Готовый перевод Pill Saint’s Path: From Mortal Clan to Heaven’s Apex / Алхимик возрождает клан — от изгоев до властителей небес: Глава 6

Когда весенний ветерок коснулся гор Текущих Облаков, на Духовных полях едва показались зелёные ростки, а уровень культивации Е Цинъюня — первый слой «Формулы Призыва Ци» — уже стабилизировался. В этот ранний утренний час он, как обычно, практиковал базовый стиль меча под руководством деда на Тренировочной площадке, когда увидел своего дядю, Е Чжэндэ, заходящего во двор с тяжёлым мешком за спиной.

— Дядя, что вы там купили? — Е Цинъюнь убрал меч в ножны, на лбу выступили капельки пота. Лёгкий запах ржавчины и угольного дыма, смешанный с чем-то ещё, достиг его носа.

Е Чжэндэ опустил мешок, тяжело дыша, но на его лице играла довольная улыбка: — Угадай?

Он развязал верёвку мешка, обнажив покрытую пятнами чёрную печь. Печь была примерно в полроста человека, грубо скованная из железа, с выбоинами на поверхности и множеством чёрных пятен. Края топки слегка деформировались, словно ею пользовались много лет. Но когда Е Цинъюнь заметил тонкие узоры на дне печи, его глаза загорелись — это были самые простые узоры для концентрации огня. Хоть и неброские, они доказывали, что это не обычный железный котёл.

— Это... Алхимическая печь? — он быстро подошёл и коснулся стенки печи. Холодная, с шершавой текстурой.

— Ты, парень, разбираешься, — Е Чжэндэ хлопнул по Алхимической печи. — Обычного, низшего ранга. Я попросил Старосту Вана с рынка у подножия гор достать её. Обошлась мне ровно в тридцать Низкосортных духовных камней. — Говоря о цене, он поморщился, явно жалея потраченных средств. — Староста Ван сказал, что раньше этой печью пользовался Независимый культиватор-алхимик. Хоть она и обычная, но греет лучше новой, подходит для начинающих.

Е Цинъюнь обошёл Алхимическую печь дважды, его сердце трепетало от нетерпения. С тех пор, как он однажды случайно коснулся эссенции из «Основ Алхимии» и получил острое обоняние к духовным травам, его страстное желание алхимии не угасало. Теперь, имея Алхимическую печь, он наконец мог по-настоящему попробовать.

— Дядя, спасибо вам! — он крепко обнял Е Чжэндэ за руку, его глаза сияли, как две звезды.

— Не за что, это и твой дедушка так решил, — Е Чжэндэ улыбнулся и погладил его по голове. — Твой дедушка сказал, что раз у тебя есть талант в Дао алхимии, нужно больше пробовать. Даже если не станешь алхимиком, лишний опыт не повредит. — Он сделал паузу и снова достал из мешка маленький тканевый мешочек. — Здесь три порции ингредиентов для Пилюли Закаливания Тела. Все первого ранга, низшего качества. Хватит тебе повозиться.

В мешочке лежали три пучка духовных трав: коричневый «корень железной проволоки», серо-зелёный «лист каменной кожи» и несколько кусочков «лозы для укрепления сухожилий» землисто-жёлтого цвета. Все они были основными компонентами для Пилюли Закаливания Тела первого ранга, низшего качества, как описано в «Основах Алхимии». Хоть эти травы и были обычными, они всё равно стоили немалых семейных сбережений. Е Цинъюнь держал мешочек, чувствуя его вес.

— Я сейчас же подготовлюсь! — Он схватил мешочек и бросился в свой маленький дворик, забыв даже об утренней тренировке по фехтованию, которую велел дед.

Е Сяоцянь, глядя на удаляющуюся спину внука, погладил бороду, в его глазах светилась улыбка: — Этот ребёнок действительно увлечён Дао алхимии.

— Хорошо, когда у молодёжи есть энтузиазм, — усмехнулся Е Чжэндэ. — Жаль только, неизвестно, получится ли. Говорят, алхимия куда сложнее культивации.

