Готовый перевод Cooking in Cultivation World: Everyone Craves My Food / Повар в мире бессмертных: за мои блюда дерутся гении: Глава 27

Полночь.

Лунный свет струился вниз, оседая в тихом дворике.

В небе мерцали звёзды.

В доме.

Юнь Цы достал из шкафа одеяло и взглянул на стоящего рядом неподвижно Хэйцзы:

— Держи, укрывайся этим. Оно чистое.

Хэйцзы кивнул, взял одеяло двумя руками и прижал к груди.

Он всё стоял.

Казалось, растерялся.

Юнь Цы тоже почувствовал неловкость, но, вспомнив, что они оба сейчас «дети», решил не забивать себе голову.

— Эм, ты будешь спать с той стороны? Я во сне верчусь, — Юнь Цы хлопнул ресницами, звёздными очами.

Хэйцзы кивнул, подошёл с одеялом к кровати.

Взглянув на чистое бельё Юнь Цы, он опустил голову,

аккуратно положил одеяло на кровать, затем, не поднимая головы, снял верхнюю одежду, бросил её на пол и забрался на кровать, укрывшись одеялом.

Юнь Цы смотрел на тело Хэйцзы — стоило ему снять одежду, как кожа да кости, а нижнее бельё болталось на нём мешком.

Слишком худой.

Неужели все слуги-ученики такие?

Нет, он помнил тех слуг-учеников, что покупали у него вещи, — те были очень крепкими.

Только он один такой тощий и маленький.

Кровать Юнь Цы была невелика — взрослому бы хватило с запасом, но для двоих пришлось бы жаться друг к другу.

К счастью, они оба были худыми и мелкими, так что места хватало без толкотни — лишь плечи соприкасались.

Юнь Цы тоже снял обувь и верхнюю одежду.

— Ой, а одежда-то на пол упала.

Хэйцзы услышал, глянул и увидел, как Юнь Цы поднял его серые одежды и положил вместе со своей одеждой на стул.

Глаза Хэйцзы блеснули при виде сложенных вместе вещей.

Юнь Цы тоже лёг, а Хэйцзы подвинулся к стене.

Почувствовав, что часть тела повисла в воздухе, Юнь Цы тоже подвинулся внутрь.

Стало удобно.

Юнь Цы повернулся и заметил, что Хэйцзы смотрит на него.

В темноте его глаза были невероятно яркими.

Юнь Цы вдруг подумал, что у Хэйцзы красивые глаза, черты лица тоже неплохие, вот только кожа слишком тёмная.

О чём это я...

Хэйцзы, словно застигнутый врасплох, первым отвёл взгляд.

— Ха-а, спать хочется. Давай ложиться, — Юнь Цы зевнул, повернулся спиной к Хэйцзы.

Хэйцзы тихо хмыкнул и тоже повернулся.

Сяобай лежал на столе у окна.

В комнате стало совсем тихо.

Только снаружи доносились крики пролетающих птиц и зверей.

Хэйцзы слушал лёгкое дыхание Юнь Цы рядом и подтянул одеяло.

Уловив едва заметный аромат, он слегка опешил.

Снова потянул одеяло.

Не мыла.

Рядом кто-то заворочался.

Хэйцзы замер.

Юнь Цы перевернулся, ему, видимо, стало жарко, он вытянул одну ногу, накрывшись одеялом.

Лёгкое дыхание стало ближе.

Хэйцзы не шевелился.

Спустя мгновение он повернулся.

Лицом к лицу с Юнь Цы.

При свете луны из-за окна он видел его белое нежное лицо, изящные брови и глаза.

В темноте глаза Хэйцзы горели ярко.

Увидев обнажённую ногу Юнь Цы, он осторожно накрыл его одеялом.

Неизвестно, сколько он так смотрел, но в конце концов закрыл глаза.

В комнате раздалось лёгкое дыхание.

.....

Два часа спустя.

В маленьком домике внезапно появилась фигура.

Бессмертный Почтенный Цзицин равнодушно смотрел на лежащего на кровати человека, разметавшего руки и ноги в разные стороны, — ни тени эмоций в глазах.

В сравнении с ним, человек внутри спал куда смирнее.

Бессмертный Почтенный Цзицин взмахнул рукой, и из кровати вылетела вещь.

Если бы Юнь Цы проснулся, он бы узнал этот камень — тот самый, что дважды спас его от ударов.

В то же время в полете ещё один, совершенно такой же камень, вернулся на место.

Бессмертный Почтенный Цзицин сжимал в руке ту самую вещь.

Перед тем как уйти, взглянул на окно — взгляд ледяной.

И мгновенно исчез.

У окна шерсть Сяобая встала дыбом, он замер в готовности броситься вперёд.

Приглядевшись, можно было заметить: в глубине глаз — страх.

......

На следующий день.

Проснувшись, Юнь Цы обнаружил, что край кровати пуст, одеяло аккуратно сложено.

Потянувшись, он подумал, что тот парнишка, наверное, вышел.

Встал, вышел — а его уже и след простыл.

Удивился: неужели так рано ушёл?

Решив не забивать голову, он вспомнил, что сегодня нужно торговать, и быстро почистил зубы зубным порошком, умылся.

Переоделся.

Утром Юнь Цы сварил кашу из овощей и постной свинины, достал вчерашние паровые булочки с начинкой.

