Готовый перевод Skill Treasury: Trading Between Two Worlds for Ultimate Wealth / Торговец между мирами: система навыков ломает экономику: Глава 44

Золотой крылатый снежный орёл приземлился на холме недалеко от Шанцзина.

Ли Шаохуа убрал его в сокровищницу системы и вызвал лошадь.

Трое всадников въехали в город.

На рынке они бродили, время от времени видя ближневосточных купцов с глубоко посаженными глазами, высокими носами и необычной одеждой.

Были там и легендарные танцовщицы, чьи взгляды были полны очарования, и от которых исходил аромат, смягчающий кости мужчин.

Особенно выделялся молодой ближневосточный торговец: ярко одетый, с жёлтыми, как у рыжей кошки, глазами, острым носом и подбородком, изящными усами, он оседлал высокую, мощную, белоснежную верблюдицу.

Старый слуга, что вёл верблюда, был огромен, его седые волосы и густая, пышная белая борода напоминали ком ваты.

В толпе кто-то шептался, что белая верблюдица — редкое чудо, обладающее духовной силой.

Ли Шаохуа усмехнулся про себя: «Духовная сила, как же! Это просто генетическая мутация».

В полдень трое прибыли в ресторан «Чаншэнтянь».

Ресторан был трёхэтажным.

Первый этаж занимали кухня и общий зал, где подавали еду для обычных посетителей по доступным ценам.

Второй и третий этажи предназначались для знатных гостей: там царило великолепие, вино текло рекой, блюда громоздились горами, а красавицы толпились, как облака. Главной приманкой для клиентов были танцы и песни наложниц-хусок, если говорить прямо, это был бизнес, играющий на зрительном интересе.

Эти красивые иностранки с золотыми волосами и большими, зелёными, как лесное озеро, глазами, одетые в соблазнительные, открытые наряды, исполняли зажигательные, чувственные танцы в стиле так называемого «Хусюань», отчего посетители испытывали нестерпимое возбуждение, а их гормоны зашкаливали, глаза чуть ли не вываливались из орбит.

Помимо песен и танцев, наложницы также сопровождали гостей за выпивкой, что стоило немалых денег.

Вино подавалось в кубках в виде различных животных, сделанных из агата, золота или серебра.

Ли Шаохуа, Шитоу и Гоушэн поднялись на третий этаж и вдоволь насладились жареной бараньей ногой, пловом из молодого барашка и вином.

Насытившись, трое направились в чайную «Ипинь», расположенную неподалёку от ресторана.

Они заказали уединённую комнату и чайник превосходного «Золотого лунного» чая.

Настой был прозрачным и ярким, словно янтарь, а на вкус — нежным, ароматным и освежающим, оставляя приятное послевкусие.

Гоушэн с неприкрытой завистью сказал: «Брат Хуа, в тот вечер, когда ты пел и танцевал, столько девушек смотрели на тебя, словно хотели… ну, ты понимаешь, хе-хе».

— Ты так преувеличиваешь?

— Ни капли! Правда! Особенно та девушка, что играла тебе на ручном барабане, чуть его не сломала. Вау, она была как цветок, с пухлыми губками и высокой грудью…

— Черт, а ты наблюдательный! Быстрее вытри рот, у тебя слюни текут.

Пока они болтали, кто-то тихонько постучал в дверь уединённой комнаты.

— Входите.

Женщина в белоснежном халате толкнула дверь и произнесла на беймонском языке: «Прошу прощения, господа». Её голос был лёгким, словно два порхающих мотылька.

Затем она почтительно подала тарелку молочной кожицы, наполовину жёлтой, наполовину белой.

Трое мужчин в комнате слегка удивились.

— Вы, наверное, ошиблись дверью, мы не заказывали молочную кожицу, — сказал Ли Шаохуа на беймонском.

Женщина мило улыбнулась и грациозно вышла.

— Брат Хуа, эта девчонка явно запала на тебя, раз принесла нам молочную кожицу бесплатно, — хихикнул Гоушэн.

— Отвали!

Вскоре в комнату вошёл пожилой мужчина в фиолетовой мантии, крепкий и энергичный. Он добродушно спросил: «Вы трое из государства Дунхуа, не так ли?»

— Верно. Прошу прощения, кто вы? — спросил Ли Шаохуа.

