела.

— Я буду ждать твоего возвращения в Чжэньнаньгуане.

— Через месяц я надеюсь услышать от тебя хорошие новости. На самом деле, судя по твоему таланту, стать членом Охотничьей группы не так уж сложно.

Бай Линсюань была всего на девять лет старше её, а уже находилась на пике четвёртого ранга — вот-вот достигнет пятого.

Пятнадцать лет — пятый ранг; такой талант в Храме Пастырей уже считается выдающимся.

Ведь до появления Лин Шуан Бай Линсюань была единственным за последнюю тысячу лет в Храме Пастырей обладателем конституции Светлого Ангела с врождённой внутренней маной в семьдесят семь пунктов.

Можно сказать, что в Храме Пастырей талантов почти не осталось, поэтому они чрезвычайно ценят одарённых.

Семьдесят семь пунктов врождённой внутренней маны в Храме Рыцарей соответствовали бы таланту, которому суждено стать рыцарем девятого ранга — высочайшему гению.

— Хорошо.

Бай Линсюань увидела сопротивление в её глазах и поняла, что та не хочет уезжать из Чжэньнаньгуаня.

Бай Линсюань обняла Лин Шуан:

— Через месяц я вернусь. Это моё обещание тебе.

Местом испытаний командного этапа отборочных соревнований Охотничьей группы на этот раз был Чжэньнаньгуань, где находился Храм Пастырей.

Поэтому после окончания отборочных соревнований Охотничьей группы Бай Линсюань вернётся вместе со своими товарищами по команде.

То, что она смогла достичь пика четвёртого ранга в пятнадцать лет и участвовать в отборочных соревнованиях Охотничьей группы, — её талант получил похвалу от всего Храма Пастырей.

Все ждали, когда Бай Линсюань вырастет и принесёт новое сияние Храму Пастырей.

— Иди.

Лин Шуан вдохнула аромат гардении на её шее и тихо сказала:

— Тебе нравится белизна гардений, и я чувствую, что этот цветок похож на тебя.

— Мне очень нравится этот аромат.

— Пока тебя нет в Чжэньнаньгуане, я буду потихоньку совершенствоваться.

Лин Шуан не смотрела ей в глаза, голос был слегка хриплым.

Слова, которые вертелись на языке, она так и не смогла произнести.

Она хотела сказать Бай Линсюань, чтобы та забыла о ней и не помнила своего обещания.

Но, глядя на её нежное лицо, слова застряли в горле.

Один месяц — это слишком долго, слишком долго, чтобы у неё был ответ.

Их следующая встреча, скорее всего, будет между чужими людьми.

Лин Шуан горько усмехнулась.

Она уже забыла лица родителей, забыла их голоса и чувства.

Со временем её память станет чистой доской, пока не исчезнут все чувства и воспоминания.

Такова плата за использование Духовной печи Природы.

Чем сильнее Духовная печь, тем сильнее ответный удар при использовании её силы.

Чем выше ранг Духовной печи, тем больше мощь, но и плата возрастает в сотни и тысячи раз.

— Я верю в тебя.

Бай Линсюань крепко обняла Лин Шуан.

Возможно, из-за шестого чувства профессионала, она почувствовала, что в этот момент нужно утешить её, не дать ей погрузиться в печаль.

— Всё будет хорошо.

Лин Шуан позволяла себя обнимать, её глаза покраснели.

Она давно не верила в такие фальшивые вещи, как слёзы, но когда ей было больно, она всё равно плакала, чтобы выплеснуть эмоции.

Будет ли хорошо? Даже сама Лин Шуан не знала.

Она могла только утешать себя словами.

— Я верю в твои силы.

Бай Линсюань уловила в её словах скрытый смысл, но ничего не сказала.

Она поняла, что у Лин Шуан есть свои маленькие секреты, которые она не хочет раскрывать.

Лин Шуан была всего лишь шестилетним ребёнком.

Когда сон пропал, Лин Шуан встала и босиком ступила на пол.

Бай Линсюань лишь беспомощно улыбнулась этому.

Лишь бы Лин Шуан было удобно.

Ребёнку трудно подавлять свои эмоции.

Пока Бай Линсюань собирала вещи, Лин Шуан тоже помогала ей.

Поскольку охотников, направляющихся в Святой Город, было много, Бай Линсюань подготовилась заранее.

Чтобы не спешить, она решила отправиться сегодня вечером.

В тот же вечер Лин Шуан стояла на центральной площади Чжэньнаньгуаня и провожала взглядом дирижабль Бай Линсюань, пока он не скрылся из виду.