В маленьком дворике Е Цинъюня вскоре был сооружён простой очаг. Он поставил Алхимическую печь на огонь и, следуя записям в «Основах Алхимии», разложил по порядку «корень железной проволоки», «лист каменной кожи» и «лозу для укрепления сухожилий» на столе, тщательно промывая их чистой водой. Когда его пальцы касались духовных трав, в голове чётко всплывали их свойства: «корень железной проволоки» — сильный, укрепляет сухожилия; «лист каменной кожи» — упругий, укрепляет кости; «лоза для укрепления сухожилий» — тёплая, способствует кровообращению.

— Первый шаг — очистка духовных трав, — Е Цинъюнь глубоко вздохнул, вспоминая шаги из трактата. Он запустил в теле огненную ци, осторожно направил её к кончикам пальцев. Кончики пальцев тут же покрылись лёгким красным румянцем, излучая слабое тепло.

Он взял «корень железной проволоки» и приложил палец с ци к основанию. Согласно трактату, очистка требовала использования ци для отделения примесей от духовной травы, сохраняя самую чистую лечебную силу. Но как только ци коснулась корня, раздался звук «шипения», и «корень железной проволоки» тут же обгорел с одного края!

— Ай! — Е Цинъюнь быстро отдёрнул ци, с болью нахмурившись, глядя на обугленное место. Он слишком волновался и не смог контролировать силу ци. Огненная ци по своей природе агрессивна, и малейшая неосторожность могла повредить траву.

Он успокоился и попробовал снова. На этот раз он подавил ци до минимума, краснота на кончиках пальцев почти исчезла. Он затаил дыхание и мысленно направил ци, словно тонкой расчёской, постепенно распутывая волокна «корня железной проволоки».

Процесс был крайне медленным. Через полчаса, когда он наконец отделил грязно-жёлтые примеси от «корня железной проволоки», получив небольшую порцию серебристо-белой пасты, его лоб покрылся холодным потом, а ци в теле истощилась почти наполовину.

— Нелегко, — Е Цинъюнь вытер пот и посмотрел на пасту в руке. Паста испускала слабое металлическое сияние — это была самая чистая сила «корня железной проволоки». Имея опыт первой попытки, очистка «листа каменной кожи» и «лозы для укрепления сухожилий» прошла гораздо легче, хотя и требовала внимания, но больше ошибок не случилось.

Разложив три порции очищенной пасты по Нефритовым пластинам (их дядя специально нашёл, чтобы паста не загрязнялась), Е Цинъюнь приступил к следующему этапу — Контролю огня при алхимии.

Он подбросил в очаг сухих Углей из духовной древесины. Они были сожжены из духовной древесины первого ранга и при горении выделяли слабую духовную энергию, что делало их лучше обычного угля для алхимии. Он запустил огненную ци и слегка коснулся углей. С глухим «вууш», бледно-голубое пламя тут же взметнулось, лизнув дно Алхимической печи.

— Огонь должен быть равномерным, пламя — стабильным, — Е Цинъюнь пробормотал слова из трактата, не отрывая глаз от топки. Он чувствовал, как по мере горения углей, узоры концентрации огня на дне Алхимической печи постепенно загорались, собирая силу пламени и передавая её внутрь.

Когда температура в печи достигла нужного уровня (он определил это, основываясь на записях в трактате и собственном ощущении температуры), он быстро вылил пасту из «корня железной проволоки» в Алхимическую печь. Как только паста попала внутрь, она издала шипящий звук и превратилась в облачко серебристо-белого тумана.

— Ввести пасту из «листа каменной кожи», сгустить! — Е Цинъюнь тихо рявкнул, вливая зелёную пасту из «листа каменной кожи» и одновременно увеличивая подачу ци, чтобы немного повысить температуру пламени.

