Готовый перевод One Piece: Shadow of Justice / Ван Пис: Сильнейший адмирал в истории — агент под прикрытием: Глава 11: Нетерпимость к злу, сигнал тревоги

Лу Кай и сам не знал, как точнее описать свой нынешний характер.

Его собственная натура была доброй, а маленький Лу Кай был еще добрее — и эти два проявления добродетели уже давно слились в его душе воедино.

Однако перед смертью маленький Лу Кай испытывал сильнейшую, всепоглощающую ненависть, а сам он за последние два года накопил ее еще больше. Эти два потока ненависти тоже слились воедино, став неделимым целым.

Доброта и ярость — два совершенно противоположных качества — вместе сформировали нынешнюю личность Лу Кая.

И если нужно было описать его характер одним выражением, то это была непримиримость к злу.

Лу Кай не мог спокойно смотреть, как страдают невинные люди и как беснуются злодеи, и это было одной из главных причин, почему его разум последние два года подвергался непрерывным терзаниям.

Он постоянно видел, как мучаются, страдают и трагически погибают только хорошие люди, в то время как наглые, безумные мерзавцы живут припеваючи.

Почему праведники гибнут рано, а злодеи живут веками?

Страстно желая, чтобы все добрые люди жили в мире и безопасности, Лу Кай одновременно жаждал истребить каждого негодяя на этой земле.

Покончив со всей едой, что была на виду, Лу Кай так и не насытился. Его взгляд упал на изящную, дорогую коробку для завтраков.

Не колеблясь ни секунды, он притянул коробку к себе и с силой сорвал крышку, которую в обычное время можно было открыть легким движением руки. Увидев внутри изысканные яства, Лу Кай вновь загорелся голодным блеском в глазах.

Стоявшего рядом повара уже не заботил страх за собственную жизнь — его охватил чистый ужас от увиденного. Приготовленная им еда предназначалась для всех обитателей поместья, включая дюжину охранников и слуг.

К тому же эти охранники отличались завидным аппетитом и ели вдвое больше обычных людей.

Но все это огромное количество еды Лу Кай уничтожил со скоростью урагана, не пощадив даже ту порцию, которую повар приготовил специально для Лусейда, все еще находившегося в больнице.

Опустошив все до последней крошки, Лу Кай по-прежнему не почувствовал насыщения. Он медленно повернул голову, уставился на повара и начал шаг за шагом приближаться к нему.

От этого зрелища у несчастного повара едва душа не ушла в пятки. Ноги его подкосились, и он мешком повалился на пол.

Повар весь дрожал мелкой дрожью, беззвучно открывая и закрывая рот. Он отчаянно пытался что-то сказать, но из его горла не вылетало ни звука — настолько подавляющей и пугающей была исходившая от Лу Кая жажда убийства.

Подойдя вплотную, Лу Кай резко схватил повара за руку.

Но в тот момент, когда бедняга уже смиренно ждал смерти, Лу Кай просто рывком отшвырнул его в сторону.

Не удостоив повара больше ни единым взглядом, Лу Кай распахнул огромный холодильник у того за спиной и принялся лихорадочно рыться внутри.

Все, что казалось съедобным, он тут же запихивал себе в рот и сглатывал, практически не пережевывая.

В этот момент Лу Кай напоминал бездонную бочку: его хрупкое детское тело поглотило такое количество пищи, которое физически не могло в нем поместиться. Однако едва еда попадала к нему в желудок, как тут же мгновенно усваивалась, превращаясь в чистую энергию для истощенного организма.

Лишь когда в холодильнике не осталось ничего, что можно было бы сразу отправить в рот, Лу Кай остановился и сыто рыгнул.

Глубокое чувство удовлетворения поднялось из самых глубин его души.

Последние два года Лу Кай каждое мгновение страдал от сводящего с ума, смертельного голода.

Колоссальная ежедневная нагрузка на работе, да еще и изнурительные тренировки по 4 часа после возвращения в камеру — разве могло три куска сухого хлеба в день покрыть такие затраты энергии?

К тому же позже Одноглазый, решив поиздеваться над Лу Каем под предлогом любопытства — помрет тот с голоду или нет — не давал ему вообще никакой еды на протяжении целых полугода.

Глухими ночами, мучаясь от невыносимого голода, Лу Кай раз за разом был вынужден грызть собственную плоть и пить свою кровь, чтобы хоть как-то заглушить эту боль.

