Готовый перевод X-Ray Vision Life, Counterattacking Starting from Scratchcards / Seeing Through Life: Counterattack Starting with Scratch Cards / Рентгеновское зрение: Мой путь к богатству начался с лотерейного билета!: Глава 19. Горы обид, рассеявшиеся в один миг

Глава 19. Горы обид, рассеявшиеся в один миг

Предостережение Су Ин всё ещё эхом отдавалось в голове Фан И, когда он вместе с Янь Сяоруй покинул школьные ворота.

По пути он шёл, погружённый в свои мысли, едва замечая дорогу под ногами. Слова Су Ин о происхождении Чжао Синьжань невольно вернули его на полгода назад. Он не знал наверняка, в каких родственных связях состоят Чжао Синьжань и Чжао Босю, но их методы были до тошноты похожи: та же гнилая ложь, те же топорные обвинения, шитые белыми нитками.

Фан И гадал: была ли сегодняшняя сцена случайностью или тщательно спланированным спектаклем? Если случайность — полбеды. Но если за этим стоял чей-то умысел...

Неужели Чжао Босю, спустя столько времени, так и не угомонился? Неужели этот подонок решил отыграться на его младшей сестре? При этой мысли брови Фан И сошлись на переносице, а в груди закипела глухая, тягучая ярость.

Он искоса взглянул на Янь Сяоруй. Девочка плелась следом, не проронив ни слова. Фан И очень хотел спросить, конфликтовала ли она раньше с этой Чжао Синьжань, была ли это затяжная вражда или внезапная атака, но слова застревали в горле.

Только вчера они крупно поссорились. Стена между ними не просто не исчезла — она, казалось, стала ещё выше и холоднее. Учитывая ту обиду, что затаила Сяоруй, она вряд ли станет откровенничать.

— Эх... — Фан И тяжело вздохнул. На сердце было тоскливо. Он и сам не знал, когда их отношения с сестрой смогут вернуться в прежнее, светлое русло.

— Как ты узнал, что часы в сумке у Чжао Синьжань? — Сяоруй внезапно нарушила тишину, заставив Фан И вздрогнуть.

Он замер на мгновение, глядя в её серьёзные, испытующие глаза, а затем через силу выдавил улыбку на своём помрачневшем лице:

— Просто угадал.

На самом деле его [Проницающий взор] имел лимит — всего пять использований в день. Утром он потратил одну попытку, днём — ещё три. Из-за жуткого зрелища с трупом Ли Минчжэ он вернулся домой раньше времени, сохранив последний «заряд». Когда Чжао Синьжань с пеной у рта сыпала обвинениями, Фан И не захотел тратить время на пустые препирательства. Он активировал способность и осмотрел каждого в классе. Даже для него стало сюрпризом, что часы оказались в сумке самой «потерпевшей».

Разумеется, правду о своём зрении он открыть не мог.

Янь Сяоруй не знала о сверхспособностях брата, и его легкомысленный ответ вызвал у неё лишь тень сомнения.

— Ты так легко поверил, что я их не брала? — Она остановилась, глядя ему прямо в глаза. — А если бы это была я? Если бы ты перерыл её сумку и ничего не нашёл? Ты поступил слишком опрометчиво.

— Этого не могло случиться, — Фан И покачал головой, его голос звучал спокойно и уверенно. — Даже если бы я ничего не нашёл в её сумке, я точно знал: ты бы никогда не прикоснулась к чужому.

— Почему? — Сяоруй была искренне поражена такой непоколебимостью.

Фан И мягко улыбнулся:

— Потому что ты — моя сестра. И я тебе верю.

Эти слова ударили Янь Сяоруй в самое сердце. Она застыла, не мигая глядя на брата. Столкнувшись с обвинениями толпы, он выдал тот же аргумент, что и сейчас.

Потому что она его сестра...

Эта короткая фраза вновь всколыхнула её душу. Она ни на секунду не усомнилась в его искренности. Ведь только что, когда все вокруг клеймили её воровкой, Фан И даже не спросил её ни о чём. Он просто отрезал: «Это невозможно». Его тон был твёрдым, как гранит, а позиция — непоколебимой.

Янь Сяоруй поняла: он ни на мгновение не поверил чужим наветам. Если бы в его душе закралась хоть капля сомнения, он бы сначала допросил её саму, а не бросился обыскивать чужую сумку.

