Готовый перевод Abyss Gazer: My Corpse Stares Back at Me / Детектив в зеркале бездны — мой труп смотрит на меня: Глава 13

Он, прижимая рукой поясницу, пошатнулся и отступил. Горло сладко сдавило, и он закашлялся, откашляв струйку крови.

Подняв голову, он увидел, как кончик пальца книжника снова сверкнул холодным светом. Десяток черных игл зависли в воздухе, направленные в сердце Чжао Эрху:

««Милостивый обретает покой!» Сегодня я позволю вам двоим навеки «упокоиться» здесь!»

Духовная сила Су Яна рассеялась, духовные корни замерли, половина тела онемела, он не мог пошевелиться. Оставалось лишь хрипло крикнуть:

— Осторожно… не принимай удар на себя!

— Ты, чертова ересь, смеешь трогать моего брата!

Чжао Эрху взревел и, развернувшись, всем своим крепким телом прикрыл Су Яна. Рассекающий Зло Клинок был занесен.

Но в этот момент.

Яд, пожирающий вены в груди, словно нож терзал его. Фигура его замерла, и он, «плюх», изрыгнул пригоршню черной крови на тускло мерцающий золотом клинок.

Книжник пронзительно засмеялся: «Милостивый любит людей! Господин Фан «любит» нас, духов, поэтому и превратил нас в лезвия. Вы не понимаете этой «милости», поэтому должны умереть!»

Черные иглы на кончиках его пальцев вспыхнули холодным светом, готовые окончательно покончить с жизнью обоих.

В критический момент!

Бронзовое зеркало на земле внезапно издало «у-у-у» звук, похожий на предсмертный стон.

Из трещин на поверхности зеркала взметнулся круг мерцающего темно-красного теплого света, надежно защищая обоих.

Поверхность зеркала слегка выпучилась, словно щеки ребенка, надутые от усилий, «свистящие» звуки втягиваемой зловещей энергии превратились в тихий, едва слышный всхлип от напряжения.

Су Ян почувствовал, как онемение в пояснице распространилось, и слабый, но настойчивый поток ци хлынул в духовные корни через ладонь —

это бронзовое зеркало неуклюже, изо всех сил, возвращало ему отфильтрованную чистую духовную силу.

Зеркало сильно дрожало, передавая энергию, словно не выдерживая нагрузки, и в этом дрожании чувствовалась спешка, боявшаяся причинить ему боль, если замедлит.

Когда последняя частица зловещей силы была вытянута, бронзовое зеркало тихонько «динь» цыкнуло.

Поверхность зеркала сверкнула, словно моргнула, с оттенком легкой гордости.

В тонких трещинах, которые ранее разошлись, мягко заструился теплый свет, словно безмолвно говоря: «Видишь, я тебя защитил.»

Су Ян, охваченный недоумением, осторожно коснулся зеркала кончиком пальца.

Поверхность зеркала мягко поддалась, словно водная рябь, нежно потерлась о его подушечку пальца, на ощупь гладкая и теплая, полная доверия, совсем как маленький зверь, ищущий похвалы.

Не успел он отреагировать, как из зеркала вытянулось несколько тонких темно-красных нитей, ловких, как усики.

Они точно обвили черные иглы, глубоко вонзившиеся в плечи и шею Чжао Эрху.

Едва нити обвились, как резко втянулись —

«Вжих!» — и вместе с иглами, обвитыми зловещей силой, они были втянуты и поглощены поверхностью зеркала.

Он ясно чувствовал, как теплая, мягкая духовная сила медленно проникает в его копчик по поверхности зеркала.

Хаотично спутанная духовная сила, словно нежными руками, была распутана; онемение в пояснице быстро проходило, даже кровь, просачивающаяся из уголков губ, засыхала.

Увидев это, книжник взбесился, окончательно потеряв самообладание, и, словно обезумев, держа десятисантиметровую черную иглу, принялся без всякого порядка яростно колоть защитный теплый свет!

Бронзовое зеркало, словно обиженный ребенок, внезапно вспыхнуло ослепительным светом.

Не церемонясь, оно отбросило все прилетевшие черные иглы.

В конце, зеркало издало короткий, ясный звон, словно ворча и жалуясь в гневе.

Су Ян потер поверхность зеркала кончиком пальца, и зеркало в ответ мигнуло дважды.

Когда теплый свет погас, оно мягко коснулось его запястья, словно тихонько тяня его в безопасное место.

Когда Су Ян снова поднял глаза, его взгляд стал спокойным, как замерзший лед, в нем не осталось и следа прежней слабости от истощения духовной силы.

Он уставился на черную ауру книжника, готовый рассыпаться, брови его опустились еще ниже, уголки губ искривились в слабой, холодной усмешке.

Даже голос его стал ниже обычного:

— Ты вечно цитируешь «Лунь Юй», говоря о «благородном муже», но Господин Фан использовал тебя как расходный материал для очищения души. Ты даже не достоин того, чтобы тебя «использовали», ты всего лишь грязь, слепленная им на скорую руку.

Он шагнул вперед.

Бронзовое зеркало в его ладони слегка повернулось, теплый свет прошелся по черной ауре, и та, словно обожженная, резко сжалась.

Су Ян сделал еще полшага вперед.

Теплый свет бронзового зеркала отражался в его глазах, в них не осталось ни следа отступления.

Он посмотрел на сжимающуюся зловещую сущность, и его голос, подобный звуку камня, прозвучал с достоинством ученого и остротой, закаленной миром:

— Мой учитель говорил: «Я умею питать свою великую праведную ци».

Эта ци — прямота, защищающая праведное и изгоняющая зло, широта души, оберегающая народ, а не твоя, подобная тебе, искаженная логика, окутанная ядом, черная грязь, служащая злу!

