Готовый перевод X-Ray Vision Life, Counterattacking Starting from Scratchcards / Seeing Through Life: Counterattack Starting with Scratch Cards / Рентгеновское зрение: Мой путь к богатству начался с лотерейного билета!: Глава 25. Выставка нефрита

Глава 25. Выставка нефрита

Фан И осторожно следовал за девушкой. Спустя десять минут пути они добрались до окраины, где у самой реки притаилась старая «городская деревня» — островок нищеты посреди растущего мегаполиса.

В последние годы Цзиньлин развивался стремительно, и такие трущобы почти исчезли с карты города. Это место было одним из последних в своём роде. Здесь жили либо те, чьи семьи совсем обеднели, либо приезжие рабочие, искавшие самый дешёвый кров. Девушка юркнула в узкий проулок и вскоре скрылась за дверью покосившегося домика, крытого старой черепицей.

«Похоже, дела у неё и впрямь идут из рук вон плохо», — подумал Фан И, провожая её взглядом.

Он замер у входа в поселение. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахами сырости, дешёвой еды и застоявшейся воды. Фан И невольно поморщился.

— Ой-ё-ёй... — раздался внезапный жалобный возглас.

Фан И обернулся и увидел пожилую женщину, которая растянулась на земле. Рядом валялся таз с мокрым бельём и рассыпавшиеся плечики для одежды.

— Бабушка, вы целы? — Фан И в два прыжка оказался рядом и подхватил старушку под руки.

— Ох, ничего, сынок... Ничего... Старая я стала, совсем негодная, — она горько усмехнулась, опираясь на его плечо. — С парой рубах не совладала, позорище на мою седую голову.

Старушка попыталась нагнуться, чтобы собрать вещи, но Фан И мягко её остановил:

— Давайте я помогу.

Он ловко собрал мокрое бельё и сложил его обратно в таз.

— Спасибо тебе, добрый человек, — искренне поблагодарила его женщина.

Фан И уже собирался отдать ей таз, но вдруг в его голове созрел план. Он придержал вещи и улыбнулся:

— Вам ведь нужно это развесить? Позвольте, я помогу.

Старушка оторопела от такого участия, замахала руками:

— Да что ты, не стоит! Я сама справлюсь.

— Да мне нетрудно, всё равно спешить некуда. Куда нести? Сюда, да? — Фан И, не дожидаясь ответа, зашагал к верёвкам и принялся развешивать бельё.

Его искреннее желание помочь растопило сердце женщины. Она с любопытством разглядывала парня, чьи движения были уверенными и спокойными.

— Послушай, молодец, ты ведь не из местных? — спросила она.

— Как вы догадались? — Фан И обернулся, вскинув бровь.

— Я здесь почитай десятки лет живу, — усмехнулась старушка. — Сразу вижу, кто наш, а кто забрел случайно.

— Ваша правда. Я и впрямь не местный. Ищу тут одного человека.

При этих словах глаза старушки загорелись интересом:

— Кого же? Ты скажи, не таись. Может, я и знаю его.

Фан И именно этого и ждал. Он на мгновение задумался, вспоминая, как Шрам называл ту девушку.

— Ли Цзинвэнь!

— Ох! — старушка даже всплеснула руками от волнения. — Так ты друг Цзинвэнь?

— Вы её знаете?

— Да как же не знать! — воскликнула она. — Эта девочка на моих глазах росла, она мне как внучка родная. Ты что же, однокашник её?

— Ну... можно сказать, друг, — уклончиво ответил Фан И.

Старушка снова окинула его оценивающим взглядом. Видя, что перед ней статный, видный парень, она хитро прищурилась:

— Уж не ухажёр ли ты её? Пришёл сердце девичье покорять?

Фан И на секунду опешил. Он уже начал переживать, не заподозрила ли она чего дурного, но этот вопрос заставил его смутиться. Он лишь кротко кивнул. Старушка довольно рассмеялась с видом человека, который «так и знал».

— Не стыдись, сынок! Цзинвэнь — золото, а не девка. И лицом пригожа, и характер кроткий. Только вот наряжаться не умеет, бедняжка. Раз ты её заприметил, значит, глаз у тебя намётанный.

Фан И придал лицу ещё более «смущённый» вид:

— Я знаю, что она замечательная. Только вот она скрытная очень, про себя почти ничего не рассказывает. Мы столько знакомы, а я о её семье — ни сном, ни духом... Скажите, бабушка, кто у неё из родных остался?

Лицо старушки мгновенно помрачнело. Она тяжело вздохнула, и в глазах её отразилась вековая печаль:

— Эх... Кто умер, кто с ума сошёл. Нет у неё больше никого.

— Как это? — Фан И изобразил крайнее потрясение.

— Горькая у неё доля, — продолжала старушка, снова вздыхая. — В три года отца лишилась, а потом и мать рассудком повредилась. Осталась сиротинкой при живой матери.