Картины недавнего скандала вновь пронеслись перед её глазами. Глядя на добрую, усталую улыбку брата, Сяоруй почувствовала, как ледяной панцирь, сковавший её сердце, дал глубокую трещину.

— Ладно, уже поздно, пойдём домой. Я проголодался как волк, — Фан И отвернулся и зашагал прочь, не дожидаясь ответа. Он не знал, поверила ли она ему на этот раз. Да и неважно. Лед, копившийся месяцами, не тает за один день. Он не ждал мгновенного прощения, лишь надеялся, что пропасть между ними не станет ещё глубже.

Но не успел он сделать и пары шагов, как сзади донёсся голос. Голос, который он уже и не надеялся услышать.

— Брат!

Это забытое обращение заставило Фан И замереть на месте. Его нога, занесённая для следующего шага, словно приросла к асфальту. Он не мог пошевелиться.

— Как... как ты меня назвала? — Он медленно обернулся, глядя на Янь Сяоруй с выражением такой детской растерянности, что у девочки перехватило дыхание.

Видя его ошеломлённое лицо, Сяоруй почувствовала острую, режущую боль в груди. Он настолько отвык от этого слова, что не мог поверить своим ушам. В один миг на неё нахлынули горечь, раскаяние, жалость и жгучее чувство вины. Слезы брызнули из глаз, оставляя на щеках влажные дорожки.

— Брат! — закричала она во весь голос и, забыв обо всём, бросилась к нему, уткнувшись лицом в его грудь.

Фан И застыл, чувствуя мягкое тепло её тела и знакомый аромат волос. Его мысли спутались. Что происходит? Сяоруй назвала его братом? Наяву? Или это всего лишь жестокий сон?

Прошло несколько секунд, прежде чем до него дошло: это правда. На его лице отразился неописуемый восторг, а в горле встал ком, мешающий дышать.

Янь Сяоруй прижималась к нему изо всех сил. Ей показалось, что грудь брата стала шире, а сам он как будто вытянулся. Или это просто её воображение? Она так долго игнорировала его, что даже черты его облика начали стираться в её памяти. Сердце вновь закололо от стыда.

— Брат... прости меня... — прошептала она, прильнув к его груди.

Эти два слова, такие простые и обыденные, прозвучали для Фан И подобно ослепительной вспышке, озарившей ночное небо. Сяоруй не уточняла, за что именно просит прощения, но ему и не нужно было объяснений.

— Ты... ты мне веришь? — Его голос дрожал от сдерживаемых рыданий.

— Ты ни в чем не виноват! Прости меня, дуру!

После вчерашнего разговора и сегодняшнего липкого чувства беспомощности под грузом ложных обвинений, Янь Сяоруй наконец-то всё поняла. Она на собственной шкуре ощутила, каково это — кричать правду в глухие уши.

Полгода назад он был так же одинок и беспомощен.

Когда её обвиняли, когда все тыкали в неё пальцем, именно брат, не колеблясь ни секунды, встал перед ней живым щитом. Он один сражался против всех. В этот момент она осознала не только ценность его любви, но и то, насколько жестокой и несправедливой была сама все эти месяцы.

Его предали все: друзья, любимая девушка, школа. Ему, как никому другому, нужно было, чтобы хоть кто-то в него поверил. А она... его единственная родная душа, та, кто должна была стать его опорой, — отвернулась. Она бросала ему в лицо те же обвинения, что и толпа. И так продолжалось полгода.

Вспоминая своё поведение, Сяоруй захлёбывалась в рыданиях. Её упрёки должны были ранить его куда больнее, чем яд незнакомцев. И всё же он ни разу не сорвался на неё, ни разу не ответил грубостью.

— Прости меня, брат, пожалуйста, прости... — Она не знала, как ещё выразить свою боль, и лишь повторяла эти слова, как заклинание.

Для Фан И было достаточно одного её признания. С того самого момента, как она произнесла «прости», он понял: она снова на его стороне. И это заставило его самого разрыдаться от счастья.

Мнение всего мира не стоило для него и гроша. Единственным человеком, чьё доверие имело значение, была Янь Сяоруй. И теперь туман рассеялся.

— Ну всё, всё... тише... теперь всё хорошо... — Он нежно погладил её по голове. Горы обид и годы недопонимания в одно мгновение рассыпались в прах. Фан И наконец-то вздохнул полной грудью.

http://tl.rulate.ru/book/193027/21106944