Его голос, подобный звуку камня, эхом разнесся по залу.

Никто не заметил, что на столике лежащий «Лунь Юй» чуть заметно шевельнулся, когда он произнес слова «великая праведная ци».

Взгляд Су Яна, подобный одинокому фонарю в безлунную ночь, был так ярок, что все зловещее не могло нигде укрыться.

Он резко повысил голос, и его чистый голос пронесся по залу. Он указал кончиком пальца на черную ауру, и свет зеркала мгновенно усилился, заставляя черную тень «шипеть»:

— Я сообщу тебе — ты даже не коснулся края «Благородный муж понимает справедливость»

— Сегодня я уничтожу тебя не как «книжника».

— Я уничтожу тебя, эту грязь, что использует имя конфуцианства для совершения зла, чтобы отстоять справедливость для тех, кто был тобой убит!

— Сегодня я сначала уничтожу тебя! А потом убью Фан Цзюньяня!

Призрак книжника стал прозрачным, но издал еще более пронзительный визг:

— Чушь! Что ты понимаешь! Господин Фан даровал мне новую жизнь, я и есть его «справедливость»!

В визге он резко поджег остатки своей черной ауры, сгустив ее в огромную иглу, искаженную и злобную, окутанную зловещим кровавым светом, и с безумием, стремящимся все сжечь, бросился на световой барьер!

— У-у-у!»

Теплый свет бронзового зеркала в ответ вздрогнул, и трещины на поверхности зеркала, видимые невооруженным глазом, разрослись еще на дюйм.

Су Ян почувствовал сладость в горле, зная, что это его последние силы.

Не колеблясь, он направил остатки восстановленной, ничтожной духовной силы в бронзовое зеркало!

Свет зеркала больше не был мягким, он внезапно сгустился в предельно концентрированное, острое, как лезвие, световое лезвие.

Оно рассекло воздух!

Черная аура, словно пораженная небесным громом, издала последний короткий визг и резко метнулась к странице «Лунь Юй» в углу стены, пытаясь вернуться в «дыру души».

Однако лезвие было быстрее —

«Зиии!»

Там, где прошел теплый свет, черная аура, подобно снегу под солнцем, мгновенно рассеялась, превратившись в нити грязного черного дыма, которые были поглощены бронзовым зеркалом.

Даже плотно исписанные страницы «Лунь Юй» с отверстиями от игл, словно отпечатки пальцев, мгновенно выровнялись, не оставив следов.

В зале снова воцарилась мертвая тишина.

Су Ян опустил взгляд на бронзовое зеркало в руке, провел пальцем по новому трещине и тихо сказал:

— Эта первая часть справедливости, пожалуй, восстановлена.

Как только он закончил говорить, на столике, в «Лунь Юй», иероглифы «праведность», «справедливость», «прямота» превратились в золотой поток света и слились с трещинами бронзового зеркала.

Паутинообразные трещины были немного залатаны, а на обратной стороне зеркала, где текли узоры облаков, проступил чистый, праведный дух.

Су Ян мысленно понял:

Это было признание истинного конфуцианского пути этого места его праведному поступку по изгнанию зла, и это бронзовое зеркало было доказательством этого намерения.

В полудреме, грандиозный звук, словно собравший голоса бесчисленных ученых, читающих вслух, пронзил века и эхом разнесся в глубине его духовного поля:

«Путь традиции не прерывается, мой путь не одинок.»

Чжао Эрху, опираясь на свой клинок, с трудом поднялся, поддерживая стену. Синевато-черный цвет на его шее становился все более заметным, яд, пожирающий вены, уже начал действовать.

Он криво усмехнулся, его голос звучал устало:

— Этот парень оказался довольно крепким… Только моя рука, боюсь, в следующий раз не так ловко взмахнет клинком.

Су Ян протянул руку и уверенно поддержал его за руку, его пальцы коснулись его потемневшей кисти, он почувствовал пронизывающий холод, и сердце его сжалось.

Но он нарочито поддразнил:

— Не притворяйся здесь героем. Когда ты прикрывал меня от игл, твоя рука, державшая клинок, так дрожала, что я это видел.

Сказав это, он потряс бронзовым зеркалом в руке, слабый свет в трещинах зеркала отразился на лице Чжао Эрху:

— Если бы твоя рука действительно не поднималась, неужели ты думаешь, что я, чиновник, который даже лопату не может поднять, буду вместо тебя махать большим мечом?

Затем он мягко похлопал Чжао Эрху по спине, его голос смягчился:

— Мое зеркало тоже вот-вот развалится. Если ты упадешь, я один не справлюсь. Мы с тобой, должны держаться друг за друга.

Услышав это, Чжао Эрху улыбнулся:

— Знакомство с господином Су — это не зря.

Они переглянулись и улыбнулись.

— Пойдем, в тайную комнату.

Чжао Эрху перевел дыхание, его взгляд остановился на каллиграфическом свитке «Благородный муж не сосуд» на стене.

— Здесь!

Он окликнул Су Яна, который уже собирался пройти вперед.

Су Ян подошел ближе и увидел, как Чжао Эрху провел пальцами по иероглифам «благородный», «муж», «не», «сосуд».

Наконец, он остановился на горизонтальной черте в правом нижнем углу иероглифа «сосуд».

Только тогда Су Ян заметил, что эта горизонтальная черта действительно была немного толще остальных, и если специально не искать, ее было бы трудно заметить.

— Готовься! — Су Ян серьезно сказал.

Су Ян молча крепче сжал бронзовое зеркало на поясе, его сердце было спокойно, как застывшая вода: «Открывай.»

http://tl.rulate.ru/book/191793/20148813