— О боже... — прошептал Фан И. — Она никогда мне об этом не говорила. Расскажите подробнее, прошу вас. Мне нужно знать, через что она прошла.

Старушка кивнула, видя в нём искреннее сочувствие:

— Вижу, ты парень добрый, сердце у тебя на месте. Слушай тогда. Раньше-то они жили хорошо. Отец её был профессором в Киотском университете, мать тоже из интеллигенции, образованная женщина. Но когда Цзинвэнь было три года, её отец поехал за границу на какую-то конференцию. На обратном пути самолёт разбился. Сказали — пропал без вести, но я так мыслю: сгинул без следа, и косточек не собрали. Мать её не вынесла удара, в одночасье разум потеряла. Так и не оправилась с тех пор, всё по лечебницам её держат.

Фан И нахмурился. История была куда трагичнее, чем он мог себе представить.

— А как же родственники? Неужели никто не помог?

— У отца родители рано померли, родни почти не осталось. А вот по материнской линии были люди — бабушка её да дядька. Пока бабушка жива была, Цзинвэнь с ней жила. Но дядя её... — старушка сплюнула от возмущения. — Пропащий человек! Бездельник, игрок заядлый. За эти годы он не только свой дом спустил, но и жильё, что отец Цзинвэнь ей оставил, тоже проиграл. Бабку в могилу свёл своими выходками. А как её не стало, выгнал девчонку на улицу, мол, кормить лишний рот не на что. Сейчас она ютится в их старой развалюхе, где раньше хлам хранили... Эх...

Слушая этот рассказ, Фан И чувствовал, как сжимается его сердце. Он догадывался, что Ли Цзинвэнь живёт небогато, но реальность оказалась просто чудовищной.

— Скажите, бабушка, вы спрашивали, не однокурсник ли я её. Она что, до сих пор учится?

— Учится, на первом курсе, — кивнула старушка. — В нашем Цзиньлинском университете.

«Вот оно что», — пронеслось в голове Фан И.

Это был тот самый университет, где учился он сам. И теперь ему стало ясно, почему она так резко отказалась от его помощи и предложения подвезти. Будучи первокурсницей, она не могла не слышать о нём. Полгода назад имя Фан И гремело на весь вуз, и слава эта была, мягко говоря, дурной.

Он-то думал, что она просто застенчива, а на деле в её глазах он, вероятно, был немногим лучше того же Шрама.

— Сынок, — прервала его мысли старушка. — Цзинвэнь много горя хлебнула, она из-за этого дичится всех, не верит в себя. Если у вас и впрямь сладится, не обижай её. Береги девчонку.

— Обещаю, — серьёзно кивнул Фан И.

Он закончил с бельём, выслушал ещё пару наставлений и проводил старушку до дверей её дома. Оставшись один под навесом, он долго смотрел на покосившуюся лачугу, где жила дочь его благодетеля.

Из рассказа женщины сложилась ясная картина: Ли Цзинвэнь разрывалась между учёбой и подработками. Каждая заработанная копейка уходила на оплату счетов, еду и бесконечное лечение матери в психиатрической больнице.

Любопытство Фан И сменилось тяжёлым чувством вины. Благодаря Ли Минчжэ он за считанные дни стал обладателем миллионного состояния. Его жизнь налаживалась, а дочь человека, которому он был обязан всем, прозябала в нищете.

«Я не могу просто стоять в стороне», — решил он.

Но как помочь? Если он появится лично, это может привлечь ненужное внимание тех, кто убил её отца. К тому же, его репутация в университете была настолько испорчена, что она вряд ли примет помощь от «того самого» Фан И, решив, что у него грязные намерения.

Нужно было действовать тонко. Но как именно? С этими мыслями он покинул трущобы.

Вернувшись домой, он застал Янь Сяоруй. Учеба в выпускном классе давалась ей нелегко, поэтому Фан И не стал её отвлекать, лишь перекинулся парой слов и отправил делать уроки. Вечер он провел за книгой по геммологии, а утром, наскоро позавтракав, отправился на встречу с Линь Дахаем к торговому центру Цзиньлин.

Это величественное здание, построенное ещё в девяностых, выглядело старомодно, но его авторитет за двадцать лет не пошатнулся ни на йоту. Здесь проходили самые важные тендеры, деловые форумы и элитные аукционы. Никто точно не знал, кто владеет центром, но порядок здесь всегда был железным.

Линь Дахай предупреждал, что выставка нефрита будет масштабной. Когда Фан И прибыл на место в половине девятого, у входа уже толпились люди.

— Старший! — раздался звонкий голос.

Фан И обернулся и увидел Линь Циньсюэ, спешащую к нему вместе с отцом. Рядом с Линь Дахаем вышагивал мужчина лет тридцати в строгих очках. Судя по всему, это и был тот самый эксперт-оценщик.

http://tl.rulate.ru/book/193027/21106972