Готовый перевод Raising the Demon Tiger Who Will Destroy Three Realms / Усыновить тигрёнка — спасти три мира от апокалипсиса: Глава 18

Глава 18: Возвышение славы и тигриная мощь

Осеннее солнце просачивалось сквозь оконные рамы, рассыпая по кухне теплые блики. На плите в старинном горшке, внутри которого таилось духовное пламя, булькало мясо духовного зверя; густой аромат заполнил всё помещение. Ли Юй, подвязав простой холщовый фартук, сосредоточенно направлял Силу пространства, чтобы отрегулировать жар от духовных камней стихии огня. В руках он держал записи о свойствах духовных растений, вытащенные из хранилища, и что-то бормотал себе под нос, сверяясь со специями, которые только что бросил в котел.

Эта наполненная домашним уютом спокойная жизнь была одной из немногих радостей и якорей, удерживавших его в этом полном опасностей мире самосовершенствования.

В этот миг сверху донесся едва уловимый свист рассекаемого воздуха.

— Шлеп.

Что-то легко опустилось ему на макушку, прервав мысли.

Ли Юй замер, а затем протянул руку, чтобы снять предмет с головы. Это был конверт. Материал, не то бумага, не то шелк, на ощупь был прохладным и нежным; он отливал бледным лунным цветом, а края были украшены тончайшим узором, похожим на ледяные кристаллы. От него исходил едва заметный холод и торжественное духовное давление. На лицевой стороне резкими, стремительными мазками было выведено:

«Ли Юю, главе поместья Префектуры Цзяньчэнь, вскрыть лично».

В качестве подписи красовался лаконичный, но пропитанный ледяным мечом знак: над скрещенными клинками парировала холодная звезда. Символ Секты Синхань!

«Ого! Ну и конверт... Изящно сделано! И что, он сам навигацию строит? Из Секты Синхань? Ши Ци? Почему он на меня упал?»

Он только собрался рассмотреть его получше, как вдруг кончик носа уловил резкий запах гари!

— Черт! Еда подгорает! — вскрикнул он, забыв о всяком изяществе. Смахнув конверт, он запихнул его за пазуху и принялся в панике спасать тушеное мясо в горшке. Сегодня Ши Ци сказал, что вернется, и Ли Юй не мог позволить себе испортить ужин.

Едва ему удалось унять жар, как снаружи поместья внезапно поднялся необычный шум.

Сначала звуки были невнятными, словно гул толпы, но вскоре они стали отчетливыми и хлынули в сторону главных ворот Префектуры Цзяньчэнь.

Сердце Ли Юя тяжело ухнуло вниз.

«Плохо! Неужели... это семьи тех соседей из десятилетней давности? Спустя столько лет они все же пришли требовать расплаты? Или опять какие-то новые неприятности?»

Пережив прошлую смертельную угрозу, Ли Юй уже не был тем беззащитным студентом. Почти рефлекторно его духовная сила мгновенно расширилась, а Сила пространства, ставшая послушной, словно собственная рука, беззвучно запульсировала внутри!

— Ву-ум—

Почти невидимый глазу, но невероятно прочный и плотный [Пространственный барьер], подобно перевернутой чаше, мгновенно накрыл центральную часть Префектуры Цзяньчэнь! Поверхность барьера слегка исказилась, отсекая большую часть внешних звуков. Его защитная мощь была более чем в десять раз выше того, что он создавал в спешке десять лет назад!

Завершив это, Ли Юй немного успокоился и замер, прислушиваясь к происходящему снаружи.

Однако ожидаемого крика, ругани или грохота в двери не последовало. Вместо этого донеслись более четкие, почти... подобострастные и полные благоговения возгласы?

— Простолюдин Ван Фугуй со всей семьей приветствует главу поместья Ли Юя! Желаю главе вечного блаженства!

— Торговец тканями из Цзяннина, Чжао Цяньсунь, приготовил скромный дар и просит аудиенции у главы Ли Юя!

— Старик — это Хозяин Ли с соседней улицы. Раньше я был слеп и не узнал великого человека, пришел принести свои извинения!

— ...

То старческие, то пронзительные, то густые голоса сменяли друг друга. Все без исключения приветствовали его, «главу Префектуры Цзяньчэнь», и тон их был почти подобострастным.

Стоя в дверях кухни, Ли Юй окончательно остолбенел.

«...Глава поместья? Приветствуют меня? Извиняются? Что... что происходит? У меня галлюцинации? Или это какой-то новый вид мошенничества?»

Он с силой потер уши, подозревая, что слишком долго изучал Путь Пространства и начал бредить. Но голоса за дверью становились всё громче и шумнее, ясно давая понять: это не сон.

И пока он пребывал в полном замешательстве, раздумывая, стоит ли рискнуть и использовать пространственное восприятие, чтобы проверить, сколько людей там собралось—

— Р-р-а-а-а!!

Низкий, но исполненный бесконечного величия и ярости тигриный рык, подобно удару небесного грома, разорвал небо! Звук не был оглушительным, но он словно ударил прямо в душу, мгновенно подавив весь шум за дверью!

