Готовый перевод My Master is a 12-Year-Old Loli: Isekai Reversed / Попаданец стал учеником 12-летней лоли-мастера: Глава 49

Юань Мо сидел, скрестив ноги, внутри Пагоды Линлун, от него исходила спокойная, устойчивая аура. На этот раз, вернувшись из Тайного Царства Гуйсю, хоть путь и был полон смертельных опасностей, урожай оказался чрезвычайно богатым. Он прикинул: только пилюль зверей уровня Зарождающейся Души — несколько сотен, что равно нескольким миллионам духовных кристаллов.

Ещё ценнее были две пилюли зверей уровня Слияния Душ стоимостью в полмиллиона духовных кристаллов. Этот урожай стал для него настоящей помощью в беде — хватит, чтобы заново собрать культивацию уровня Зарождающейся Души.

Хотя лекарства и все козыри на выживание в Кольце хранения исчерпались в тайном царстве, Юань Мо ничуть не жалел. Он получил бесценный боевой опыт, который куда дороже любых сокровищ.

Те сцены из романов о бессмертных, где герои прорываются на грани жизни и смерти, оказались не выдумкой. Теперь, испытав это на себе, он понял их истинный смысл.

Верно, романы о бессмертных не обманывают.

Только вот…

— М-м… Опять… — Юань Мо внезапно схватился за грудь, тело его мелко дрожало, глаза налились кровью, будто в них полыхало пламя. Во взгляде проступила едва сдерживаемая дикость — давно подавленный первобытный инстинкт.

Пятьсот дней в Тайном Царстве Гуйсю — каждый день словно танец на лезвии ножа. Он вёл одну за другой смертельные схватки с сильными и свирепыми зверьми. В каждом бою он выкладывался до предела, пускал в ход все средства, чтобы одолеть врага. Кровь и смерть стали его повседневностью. Но всякий раз, побеждая зверя, он испытывал то наслаждение от возвращения с грани гибели — оно, словно наркотик, глубоко въелось в его сознание.

Он начал жаждать остроты убийства, будто только непрерывные битвы и победы могли утолить ту беспокойную силу, что бурлила в глубине души.

Юань Мо глубоко вздохнул, изо всех сил сжал колени, ногти впились в плоть, оставляя кровавые полосы. Жилы на лбу вздулись, пот градом катился по лицу, но он, стиснув зубы, силой подавлял этот порыв. Если дать этой жажде убийства волю, он перестанет быть собой, превратится в бездушную машину для убийств. Нужно успокоиться, нельзя позволить этим эмоциям влиять на cultivation и решения.

— Нет, я не поддамся этим чувствам… — твердил он себе.

У него есть мечты, которые он хочет осуществить…

Он изо всех сил старался вспомнить ту веру, что заставляла его защищать близких. Он крепко держался за эти воспоминания, пытаясь разогнать ими кровавую мглу.

Мало-помалу дыхание Юань Мо выровнялось, дрожь утихла. Глаза больше не были налиты кровью — их сменил твёрдый и ясный взгляд.

Но… эта жажда убийства, несомненно, оставалась скрытой угрозой.

Юань Мо покачал головой, снова сел, скрестив ноги, и продолжил впитывать чистую эссенцию из пилюль зверей.

Пилюли зверей для повышения уровня — вдвое эффективнее.

………………………………

День… другой… Время внутри Пагоды Линлун текло незаметно, словно растянутое незримой силой. Юань Мо всё так же сидел, скрестив ноги, дыхание становилось всё глубже и ровнее, каждый вдох словно тонко взаимодействовал с духовной энергией неба и земли.

Его тело окутывал тусклый ореол — внешнее проявление циркуляции ци внутри.

Спустя пятьдесят дней… Юань Мо медленно открыл глаза и выдохнул мутный воздух. В этом выдохе чувствовалась усталость, но ещё больше — облегчение.

— Фу… Уровень почти восстановлен… пора выходить и взглянуть, что там…

Юань Мо покинул Пагоду Линлун и убрал её в Кольцо хранения. Он не спешил проведать Бай Ли, а направился на кухню…

Тем временем Бай Ли почти оправилась. Она сидела в покоях главы секты, полулёжа, в руках — кусочек пирожного из Пекарни Лянь. Она ела кусочек за кусочком, то и дело облизывая губы с довольным видом. Солнечный свет, струясь сквозь оконные решётки, окутывал её мягким сиянием.

Глава секты стоял рядом у печи с лекарствами, время от времени помешивая отвар и косясь на Бай Ли. Глядя, как она с наслаждением уплетает пирожное, он чуть приподнял уголки губ, в глазах мелькнула едва заметная нежность.

Обычно он был строг, и такая мягкость — лишь уступка слабости Бай Ли.

Доев, Бай Ли облизала маленькие лапки, подняла головку и уставилась на главу секты.

— Главный, я ещё хочу! — в её взгляде сквозила мольба, она жалобно смотрела на него.

Глава секты, видя её жадную мордочку, криво усмехнулся. Он покачал головой, собираясь отказать, как вдруг заметил сидящего рядом заместителя главы, Гу Цинцю, который с наслаждением поедал припрятанные у себя пирожные из Пекарни Лянь.

— Так у этого парня ещё осталось, а я-то думал, он всё сдал, — глава секты невольно схватился за лоб.

Гу Цинцю явно не замечал взгляда главы. Он жевал пирожное, запивая духовным чаем, и то и дело издавал довольные вздохи, полностью погрузившись в свой гастрономический рай.

Уголок рта главы секты дёрнулся. Он кашлянул, привлекая внимание Гу Цинцю, и неторопливо произнёс:

— Цинцю, у тебя пирожные, похоже, неплохие. Не поделишься с Сяо Ли?

Гу Цинцю опешил, поднял голову и, увидев, что взгляд главы упал на пирожные в его руках, испуганно дёрнулся. Он поспешно схватил тарелку и прижал к груди, голос дрожал от волнения:

— Это, это я с трудом раздобыл пирожные из Пекарни Лянь! Всего одна коробка, и осталось всего несколько штук! Я не отдам!

Глава секты не стал церемониться, протянул руку и строгим тоном, с ноткой укора, произнёс:

— Ты уже взрослый человек, а всё тянешь у ребёнка сладости. Давай сюда.

Гу Цинцю посмотрел на Бай Ли.

Бай Ли смотрела на них, сунув палец в рот, с надеждой.

Глава секты мягко улыбнулся, в голосе послышалась насмешка:

— Цинцю, с таким видом ты не похож на заместителя главы. Но Сяо Ли тоже любит эти пирожные. Неужели у тебя сердце не болит, глядя, как она облизывается?

Гу Цинцю взглянул на Бай Ли, увидел её жалобные глаза — и на душе у него заскребли кошки. Однако он всё ещё крепко держал тарелку и упрямо твердил:

— Нет, нет! Это мой запас! Я не отдам!

Глава секты, глядя, как Гу Цинцю отчаянно защищает тарелку, не выдержал и рассмеялся. Он подошёл, легонько хлопнул его по плечу и с ноткой снисходительности произнёс:

— Цинцю, не будь таким жадным. Сяо Ли только поправилась, побольше пирожных пойдёт ей на пользу.

Бай Ли, наблюдая, как двое взрослых мужчин тянут друг у друга, мысленно усмехнулась: «Оказывается, у главы есть и такая нежная сторона, хи-хи. Болеть — хорошо… Но… м-м… я наелась».

Гу Цинцю был готов расплакаться. В голове крутилась лишь одна мысль:

«Сяо Мо… когда же ты вернёшься…»

http://tl.rulate.ru/book/192061/21420587