Готовый перевод Lost Memory, Found Power: Saving Family with Ancient Talismans / Амнезия, долги и древние талисманы — спасаю семью от краха: Глава 11

После этих «Прости», словно что-то незаметно изменилось между ними. Не исчезла преграда, не зажила рана, но возникло тяжёлое, молчаливое согласие. Согласие с катастрофой, изменившей судьбу, согласие с неразрывной связью, соединяющей их виной и ответственностью.

Линь Сюя больше не спрашивала Чэнь Лэя, почему он упал, и не упоминала утреннее, надломленное извинение. Она стала ещё более молчаливой и ещё более занятой, подобно вечно вращающемуся волчку, вкладывая все силы в поддержание шаткого равновесия дома. Опираясь на силу рук, она с ещё большим трудом справлялась с домашними делами, ухаживая за стариками и детьми, и одновременно внимательнее следила за потребностями Чэнь Лэя. Каждый раз, когда он пытался встать, она заблаговременно клала трость так, чтобы она была в пределах его досягаемости, в её глазах читалась смесь беспокойства и ободрения.

Чэнь Лэй тоже стал более «послушным». Он больше не предпринимал опасных попыток, выходящих за рамки его возможностей, а начал по-настоящему принимать свою нынешнюю, покалеченную реальность. Большую часть времени он молча сидел в инвалидной коляске или опирался на край складной кровати. Его взгляд, однако, больше не был пустым и растерянным, как вначале, а нёс в себе спокойное, почти оценивающее выражение. Он наблюдал за домом, за каждым трудным движением Линь Сюя, превращая эту тяжёлую, как гора, вину в нечто холодное, жаждущее освобождения. Он начал учиться делать простые вещи левой рукой, например, самостоятельно держать миску, или пытаться отжать полотенце. Каждая крошечная удача заставляла холодное пламя в глубине его глаз чуть-чуть разгораться.

Дни проходили в этой гнетущей, но стойкой атмосфере ещё два дня. Внешняя складная кровать, казалось, стала его постоянным пристанищем. Ночные стоны из внутренней комнаты всё ещё иногда доносились, но, казалось, стали чуть тише, возможно, безмолвная клятва принесла слабое душевное утешение.

В этот день, после полудня, погода стала немного пасмурной. Серо-дымчатые облака низко давили, делая и без того тёмную съёмную комнату ещё более тесной. Линь Сюя, только что покормив лекарствами стариков во внутренней комнате, прислонилась к кухонной плите, тяжело дыша, на лбу выступили мелкие капельки пота. Чэнь Лэй сидел в инвалидной коляске, его взгляд упал на сухие, тощие ветви старой акации за окном, и он о чём-то задумался. Линь Сяо Мэй сидела на цементном полу у двери, бездельничая, чертя палочкой что-то на земле. В доме наступил редкий, краткий момент почти полного покоя.

Однако это хрупкое спокойствие, словно пёстрый мыльный пузырь на солнце, было мгновенно разбито внезапным, яростным грохотом!

«Ба-бах!»

Громкий, явно злобный удар ногой в дверь, словно раскат грома среди ясного неба, оглушительно разнёсся! Старая, и так шаткая тёмно-коричневая дверь, под этим яростным ударом издала скрежещущий стон. Дверное полотно сильно задрожало, пыль с дверной коробки посыпалась вниз.

Трое людей в комнате вздрогнули от неожиданности!

Линь Сяо Мэй вскрикнула: «А!» Палочка выпала из её рук. Она, словно испуганный кролик, бросилась к Линь Сюя, крепко обхватив её ноги. Её личико побледнело от страха.

Лицо Линь Сюя резко изменилось. Её показное спокойствие мгновенно разбилось, уступив место всепоглощающему страху и панике. Она инстинктивно прикрыла Сяо Мэй рукой, тело её дрожало от напряжения, взгляд в ужасе устремился к двери, которая, казалось, вот-вот будет выбита.

Спина Чэнь Лэя мгновенно выпрямилась. Левая рука резко схватилась за подлокотник кресла, костяшки пальцев побелели от напряжения. Хоть он и потерял память, этот враждебный и насильственный звук был достаточен, чтобы пробудить в любом живом существе инстинктивное чувство настороженности и враждебности. Его острый взгляд, словно у ястреба, пристально зафиксировался на дверном проёме.

Снаружи послышались грубые, нетерпеливые крики нескольких мужчин.

«Открывай! Чёрт возьми, чего возишься? Знаешь, что я пришёл, а ещё не открываешь!»

«Старый Чэнь-задохлик! Не притворяйся мёртвым! Быстро выходи!»

