Готовый перевод From Vagrant to Rebel: My Path to Ming Throne / Бродяга, который поднял восстание против Мин: Глава 14

Проводив Сюхуа, Ян Чжихэн с радостью вернулся в комнату и открыл тканевый мешок.

Внутри был комплект одежды, от нижнего до верхнего белья, и пара валенок.

На одежде лежали две маленькие коробочки. Открыв первую, Ян Чжихэн почувствовал лекарственный аромат и предположил, что это лекарство для ран.

Сердце Ян Чжихэна наполнилось теплом. Он поспешно открыл вторую коробочку, испытывая странное любопытство и предвкушение, словно открывал «слепой ящик» из другой жизни.

Вторая коробочка открылась, и аромат стал ещё сильнее. Это был запах османтуса, а внутри лежала квадратная вещь. Ян Чжихэн поднёс её к носу и осторожно вдохнул. Среди цветочного аромата чувствовался лёгкий запах масла – это оказалось ароматное мыло (примечание 1).

Ян Чжихэн стал ещё довольнее. В порыве радости он бросил снятую грязную одежду прямо в очаг. Блохи на ней потрескивали, сгорая.

Здесь не было условий для ванны, поэтому Ян Чжихэн смог лишь протереть тело влажной тряпкой, смоченной в горячей воде, а затем вымыть голову. Сытый и чистый, он переоделся в новую одежду и почувствовал, что снова ожил.

Приняв душ, он нанёс лекарство на раны и кое-как связал волосы. Причёска получилась неряшливой, но ему было уже всё равно.

Воду он оставил в комнате, не желая выносить её наружу. Хлопнув радостно в ладоши, он плюхнулся на лежанку, закрыл глаза и почти мгновенно уснул.

Проснувшись, он увидел, что снаружи уже стемнело. Во дворе стояла полная тишина. В очаге погас открытый огонь, остались лишь тлеющие угли, издававшие красноватое свечение и тихое потрескивание.

Ян Чжихэн причмокнул губами и снова закрыл глаза. Он уже собирался заснуть, как вдруг услышал тихие голоса во дворе. Это был голос Сюхуа: «Госпожа... ...вернулся».

Затем послышался мужской голос: «Госпожа, ваш слуга вернулся».

«Дядя, скорее в дом! Есть ли новости из Пекина?» – это был голос Госпожи Сунь.

«Вэнь Тижэнь... Чжоу Яньжу...»

Раздался звук захлопнувшейся двери, и голоса больше не было слышно.

Ян Чжихэн был чрезвычайно утомлён. Хотя в его сознании подсознательно промелькнула смутная мысль «что-то случилось», его предельно уставший мозг уже не мог обрабатывать никакой информации. Он перевернулся и снова крепко уснул.

«Как холодно...» – Ян Чжихэн подтянул одеяло, закутываясь в него.

В комнате было холодно, вероятно, очаг совсем погас. В такое холодное утро мало кто мог расстаться с тёплой постелью, не говоря уже об измученном Ян Чжихэне.

Он приоткрыл глаза, съёжился, зарываясь глубже в одеяло, и перевернулся. Только собрался снова уснуть, как вдруг в голове мелькнула мысль, и он резко распахнул глаза. Только что ему показалось, что в комнате кто-то есть.

Пережитое с беженцами и в Южном дворе сделало его пугливой птицей. Пока мозг не успел среагировать, тело уже приняло решение.

«Вздох!» – он резко сел и повернул голову. Он увидел человека, сидящего на стуле и с улыбкой смотрящего на него.

Человеку было около сорока с небольшим, он был одет в тёмно-синий хлопковый халат. Низкорослый, стройный, с красивым лицом и тремя тонкими прядями бороды, он выглядел как учёный.

Увидев, что Ян Чжихэн проснулся, человек встал и поклонился до земли: «Сунь Чжэн приветствует вас...»

Ян Чжихэн не сразу смог прийти в себя, его мозг был в смятении. Лишь спустя некоторое время он понял, что этот голос принадлежал вчерашнему «дяде».

Он поспешно откинул одеяло, встал с лежанки и, поклонившись, ответил: «Ян Чжихэн приветствует вас...»

Сунь Чжэн поднял голову после поклона и, увидев Ян Чжихэна сонным, в беспорядке, с растрёпанными волосами, невольно улыбнулся.

Он повернулся и позвал: «Сюхуа, Сюхуа...»

«Да!» – через мгновение Сюхуа отозвалась снаружи и вошла, грациозно поклонившись: «Папа...»

Ян Чжихэн застыл от удивления. Это отец Сюхуа? Неудивительно, что он показался ему немного знакомым.

Сунь Чжэн посмотрел на дочь с безмерной нежностью и нарочито строго сказал: «Ты ещё не причесала господина Ян? Разве так в нашем доме принимают гостей? Бесстыдница...»

Сюхуа бросила на отца свирепый взгляд, затем взглянула на Ян Чжихэна и произнесла: «Не умею я причёсывать мужчин...»

Ян Чжихэн почувствовал огромное смущение и поспешно сказал: «Ни в коем случае не смею беспокоить госпожу Сюхуа, я сам справлюсь».