— Я владелец этого места, фамилия Ху, имя — Тему.

— О, господин Ху, прошу, садитесь, — Ли Шаохуа встал, чтобы поприветствовать его.

У господина Ху Тему виски поседели, а морщинки у глаз были глубокими, словно высеченные ножом: «Я тоже из государства Дунхуа. Живу в Шанцзине уже почти тридцать лет. Когда вы вошли в чайную, я услышал, как вы разговариваете на дунхуаском, и мне стало так тепло, поэтому я осмелился побеспокоить вас. Надеюсь, вы не обидитесь».

— Господин Ху слишком любезен. Я, Ли Шаохуа, считаю большой честью иметь возможность с вами подружиться.

— Господин Ху, меня зовут Шитоу.

— Хи-хи, а меня Гоушэн.

— Юный господин Ли… вы здесь по делам? — Господин Ху Тему сразу понял, что Ли Шаохуа — лидер этой троицы.

— Именно так.

Ли Шаохуа немедленно применил «магию» и извлёк из сокровищницы системы «бессмертный рис», «бессмертную муку», «изумрудные яйца», «непревзойдённое бессмертное вино» и другие предметы.

Господин Ху Тему внимательно осмотрел всё, и, помимо радости, он также мысленно поблагодарил себя за то, что решил познакомиться с таким выдающимся человеком.

На торговой улице Северного Шанцзина, «Звёздной и лунной», Ху Тему владел шестью магазинами. Кроме того, ему принадлежали чайные, рестораны и гостиницы.

Они с Ли Шаохуа быстро нашли общий язык и заключили соглашение о деловом сотрудничестве.

Ли Шаохуа установил цены на товары:

«Бессмертный рис» — 1 лян серебра за цзинь.

«Бессмертная мука» — 1 лян серебра за бочку.

«Изумрудные яйца» — 1 лян серебра за штуку.

«Непревзойдённое бессмертное вино» — 3000 лян серебра за бутылку.

«Огонь восьми драгоценных лазуритов» — 1 лян серебра за штуку.

«Бессмертное зеркало» — цена варьировалась от 500 до 2000 лян серебра в зависимости от размера зеркала.

…

Деньги — товар, товар — деньги. Сотрудничество было успешным!

Вечером господин Ху Тему устроил банкет в своём ресторане «Ипинь» в честь Ли Шаохуа и его спутников, прибывших издалека.

Им предоставили проживание в гостинице «Ипинь», принадлежащей Ху Тему.

Ночь опустилась, всё вокруг затихло.

Двери гостиницы были закрыты, два красных фонаря мягко покачивались на ветру.

В лучшей комнате Ли Шаохуа сидел, скрестив ноги, на резной кровати и, моргнув, задумался на две секунды.

Свист! Он вошёл в пространство сокровищницы навыков.

Что?!

Чёрт возьми!

Что это за место?

Четыре стены — отвесные скалы, высотой в тысячу чжан, чрезвычайно опасные, но на склонах росли густые травы и благоухали дикие цветы.

Серебристый водопад низвергался с вершины утёса, разбиваясь о выступы скал, превращаясь в брызги и пену, падая в тихий, глубокий омут у подножия.

Ландшафт у подножия скал был неровным, покрытым густой травой и кустарником.

Кое-где росли смешанные деревья и цветы, слышалось пение птиц.

Глядя на небо, похожее на выход из колодца, Ли Шаохуа был так удивлён, что долго не мог говорить.

«Чёрт, неужели это тот самый провал, о котором говорят? Я смотрю на небо из колодца?»

Вспомнив, что золотой крылатый снежный орёл тоже находился в сокровищнице, он немедленно призвал его к себе силой мысли.

Применив «Лестницу в облака», он вскочил на спину орла и взлетел, поднимаясь всё выше и выше.

Ветер свистел в ушах, птицы с любопытством бросали на него взгляды.

Вдруг, тысячи золотых лучей ударили в глаза, и перед ним открылась сияющая картина.

Ослепительное красное солнце прорвалось сквозь облака, представ перед Ли Шаохуа.

С момента своего рождения он никогда не чувствовал, чтобы священное солнце было так близко, казалось, что одним прыжком он мог обнять его.

Вдалеке он увидел даосский храм, встроенный в скалу.