Но только сам Лу Кай знал: он пожирал не собственную плоть, а бесконечную ненависть.

Теперь же, наконец-то добравшись до нормальной еды, он почувствовал, как его израненное тело и измученный разум наполнились долгожданной силой.

Однако это умиротворение быстро улетучилось, и его взгляд вновь сделался холодным и суровым.

Накрепко связав повара, Лу Кай развернулся и выбежал из поместья, на предельной скорости устремляясь к больнице Верхнего города, обслуживавшей исключительно аристократов.

Перед этим он успел допросить повара и выведал, где сейчас находятся супруги Лусейд.

Несколько дней назад Оливия родила Лусейду еще одного сына, однако ребенок появился на свет очень слабым и нуждался в медицинском уходе. Лусейд и Оливия решили остаться с ним в больнице.

И дело было вовсе не в том, что в них внезапно проснулась родительская любовь. Просто отсутствие наследника у дворянина означало пресечение его рода и лишение титула, что навсегда сделало бы их посмешищем в глазах высшего общества.

Лусейд, ценивший свой статус аристократа превыше жизни, разумеется, не мог допустить, чтобы его новорожденный сын скончался во младенчестве, сделав своего отца объектом для насмешек.

Но Лу Каю было плевать на все эти дворянские интриги и заботы. Все, что ему требовалось — это узнать местонахождение четы Лусейд, прийти и прикончить их.

А если позволит время, он не прочь устроить Лусейду персональный ад на земле.

— Лусейд, Оливия, пока вы живы, моя душа не обретет покой! Да и зажились вы на этом свете! — сквозь зубы процедил Лу Кай, не сбавляя шагу.

Однако не успел он пробежать и полутора километров, как по всему небу разнесся оглушительный, режущий уши вой сирены.

Услышав сигнал тревоги, Лу Кай резко вскинул голову. Его лицо помрачнело, но он сразу понял, в чем дело.

В поместье Лусейда он лишь связал прислугу, а не перебил ее. Очевидно, кому-то из них удалось извернуться и поднять тревогу.

Для лучшей защиты аристократии в каждом дворянском особняке Верхнего города королевства Рафия была установлена охранная система.

В случае опасности любой дворянин мог нажать тревожную кнопку, после чего по всей округе разносился точно такой же вой сирены.

Стражники из Гвардии, чьей единственной обязанностью была защита аристократов, при первых же звуках тревоги бросали все дела и выдвигались на место на предельной скорости.

Королевство Рафия славилось своей военной мощью, и бойцы Гвардии не были слабыми. Лу Кай прекрасно понимал, что у него нет шансов выстоять против целой армии.

В поединке один на один против рядового гвардейца он, возможно, еще мог бы надеяться на победу.

Но если на него навалится весь отряд из более чем 500 человек, его в мгновение ока сотрут в порошок.

С тех пор как он вернулся в Верхний город, его разум занимали исключительно мысли о мести, и лишь теперь, услышав тревогу, он вспомнил о существовании этой системы. Но раскаиваться было уже поздно.

Впрочем, кто же виноват, что сирена в Верхнем городе не выла уже десятки лет?

Даже маленький Лу Кай, когда-то прослышав про тревожные кнопки в домах, никогда не воспринимал их всерьез.

Большинство аристократов свято верило, что ни один безумец в здравом уме не посмеет посягнуть на их жизни.

И Лу Кай, унаследовавший память мальчика, почти стер это знание из головы.

Тем не менее, он не желал отступать. До больницы оставалось совсем немного. Неужели все его труды пойдут прахом?

Движимый острым чувством опасности, Лу Кай совершил резкий рывок, выжимая из себя последние силы. Но стоило ему приблизиться к больничным воротам, как прямо перед ним с неба тяжело рухнула человеческая фигура, преградив путь.

Это был крепкий мужчина средних лет, облаченный в форму Гвардии.

Не снижая скорости, Лу Кай без колебаний нанес мощный удар кулаком прямо ему в лицо.

Однако ожидания Лу Кая не оправдались: противник не отлетел назад.

Нападавший слегка сгруппировался, скрестил руки перед лицом для защиты головы и заблокировал свирепый удар Лу Кая. Приняв на себя всю тяжесть этой атаки, гвардеец лишь проскользил назад на какие-то 2 метра, после чего уверенно замер на месте.

http://tl.rulate.ru/book/196397/21639162