Серебристо-белый туман и зелёная паста встретились в печи и начали смешиваться. Е Цинъюнь не смел медлить, складывая руками базовые Алхимические печати, описанные в трактате, направляя ци из тела и контролируя силу пламени. Он мог «видеть», как два свойства в печи яростно сталкиваются: серебристо-белая сила укрепления сухожилий и зелёная сила укрепления костей переплетались, требуя стабильной температуры для их слияния.

Но тут произошло непредвиденное — ци в его теле стала расходоваться слишком быстро. Очистка трав уже израсходовала почти половину, а сейчас контроль огня требовал ещё больше, что привело к внезапному прерыванию подачи ци!

Всего на одно мгновение пламя в печи резко ослабло, температура внутри резко упала!

— Плохо! — Е Цинъюнь запаниковал и изо всех сил попытался направить оставшуюся ци, но было уже поздно. Из-за резкого изменения температуры два свойства в печи потеряли равновесие: зелёная паста сгустками затвердела, а серебристо-белый туман рассеялся, превратившись в струйку дыма, вырвавшуюся из топки.

Е Цинъюнь открыл крышку печи и увидел на дне лишь несколько обугленных остатков, издающих запах гари. Ни следа пилюли.

— Неудача, — он посмотрел на остатки, чувствуя некоторое разочарование, но не уныние. Он знал, что алхимия — дело нелёгкое, особенно с первого раза. Достичь этого этапа уже было неплохо.

Он тщательно вспомнил весь процесс и быстро нашёл причину: во-первых, недостаточный запас ци, не способный поддерживать весь процесс алхимии; во-вторых, недостаток опыта в контроле огня, недостаточная чувствительность к изменениям пламени, что не позволило вовремя отреагировать на прерывание подачи ци.

— Ещё раз! — Е Цинъюнь стиснул зубы и взял второй набор ингредиентов.

На этот раз он заранее запустил Метод дыхания, чтобы восстановить часть ци, и стал ещё осторожнее при очистке, стараясь экономить расход ци. При контроле огня он больше не стремился к быстрому слиянию, а регулировал пламя в зависимости от изменений пасты в печи — когда слияние ускорялось, он ослаблял огонь; когда слияние замедлялось, он немного увеличивал пламя.

Его концентрация была на пределе, все пять чувств были полностью погружены в Алхимическую печь и пламя. Поток ци в кончиках пальцев, изменения яркости пламени, малейшие реакции пасты в печи — всё это чётко представало перед ним. Он даже мог «слышать» тонкие звуки, издаваемые пастой при слиянии, словно шелкопряд, грызущий лист тутового дерева.

Время шло. Когда последняя порция пасты из «лозы для укрепления сухожилий» была влита в печь, и три свойства начали окончательное слияние, сердце Е Цинъюня замерло. Он чувствовал, как лекарственная ци в печи конденсируется, уже виднелись признаки формирования пилюли!

Но как только пилюля была почти готова, ци в его теле снова иссякла! На этот раз, хоть он и сэкономил много, но всё равно не хватило до конца. Пламя в печи снова ослабло, лекарственная ци в печи, потеряв направление ци, мгновенно рассеялась, оставив лишь несколько серо-чёрных крупинок без единого следа пилюли — очевидно, снова отход.

— Эх… — Е Цинъюнь посмотрел на несколько отходов пилюль и тяжело вздохнул. Две неудачные попытки подряд не только израсходовали два набора ингредиентов, но и полностью истощили его ци. Голова кружилась, тело ощущало усталость.

Он сел у очага, глядя на отходы пилюль в Алхимической печи. Он не унывал, а вместо этого начал тщательно анализировать опыт. Первая неудача была связана с прерыванием подачи ци и нестабильным контролем огня, вторая — недостаточным запасом ци. К тому же, он обнаружил, что неточно уловил момент слияния трёх видов пасты.

— Вот как, — пробормотал Е Цинъюнь. — Контроль огня не только должен быть стабильным, но и гибким, постоянно корректироваться в зависимости от изменений пасты. К тому же, алхимия требует огромного расхода ци. Похоже, в будущем нельзя расслабляться в культивации, уровень ци должен расти.