Глядя на быстро удаляющуюся центральную площадь Чжэньнаньгуаня, Бай Линсюань, стоя на дирижабле, тоже покраснела глазами.

На её ресницах блестели прозрачные слёзы, по белому изящному лицу текли слёзы.

Она забыла сказать Лин Шуан, чтобы та хорошо себя вела.

Потому что Лин Шуан — ребёнок.

После ухода Бай Линсюань Лин Шуан сама вошла в Тайное Царство Природы. Она решила стать человеком, способным защитить себя.

Она не хотела, чтобы кто-то её защищал.

Даже если платой за эту силу станут её память или чувства, Лин Шуан должна была ступить на этот путь.

Дойдя до этого шага, Лин Шуан поняла, что пути назад нет.

…

Неожиданность наступает быстрее реальности.

Лин Шуан должна была это признать.

Они с Лин Сяо были братом и сестрой, но разница в возрасте между ними была велика. В глазах Лин Шуан Лин Сяо всё же был её старшим братом, хоть и немного староват, и говорил он так, что хотелось его ударить.

Однако, когда пришла весть о том, что их родители погибли на поле боя, Лин Шуан с холодным лицом стояла у главных ворот Храма Пастырей.

У главных ворот Храма Пастырей росли красные хлопковые деревья и сказочные жакаранды.

— Прими мои соболезнования.

— говорили ей старшие, знавшие о её положении, проходя мимо.

Ради войны двух рас — людей и демонов — они уже потеряли слишком много выдающихся предшественников.

На поле боя приоритетным было убийство призывателей и пастырей — это была обычная тактика демонов. Поэтому родители Лин Шуан и Лин Сяо погибли от рук демонических богов.

Чтобы помешать пастырям лечить больше людей, демонические боги в первую очередь атаковали тех, чья боевая мощь была недостаточно сильна.

Лин Шуан молчала; она подняла руку, позволяя лепесткам жакаранды и хлопка падать ей на волосы.

Мёртвых не воскресить — это был их собственный выбор.

Только они уже никогда не увидятся друг с другом.

Лин Шуан подумала: последняя встреча была три месяца назад, как раз когда она принимала Духовную печь Природы.

Теперь же чёрноволосые провожают седовласых.

Возможно, в этом и заключается трагедия Шести Великих Храмов.

Из-за того, что её чувства и память были отторгнуты, Лин Шуан не проявляла скорби, и даже в душе у неё было полное спокойствие.

В её глазах те, кто погиб на поле боя, были не её родителями, а посторонними людьми.

Поэтому, когда Лин Сяо нашёл Лин Шуан, он увидел её стоящей под деревом с абсолютно спокойным лицом и догадался, о чём она думает.

Он не винил свою сестру, потому что Духовная печь Природы должна была пожирать её чувства и память.

И в конце концов она станет человеком без чувств.

За силу нужно платить.

— Шуан'эр, теперь у тебя есть только я и дедушка.

— Лин Сяо своей грубой большой рукой хотел похлопать её по маленькому плечу, но увидел, что она резко покачала головой.

— Нет. Только ты и он живёте друг с другом.

— Я — не такая, как вы.

Лин Шуан стояла к нему спиной, голос её оставался спокойным:

— В конце концов я забуду вас.

Вот почему Лин Шуан выглядела такой спокойной.

Эти чувства мало-помалу уходили.

По мнению Лин Шуан, не пройдёт и месяца, как она забудет всех и станет ребёнком без памяти.

Она вплетала эти воспоминания в своё сердце, надеясь когда-нибудь вспомнить их.

— Мы будем рядом с тобой.

— понимая, что имеет в виду Лин Шуан, вздыхая, сказал Лин Сяо.

Этот путь выбрали они сами, но когда дело дошло до реальности, на душе стало тяжело.

Видеть, как твой родной человек превращается в ходячий труп, — тоже очень больно.

Но у них не было выбора, потому что за их спинами стоял Храм Пастырей.

Если бы они были обычной семьёй, Лин Шуан могла бы быть обычным ребёнком, но они не были обычной семьёй.

Будучи высокопоставленными членами Храма Пастырей, они, естественно, должны были думать о будущем Храма Пастырей и человеческой расы.

Поэтому жертва Лин Шуан была необходима.

Это не значит, что они бескорыстны, просто, находясь на этом посту, они не могли поступить иначе.

— Не нужно.

Лин Шуан наступила на несколько увядших цветков хлопка и ушла, не обернувшись.

Она не пойдёт на похороны родителей — забвение будет для них лучшим прощанием.

http://tl.rulate.ru/book/196451/21572764