Огромное, как океан, и холодное, как бездна, ужасающее давление обрушилось на поместье, подобно невидимой горе! Пространственный барьер над Префектурой Цзяньчэнь сильно содрогнулся, но не разрушился, продемонстрировав свою необычайную прочность.

Шумная толпа за дверью замолкла, словно утким, которым перерезали горло! Наступила мертвая тишина, прерываемая лишь едва слышным стуком зубов и звуками падающих на колени тел.

В следующее мгновение черная фигура, словно разрывая само пространство, внезапно возникла в небе прямо над воротами!

Это был Ши Ци!

На нем всё еще было одеяние основного ученика Секты Синхань — черные одежды и белые полы, но сейчас аура вокруг него разительно отличалась от той, что была на пиру! Необузданная, подобно извергающемуся вулкану, мощная божественная сила бурлила в его теле, заставляя окружающую духовную энергию безумно стягиваться к нему. За его спиной даже возник размытый призрачный образ исполинского тигра, ревущего к небесам! Потоки ветра сами собой закружились вокруг него, заставляя его оранжевые волосы и края одежд неистово развеваться!

Он парил в воздухе, и его ледяные голубые глаза, подобные вековым льдам, без тени эмоций скользили по черной массе коленопреклоненных людей. Там, куда падал его взор, никто не смел поднять головы. Все прижимались к земле, дрожа всем телом перед лицом небесного гнева!

— Вон!

Ши Ци произнес всего одно слово. Голос был ледяным, лишенным всякого тепла, но полным убийственного намерения и непререкаемого величия.

Никаких лишних угроз не потребовалось — каждый понимал: задержись он хоть на миг, и от него не останется даже костей!

Толпа, подобно приливу, бросилась врассыпную. Люди ползли, плакали и звали родителей, спасаясь бегством. В мгновение ока площадка опустела, оставив после себя лишь разбросанные подарки и брошенную обувь.

Только тогда Ши Ци медленно опустился. Одним движением он прошел сквозь пространственный барьер Ли Юя (который для него был не более чем дымкой) и появился во внутреннем дворе, быстрым шагом направляясь к застывшему от изумления брату.

— Брат!

В голосе Ши Ци проскользнула едва заметная тревога. Его ледяные глаза, словно сверхточный сканер, принялись внимательно осматривать Ли Юя, проверяя, нет ли на нем ни малейшей царапины или следа испуга.

— Ты в порядке? Эти муравьи не посмели тебя потревожить?

Глядя на то, как Ши Ци ведет себя так, словно столкнулся с величайшим врагом, и вспоминая недавнюю абсурдную сцену за дверью, а также письмо из Секты Синхань в своей груди, Ли Юй внезапно всё понял.

Он посмотрел на Ши Ци, не зная, смеяться ему или плакать:

— Я в порядке... Они просто... пришли засвидетельствовать мне почтение?

Убедившись, что с братом действительно всё хорошо, Ши Ци выдохнул, но его брови всё еще были нахмурены, а в голосе сквозило раздражение и пренебрежение:

— Да. Поступило известие из секты, что я собираюсь уйти в закрытую медитацию для прорыва на уровень Высшего Божественного Защитника. Не знаю, как эта информация просочилась наружу. У этих подхалимов нюх как у псов! Зная, что ты близок со мной, они решили прийти заранее, чтобы завязать знакомство. Какая суета!

Он холодно хмыкнул:

— Пришли бы когда угодно, но именно сейчас, когда я на пороге прорыва и тебе нужна тишина... Их намерения заслуживают казни!

Слушая Ши Ци и видя его лицо, на котором читалось абсолютное убеждение в собственной правоте — и даже возмущение тем, что эти люди посмели его отвлечь — Ли Юй почувствовал сложную смесь эмоций.

«Ну и дела! «Один человек обрел Дао — и даже домашние животные вознеслись к небесам»! Нет, это скорее: «Один человек вот-вот вознесется — и все окрестные муравьи уже бегут подмазаться к нему»! Этот мир самосовершенствования... пугающе реалистичен! Точь-в-точь как сцены из древних экзаменов или современного внезапного обогащения. Человеческая природа везде одинакова...»

Он беспомощно покачал головой, чувствуя одновременно и нелепость происходящего, и глубокое бессилие. В этом мире, где правит абсолютная сила, его собственная скромная мощь делала весь его «статус» и «уважение» полностью зависимыми от этого сияющего брата.

Ши Ци, заметив сложное выражение лица Ли Юя, подумал, что тот переживает из-за невозможности прорыва или боится стать для него обузой. Он сделал шаг вперед, его высокая фигура излучала успокаивающую мощь, а голос звучал твердо и горячо:

— Брат, не стоит беспокоиться о таких мелочах. Я стану сильнее! Настолько сильнее, что смогу с легкостью раздавить любого, кто посмеет угрожать тебе или мешать. Я сделаю так, чтобы в этом мире никто не посмел проявить к тебе ни капли неуважения!