На зелёном утесе были высечены три древних, сильных иероглифа — «Сюанькунь».

«Сюанькунь» состоял из десятков залов и павильонов, полностью деревянных.

На середине утёса были установлены летающие балки, опирающиеся на скалы, колонны и балки были единым целым, галереи соединялись по обеим сторонам, создавая извилистую, неожиданную структуру, играя с реальностью и иллюзией.

Чем ближе они подлетали, тем больше Ли Шаохуа поражался изящной конструкции храма, его многослойности и гениальности исполнения!

Подлетая всё ближе, золотой крылатый снежный орёл направился к небольшому залу, окутанному дымом благовоний, и бесшумно приземлился перед ним.

В зале старый монах и старый даос сидели друг напротив друга, увлечённо играя в шахматы.

Старый монах был в сером одеянии, с жёлтыми бровями и красным лицом, на шее висела нитка крупных, чёрных, блестящих чёток из сандалового дерева.

Старый даос был одет в белое, как снег, его борода и волосы были такими же, в руке он держал веер из перьев, выглядя весьма утончённо и по-даосски.

Ли Шаохуа не смел их беспокоить и тихо стоял рядом, наблюдая за игрой.

Это были очень странные и неуловимые древние шахматы.

На деревянной квадратной доске были выгравированы узоры, похожие на звёздное небо, а расположение фигур, казалось, отражало созвездия.

Партия закончилась вничью.

Старый даос с жёлтыми бровями сказал: «Почтенный, пожалуйста, присядьте. Цинфэн, принеси чай».

Ли Шаохуа поспешно сложил руки в поклоне: «Благодарю вас, даос».

Юный даос по имени Цинфэн, услышав это, подал ароматный чай.

— Позвольте спросить, как зовут двух почтенных старцев?

— Бедный даос — Кункун.

— Бедный монах — Ляоляо.

— Так вы, значит, даос Кункун и мастер Ляоляо. Я — Ли Шаохуа.

Он поправил одежду и почтительно поклонился.

Даос Кункун легко взмахнул веером: «Почтенный Ли, вы разбираетесь в игре на цине?»

— Я немного знаком с этим.

Сбоку от небольшого зала стоял неприметный древний цинь.

Даос Кункун подошёл к циню, сел и, положив веер, легко коснулся тонких струн.

Когда звуки циня медленно потекли, Ли Шаохуа невольно восхитился: «Эта мелодия достойна только небес, как она может звучать в мире смертных?»

Что ещё более удивительно, различные птицы в горах, услышав музыку, защебетали и влетели в зал через окна и двери, словно заворожённые, кружась вокруг даоса Кункуна в танце, их становилось всё больше.

Вскоре прилетела и птица, называемая царем птиц — феникс.

Одна самка и один самец, ярко окрашенные, несравненной красоты.

Сначала музыка циня была подобна журчанию лесного ручья, изящная и нежная, а танец фениксов — лёгкий и грациозный.

По мере того, как музыка становилась всё более оживлённой, танец фениксов также становился всё более головокружительным.

Они быстро кружились и сплетались вокруг колонн в зале.

Когда мелодия закончилась, все птицы разлетелись, а последние ноты ещё долго витали в воздухе.

Даос Кункун с улыбкой поднялся: «Почтенный Ли, пожалуйста».

Ли Шаохуа покраснел: «Мастер, мои навыки игры на цине грубы, боюсь, я опозорю этот священный инструмент».

— Ничего страшного, ничего страшного.

Ли Шаохуа сделал глоток чая и сел перед цинем.

Этот цинь выглядел древним и пёстрым, с семью струнами, у головки циня был выгравирован узор багуа, что выглядело странно и таинственно.

Когда он положил руки на древний цинь, он вдруг почувствовал лёгкое тепло в точках Лаогун обеих рук, и две непрерывные волны внутренней энергии устремились к точке Лаогун.

Затем она медленно поднялась, достигла обеих рук, плеч, собралась в точке Шаньчжун, а затем устремилась вниз, к даньтяню.

Его сердце дрогнуло, он хотел отдёрнуть руки, но внутренняя энергия неизвестного происхождения становилась всё сильнее и мощнее, словно обладая сильным магнитным притяжением, и крепко притягивала его руки к циню.

http://tl.rulate.ru/book/191981/21409705