«Ещё не откроешь, я эту дыру тебе снесу!»

Среди криков послышался ещё один, более сильный удар ногой в дверь! «Бам!»

На этот раз дверной замок издал звук надлома, скрипящего металла под непосильной тяжестью. И тут же, «лязг!», старый дверной замок был с силой выбит! Деревянная дверь резко распахнулась внутрь, с грохотом ударившись о стену позади, издав огромный резонанс.

Трое крепких мужчин с грубыми лицами, словно три демона-стража, неся с собой густой запах дыма и свирепости, ворвались внутрь!

Главный из них, невысокий, но необычайно крепкий, был одет в облегающую чёрную майку. Его обнажённые руки покрывали бугры мускулов. Наиболее привлекательной чертой было его левое лицо, где от брови до угла рта тянулся уродливый шрам, похожий на многоножку, прильнувшую к лицу. Он подёргивался вместе с его свирепым выражением, добавляя зловещего вида.

Двое мужчин позади него: один бритый наголо, с жестоким взглядом, другой с длинными волосами, курил, лениво попивая, с таким же недобрым выражением глаз.

Как только они вошли, и без того тесная съёмная комната показалась ещё более переполненной. Воздух, казалось, застыл из-за исходящей от них дикой ауры.

Треугольные глаза Шрамоголового, словно языки ядовитой змеи, быстро окинули комнату. Сначала он взглянул на дрожащую от страха Линь Сяо Мэй, крепко обхватившую ноги Линь Сюя, затем на бледнолицую, с трудом сохраняющую самообладание Линь Сюя, и, наконец, его холодный, полный презрения взгляд остановился на Чэнь Лэе, сидящем в кресле. Уголок его губ скривился в насмешливой усмешке.

Но, очевидно, этот «калека» Чэнь Лэй его не особо интересовал. Его взгляд быстро переместился и остановился на закрытой двери внутренней комнаты.

«Старый Чэнь-задохлик! Выползай!» — голос Шрамоголового был похож на треск ржавого колокола, наполненный неоспоримой угрозой. — «Долг Бяо-гэ, когда ты, чёрт возьми, собираешься вернуть? Спрятаться? Ты можешь спрятаться от монаха, но не от храма!»

Дверь внутренней комнаты была плотно закрыта, ответа не было, только слабый, словно насильно подавляемый, кашель доносился оттуда.

«Чёрт! Не даёшь – не берёшь!» — выругался Шрамоголовый и кивнул бритому напарнику.

Бритый громила, поняв намёк, злобно усмехнулся и широким шагом направился к внутренней комнате.

«Нет! Пожалуйста! Не входите!» — Линь Сюя вскрикнула от ужаса, увидев это. Она попыталась броситься вперёд, но обхватившая её ноги Сяо Мэй и её собственная неподвижная нижняя часть тела не давали ей сдвинуться с места. Оставалось только в отчаянии умолять: — «Мой отец… он очень болен! Ему нельзя пугаться! Деньги… деньги мы обязательно вернём! Дайте ещё несколько дней! Пожалуйста!»

«Ещё несколько дней?» — Шрамоголовый презрительно усмехнулся, его взгляд, словно холодный нож, прошёлся по бледным щёткам Линь Сюя. — «Сколько раз ты это говорила? У меня уже уши в мозолях! Сегодня денег не увижу – не закончим!»

В этот момент дверь внутренней комнаты была отдернута бритым громилой.

Внутри, отец Чэнь Лэя, тот худощавый и старый старик, полулежал на кровати, сильно кашляя. Его лицо, из-за боли и испуга, приобрело неестественный пепельный оттенок. Он был в очках для чтения, и в руке крепко сжимал старую, неизвестно какую книгу, словно это было его единственным утешением.

Бритый громила, не говоря ни слова, подошёл и схватил старика за тонкую одежду, грубо поднял его с кровати, словно цыплёнка!

«Старик! Ты что, чёрт возьми, притворяешься мёртвым? Деньги где?!» — злобно рявкнул бритый громила.

«Кашель… кашель, кашель…» — Старик задыхался от удушья. Его лицо изменило цвет с пепельного на грязно-пурпурный. Книга в его руке и очки для чтения, в борьбе, с «хлопком» упали на холодный цементный пол.

Линзы очков для чтения мгновенно разбились, трещины, подобно паутине, распространились по ним. В тусклом свете они отражали бесчисленные, раздробленные и холодные блики.

Словно этот дом, в этот момент, был окончательно разбит, его шаткое спокойствие было уничтожено.

http://tl.rulate.ru/book/195721/21615192