В его словах сквозило особое, почти одержимое желание защитить и обладать. Это чувство было его единственной уязвимостью в этом холодном мире и одновременно его самой крепкой броней.

Ли Юй поднял взгляд на решительное, холодное лицо Ши Ци, которое становилось нежным только с ним одним. Сердце его дрогнуло от нежности, но вслед за ней пришла и глубокая печаль. Он опустил голову, и в его голосе прозвучала нескрываемая горечь и неуверенность:

— Жаль... Боюсь, мои силы достигли предела. Путь Пространства прекрасен, но он ограничен моим фундаментом... Я не хочу... не хочу вечно быть для тебя обузой, Сяо Ци.

Не успел он договорить, как «когтистая» ладонь — длинная, сильная, с острыми ногтями и едва заметным пушком — с непреклонной силой мягко подхватила его подбородок, заставляя поднять голову.

Ши Ци!

Он внезапно присел, чтобы их глаза оказались на одном уровне (хотя Ли Юю всё равно пришлось слегка запрокинуть голову). Этот жест, совершенный нынешним почти Высшим Божественным Защитником, чье имя внушало ужас, нес в себе невероятный контраст и... невыразимую властность.

Ли Юй невольно встретился взглядом с этими ледяными голубыми глазами. В них больше не было юношеской чистоты — в них появилась острота и глубина взрослого мужчины, подобно вселенной, скрывающей в себе звезды и ледники. Он только сейчас заметил, что черты лица Ши Ци окончательно утратили детскую припухлость: линии стали резкими и четкими, переносица — высокой, а губы, изящные, но плотно сжатые, придавали лицу агрессивную, но странно притягательную красоту, смешивая дикость и благородство благодаря его тигриным ушкам.

«О боже! Почему я раньше этого не замечал... Ши Ци... такой красавец?! Такой... мужественный?! А ресницы какие длинные! И кожа! И этот пушистый тигр... так и хочется потрогать... А-а-а, о чем я только думаю?!»

Жар мгновенно прилил к лицу, Ли Юй покраснел как вареный рак, сердце забилось в бешеном ритме, а в голове стало пусто.

Ши Ци явно заметил внезапное смущение брата. В его глазах промелькнуло сомнение, но он не стал вникать, а лишь еще пристальнее уставился в глаза Ли Юю. Его голос стал низким, бархатистым, но наполненным пугающей уверенностью:

— Брат, ты никогда не будешь моей обузой.

Он сделал паузу, и его тон стал торжественным, почти пророческим:

— Не беспокойся о силе. Когда я взойду на вершину Божественной Защиты и овладею властью над законами, если кто-то в этом мире посмеет указывать тебе, что делать, или позволит себе хоть одно слово комментария—

Уголки его губ приподнялись в едва заметной, зловещей усмешке, а в ледяных зрачках, казалось, начал закипать кровавый шторм:

— — Все они станут... нет, станут «питанием», которое поможет мне совершить прорыв к еще более высоким мирам.

Слово «питание» он произнес так буднично, что Ли Юй мгновенно вылетел из своих мечтаний, словно на него вылили ведро ледяной воды!

Это прекрасное лицо в этот миг показалось ему тем самым демоном из предсказаний Сюань Синчэня — существом, что попирает жизни и видит в людях лишь пыль! В этих легких словах скрывалось ледяное безразличие к миру, готовое поглотить жизни всех существ ради собственной силы!

Ли Юй побледнел, его тело задрожало. Страх мгновенно вытеснил недавнее волнение.

— Нет! Не смей!! — Ли Юй резко отпрянул, вырываясь из захвата, и его голос зазвучал с невиданной строгостью: — Сяо Ци! Я не позволю тебе так думать! Ни в коем случае!

Он глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Он должен немедленно исправить эти опасные мысли!\ Указывая на Ши Ци, он придал лицу максимально серьезное выражение:

— Наказание! Тебя ждет наказание! Как ты смеешь иметь такие... такие зловещие мысли! Сегодня вечером! Никакого ужина! Отправляйся в медитативную комнату и размышляй над своим поведением! Думай о том, что значит «знать, когда нужно действовать, а когда — нет»!

Для могущественного воина, стоящего на пороге прорыва, это наказание звучало нелепо и по-детски. Но когда Ши Ци увидел, как побледнело от гнева лицо брата, и почувствовал его искренний, неподдельный страх и тревогу, вся его леденящая кровь аура мгновенно растаяла, как снег весной.

Он моргнул своими голубыми глазами, на лице отразилось замешательство, а затем, словно провинившийся ребенок, которого поймали за шалостью, он виновато опустил голову, и его тигриные ушки поникли. Он тихо отозвался:

— ...Слушаюсь, брат.

Этот обиженный и покорный вид совершенно не вязался с образом ледяного бога смерти, который только что обещал превратить людей в «питание».

Глядя на него, Ли Юй не знал, злиться ему или смеяться, но больше всего его грызла тяжелая тревога.

Путь исправления еще будет долгим...

http://tl.rulate.ru/book/192085/20184300