Сунь Чжэн нисколько не дрогнул и громко отругал дочь: «Ну же, скорее!»

«Хм!» – Сюхуа высунула верхнюю часть тела, скорчила отцу рожицу и вышла.

Сунь Чжэн с улыбкой сложил кулаки и поклонился: «Моя дочь невежлива, прошу господина не принимать близко к сердцу».

«Госпожа Сюхуа непосредственна и добра сердцем, это действительно ваше счастье, господин...» – Ян Чжихэн поспешно смиренно ответил. Люди всегда хвалят своих детей, и он не собирался подхватывать эту тему.

«Дзэн-дзэн-дзэн» – послышались шаги. Сюхуа вошла, держа в руке коробочку, с явно недовольным видом и тяжело переступая ногами.

Она огляделась и, увидев, что у отца под ягодицами только одна табуретка, подошла и толкнула его: «Отойди, мне нужно причесать его...»

Уголки губ Сунь Чжэна тронула улыбка. Он легко погладил свою бороду и послушно встал, уступая табурет.

«Иди сюда и садись», – Сюхуа указала на табурет и громко приказала Ян Чжихэну.

«Нет-нет-нет, госпожа, просто дайте мне инструменты, я сам сделаю», – Ян Чжихэн поспешно отступил.

«Меньше болтовни!» – Сюхуа слегка приподняла свои изящные брови, казалось, она была немного довольна покорным отношением Ян Чжихэна.

«Господин, не стесняйтесь. После того, как вы приведёте себя в порядок, мне нужно будет с вами поговорить», – сказал Сунь Чжэн с улыбкой.

«Быстрее...» – громко поторопила Сюхуа.

Ян Чжихэн, беспомощно, подошёл к табурету, сложил кулаки и поблагодарил: «Благодарю госпожу...»

Сюхуа хмыкнула, закатила глаза и проигнорировала его.

Вспомнив кинжал под её юбкой, Ян Чжихэн почувствовал себя довольно трепетно и послушно сел.

Сюхуа встала позади Ян Чжихэна. Сначала она расчесала его волосы деревянной расчёской, затем легко посыпала их пудрой. Пудра пахла жасмином, очень приятно. Она собрала его волосы, умело уложила в пучок на макушке и закрепила чёрной сеткой для волос.

Затем она достала маленькое бронзовое зеркало, поднесла его к затылку Ян Чжихэна и предложила ему посмотреть, доволен ли он. Ян Чжихэн пристально посмотрел. В бронзовом зеркале было не очень чётко видно, он видел лишь золотое кольцо, сверкавшее на его затылке (примечание 2).

Эта причёска была в тысячу раз лучше той, что он сделал сам. Он поспешно встал и снова поблагодарил: «Большое спасибо, госпожа...»

Сюхуа посмотрела на него. В её глазах мелькнуло удивление. Она не ожидала, что этот «урод», будучи причёсанным, окажется таким красивым.

«Хорошо, хорошо, Сюхуа. Позднее принеси поесть, не обижай господина Ян», – Сунь Чжэн махнул рукой, приглашая дочь выйти.

Когда Сюхуа вышла, Сунь Чжэн жестом пригласил: «Господин, прошу, садитесь». Он указал ладонью на единственный стул в комнате.

«Ни в коем случае! Это ваш дом, господин – хозяин, я – гость. Как я могу занять место хозяина? Прошу вас сесть, я постою», – Ян Чжихэн без колебаний уклонился от предложения.

«Господин, зачем быть таким вежливым?» – в глазах Сунь Чжэна мелькнул огонёк.

«Я пришёл поблагодарить вас. Вчера господин притворился цзиньивэем, чтобы помешать официальному обыску. Вы спасли честь моей племянницы и дочери. Позвольте мне поклониться вам».

Сунь Чжэн низко поклонился.

«Господин, не нужно так. Вчерашнее событие было и ради моей собственной безопасности. Я не заслуживаю вашей благодарности», – Ян Чжихэн поспешно шагнул вперёд, чтобы поддержать Сунь Чжэна, не давая ему совершить поклон.

Их взгляды встретились. В обоих промелькнула хитрость. Оба поняли подтекст друг друга. Один хотел затянуть человека в свою игру, другой – избежать этого любой ценой. В этой схватке никто не одержал победу, первый раунд испытаний закончился.

(Примечание 1: В династии Мин уже существовали рафинированные чистящие средства – «ицзы». Это своего рода «раннее мыло», изготовленное искусственно. Основными ингредиентами были животные поджелудочные железы, жир и зола растений (содержащая щёлочь). После смешивания, избиения и формования они использовались. Их называли «ицзы», потому что основным ингредиентом была свиная поджелудочная железа. В «Цзинь, Пин Мэй» упоминались «цветочные ицзы из османтуса», «цветочные ицзы из жасмина», что свидетельствует о том, что ароматное мыло уже было довольно популярно в высшем обществе того времени.)

(Примечание 2: Эта сетка для волос также называется «гуаньцзы». По преданию, её первым начал использовать император Хунъу, а затем её переняли в Корее.)

http://tl.rulate.ru/book/193003/20902159