Готовый перевод Mystic Gate Calamity: Five Elements Against Demon Invasion / Врата Сюаньмэнь: пять стихий против демонов: Глава 2

Последний удар палочного сигнала в сумерках затих, и в Лесу Черного Ветра за пределами Поселка Цинши внезапно раздался жуткий шум.

Линь Фэн сидел у печи, подбрасывая дрова; отблески пламени плясали на его испачканном сажей личике. В котелке булькал бульон из диких свиных костей, и аромат мяса, смешиваясь с запахом нарезанного матерью ямса, наполнял низкую глинобитную хижину.

— А Фэн, отнеси эту корзину с травами к вдове Ван на западной окраине. Как вернешься — уже можно будет суп пить.

Голос отца, Линь Дашаня, донесся из комнаты, в нем чувствовалась усталость после охоты.

Линь Фэн отозвался и, подхватив бамбуковую корзину, выбежал за дверь. Луну почти полностью закрыли тучи, и тени старых сосен вдоль деревенской тропы казались когтистыми призраками. Мальчик крепче сжал мачете — отец сделал его ему на день рождения на прошлой недеке; гладкая деревянная рукоять сейчас казалась ледяной и влажной.

Стоило ему подойти к двору вдовы Ван, как со стороны Леса Черного Ветра раздался леденящий душу рев. Это не было похоже ни на волчий вой, ни на рык тигра — скорее на звук тысяч душ, которых заживо разрывают на части. От этого звука кожа покрылась мурашками. Вдова Ван, дрожа, распахнула дверь, сжимая в руке Пергамент из персикового дерева:

— Это... это что-то из гор вылезло!

Линь Фэн бросился домой. Корзина ударилась о каменный жернов, дно вылетело, и целебные травы рассыпались по земле. Ночной ветер внезапно стал колючим, принеся с собой тяжелый, металлический запах ржавчины. Старые сосны у въезда в деревню зашумели, и листья посыпались вниз, словно в ливень. В небе он увидел сгусток густого, непроглядного черного тумана. Тварь из тумана извивалась, словно живое существо, и там, где она проходила, колосья на рисовых полях мгновенно превращались в обугленные ветки.

— А Фэн! Беги!

Это был крик отца.

Вбежав в дом, Линь Фэн увидел, как мать впихивает в руки отцу покрытый ржавчиной железный меч. На земляной кровати лежала только что снятая свиная шкура, которая теперь казалась темной в багровом свете, внезапно вспыхнувшем за окном. Грохот — и каменный жернов у ворот разлетелся вдребезги от мощного удара. Следом раздался истошный крик соседа, дяди Чжана, который оборвался так же внезапно, как и начался.

— Папа! Мама!

Линь Фэн рванулся к ним, но мать мертвой хваткой вцепилась в него. Ее руки дрожали, но взгляд был пугающе ясным:

— Слушайся! Пролезай через заднее окно и беги в поселок. Ищи Даоса Ли!

Отец уже выскочил наружу с мечом в руках. В лунном свете Линь Фэн увидел у ворот чудовищную громаду. Это был дикий кабан, но размером с теленка. Глаза его горели мутной кровавой краснотой, а тело окутывал слой липкого черного тумана. На клыках висели куски плоти и шерсти. В тот миг, когда зверь проломил забор, черная дымка метнулась вперед, словно щупальце, и тыквенные лозы на стене мгновенно превратились в пепел.

— Нечисть!

Отец ударил мечом по спине кабана, но лишь высек сноп искр. Зверь с ревом развернулся, и черный туман взорвался вокруг него. Отцовское тело, будто от удара огромным камнем, отлетело назад и врезалось в дверной косяк; кровь, хлынувшая из горла, окрасила грудь в алый.

— Дашань!

Мать вскрикнула и, схватив стоявшую в углу мотыгу, бросилась на помощь. В ней не было большой силы, но сейчас она, казалось, выплеснула всё, на что была способна. Мотыга ударила кабана по ноге, оставив лишь бледную царапину. Зверь мотнул головой и ударил ее; мать отлетела к печи, мотыга с глухим стуком упала на пол.

— Мама!

Линь Фэн закричал так, что сердце разрывалось. Он хотел броситься к ней, но мать последним усилием приказала:

— Беги!

Он видел, как она достала из-за пазухи холщовый мешочек с «Травой Успокоения Душ», которую отец собрал сегодня. Дрожащими руками она швырнула ее в сторону кабана. Как только трава коснулась черного тумана, вспыхнуло призрачное синее пламя. Зверь взревел от боли и кинулся на нее. Линь Фэн вопль застрял в горле: окровавленные клыки пронзили плечо матери, и черный туман, подобно ядовитой змее, вполз в рану. Кожа женщины на глазах стала серой и мертвой.

В этот миг отец внезапно поднялся с земли. Собрав последние силы, он обхватил шею кабана и вонзил меч ему прямо в глаз. Зверь издал оглушительный вопль, черный туман неистово завихрился. Тело отца будто разрывали невидимые руки, кожа стремительно сохла и съеживалась, но он не разжал хватку.

— А Фэн... живи...

Голос отца был едва слышным шепотом, но взгляд был прикован к мальчику.

Линь Фэн не помнил, как пролез через заднее окно и сколько бежал. Крики и рев позади постепенно затихали, лишь черная мгла продолжала кружить над деревней, словно ищейка. Перебегая через поле, он споткнулся и рухнул; кровь из разбитого колена смешалась с грязью и впиталась в землю.

Внезапно сбоку метнулся поток черного тумана, задев спину. Резкая, жгучая боль, будто прикосновение раскаленного железа, пронзила все тело. Казалось, внутренности горят, а сознание мечется, как сухой лист на ветру. Он из последних сил пополз вперед, впиваясь ногтями в грязь и оставляя за собой кровавые борозды.

Издалека донесся звон — это запел Колокол Успокоения Душ в поселке. Черная мгла, словно испугавшись звука, отхлынула обратно к Лесу Черного Ветра. Линь Фэн лежал на земле; рубашка на спине пропиталась кровью и покрылась серыми пятнами от черного тумана, превратившись в грязную тряпку.

На рассвете его нашел Даос Ли, пришедший проверить, что случилось. Старый даос коснулся черного пятна на спине мальчика и тяжело вздохнул:

— В него проникла демоническая энергия. То, что он выжил — чудо. Но эта скверна... боюсь, она будет преследовать его всю жизнь.

Линь Фэн лежал в наспех сооруженном соломенном навесе, глядя на бледнеющий небосвод. В деревне царила мертвая тишина, лишь несколько ворон кружили над обугленными крышами. Он коснулся груди: там лежал кусок ямса, который мать не успела сварить, и он еще хранил каплю тепла.

Боль в спине становилась всё невыносимее, словно тысячи насекомых грызли кости. Но он не плакал. Он лишь крепко стиснул зубы, не отрывая взгляда от Леса Черного Ветра. Он знал: с того самого мгновения, как упали его родители, мир перестал быть прежним. А эта черная мгла, поглотившая его дом, останется клеймом на каждом его дне и каждой ночи.

http://tl.rulate.ru/book/192516/19612970