Сорвал для Сяохэя свежих овощей, нарезал кусочками и положил в миску.

Налил Сяобаю полную миску каши, оставил двадцать паровых булочек.

Но Юнь Цы заметил: сегодня утром Сяобай какой-то странный, но что именно не так — сказать не мог.

Юнь Цы перелил свою кашу в бамбуковый сосуд.

Убедившись, что с Сяобаем всё в порядке, а время, должно быть, уже около семи утра,

Юнь Цы собрался идти на площадь завтракать.

Подумав, положил в сумку ещё мешок риса, постной свинины, зелени, взял несколько бамбуковых сосудов.

В пространственном кольце места совсем не осталось.

Пришлось нести в руках.

Сяобай, увидев, что Юнь Цы уходит, пискнул.

Юнь Цы наказал:

— Если не хватит, в котле ещё одна миска.

— Чив.

С этими словами Юнь Цы закрыл дверь и пошёл с бамбуковыми сосудами в руках к Площади Сюаньюань.

В это время.

Площадь Сюаньюань.

На восточной стороне у каждого прилавка стояло лишь по нескольку человек.

На западной стороне одно место было забито народом.

— М? Старший брат Фу сегодня не торгует? — удивился ученик внутренней секты.

— Хочешь купить пилюли? Приходи в полдень! Фу Чжи ушёл на запад! — ответил ученик с соседнего прилавка.

Тот ученик внутренней секты удивился ещё больше:

— На запад? Пошёл торговать на западную сторону? Тогда я схожу туда, посмотрю. Благодарю...

— Да нет, сразу видно — ты не в курсе.

Ученик внутренней секты опешил, улыбнулся:

— У меня было задание в последние два дня, я только сегодня вернулся.

Сосед по прилавку изобразил понимание и пояснил:

— На западе Юнь Цы торгует едой. Очень свежей и вкусной. Все они пошли туда покупать.

Ученик внутренней секты замер:

— Едой? — посмотрел на сидевшего рядом человека. — А этот даосский друг почему не пошёл?

— Я отдал пять духовных камней одному слуге, пусть купит за меня. Сейчас стоит в очереди.

Продавец, говоря это, ушёл мыслями в еду, на лице появилось предвкушение.

Хи-хи, что же сегодня вкусненького?

Вчерашние лепёшки тоже хочется.

Линь Му подумал, поблагодарил и тоже решил сходить на западную сторону.

Сосед по прилавку покачал головой.

Теперь уже точно поздно.

......

Западная сторона.

Гомон, невероятное оживление.

Ученики Зала Заповедей вышли поддерживать порядок.

Люди из Зала Заповедей всегда были здесь, но обычно патрулировали в определённое время, выходили лишь при особых случаях.

Как сейчас.

— Это моё место, я пришёл раньше тебя!

— Что? Повтори-ка! Ясно, что я пришёл первым.

— Не нравится? Пойдём подерёмся?

— Пошли. На арену.

Ученик Зала Заповедей хотел вмешаться, но услышал их крики:

— Пошли, кто боится! Дай мне отстоять очередь, потом пойду.

— И я тоже. Отстою очередь, потом пойду. Хочу съесть лепёшку с руками.

— Этот даосский друг, ты тоже любишь лепёшку с руками?

— Ты тоже любишь?

Ученики Зала Заповедей: «...»

Они с кислой миной поддерживали порядок в других местах.

— В очередь! В очередь! По порядку, кто первый, того и тапки!

— Вот ведь, что за сокровище там такое, сколько народу! В прошлом году Меч Серебряной Луны не собирал столько! А ведь это высший духовный артефакт, всего шаг от бессмертного оружия.

Пожаловался один ученик Закона.

— Торгуют едой? Ты не знаешь?

— Едой? Из-за еды такая очередь?

Он уходил на задание, вернулся — а в Секте вдруг стало модно есть. К тому же...

— Еда, что в ней вкусного? Бессмертные практики не едят!

Рядом кто-то кивнул:

— Верно говоришь. Ладно, тогда ты меня подменишь, а я в очередь встану.

Раз столько народу, ещё неизвестно, достанется ли...

С этими словами он пошёл в конец очереди.

Тот ученик Закона вытаращил глаза.

Да что такое, обычная еда?

Сюй Тяньвэй и Юй Дуншэн стояли в середине очереди.

Юй Дуншэн вздохнул, глядя на длинный хвост:

— Завтра, видимо, надо вставать ещё раньше.

Сюй Тяньвэй кивнул.

И не говори.

Сегодня они пришли даже чуть раньше, чем вчера, — а на площади уже было больше двадцати человек.

— Почему Юнь Цы всё не идёт?

— Ага.

— Ничего, подождём, недолго.

— Ага, вчерашние лепёшки с руками и жареные колбаски — объедение, ещё хочу.

— А я хочу позавчерашние булочки, особенно мясные. Я таких вкусных булочек никогда не ел.

— Не говори, у меня уже слюнки текут.

— ...

Очередь тянулась вдоль прохода. Умные люди поставили свои лотки поблизости.

Иногда стоящие в очереди ученики секты от скуки смотрели на эти лотки и, если что-то приглянется, покупали.

Даже у соседних с Юнь Цы прилавков народу было больше, чем в других местах.

Некоторые хотели захватить место Юнь Цы.

Но те, кто повыше рангом, были против.

http://tl.rulate.ru/book/192425/21116140