Что ещё важнее, после этих двух попыток его контроль над огненной ци стал намного острее. Он ясно чувствовал, что поток ци в кончиках пальцев стал более плавным, а ощущение температуры пламени — более точным. Он мог даже, регулируя подачу ци, заставлять пламя тонко менять цвет между синим, красным и жёлтым — это обозначало разные температурные диапазоны, что было ключевым секретом контроля огня.

— Остался последний набор ингредиентов, стоит ли пробовать? — Е Цинъюнь посмотрел на третий пучок духовных трав на столе, испытывая колебания. Ци иссякла, и он тоже был измотан. Вероятность успеха сейчас была ещё ниже.

Но потом он подумал, что шанс такой редкий, каждая дополнительная попытка — это дополнительный опыт. Он стиснул зубы, достал половину Низкосортного духовного камня (тот, что дал ему двоюродный брат Е Цинфэн), зажал его в руке и запустил «Формулу Призыва Ци», чтобы впитать духовную энергию из камня и восстановиться.

Духовная энергия из духовного камня была намного плотнее, чем в окружающей среде. Через полчаса его ци восстановилась примерно на семьдесят процентов. На этот раз он изменил стратегию: сначала очистил все три вида пасты, подготовил всё, а затем начал алхимию; при контроле огня он больше не стремился к быстрому слиянию, а замедлил темп, стараясь экономить ци; одновременно он запустил и древесную ци. Древесная ци была мягкой и долгой, хоть и не подходила для контроля огня, но могла помочь стабилизировать свойства пасты, компенсируя агрессивность огненной ци.

Когда началась третья попытка алхимии, Е Цинъюнь действовал намного увереннее. Пламя под его контролем сохраняло стабильный бледно-голубой цвет, время введения пасты в печь было выбрано идеально. Древесная ци, словно нежные нити, обвивала огненную ци, обеспечивая силу пламени и не давая пасте обгореть.

Он чувствовал, что ци двух корневых систем работала в тандеме, повышая эффективность контроля огня и замедляя расход ци. Слияние пасты в печи проходило чрезвычайно гладко. Серебристо-белая, зелёная и землисто-жёлтая лекарственная ци переплетались, постепенно конденсируясь в шар, начиная вращаться, сжиматься...

— Получилось! — в душе Е Цинъюня возникла радость. Он чувствовал, как лекарственная ци конденсируется в форму пилюли, на поверхности даже начали проявляться слабые следы пилюли!

Но именно в этот момент снова произошло непредвиденное — температура в печи необъяснимо немного повысилась! Это было не его управление, а проблема самой Алхимической печи. Эта обычная Алхимическая печь, будучи старым предметом, имела изношенные узоры концентрации огня. В критический момент произошёл мелкий сбой в контроле пламени!

— Плохо! — Е Цинъюнь поспешно ослабил ци, пытаясь снизить температуру в печи, но было уже поздно. Повышение температуры всего на немного нарушило баланс лекарственной ци. Сформировавшаяся пилюля мгновенно обуглилась на поверхности!

Он открыл крышку печи и увидел внутри несколько обугленных пилюль. Хоть они и были лучше сформированы, чем в предыдущие два раза, это всё равно были отходы.

— Всё равно неудача... — Е Цинъюнь рухнул на землю, больше не в силах подняться. Три набора ингредиентов были полностью израсходованы, получив лишь несколько партий отходов.

Солнце клонилось к закату, золотые лучи пробивались сквозь оконные рамы и падали на Алхимическую печь и разбросанные остатки лекарств во дворе, привнося нотку уныния. Е Цинъюнь смотрел на всё это, его сердце было полно смешанных чувств. Он думал, что с трактатом и особой чувствительностью алхимия будет проще, но не ожидал, что это будет так трудно.

Когда он уже начал чувствовать себя подавленным, у входа во двор послышались шаги. Е Чжэндэ вошёл с миской рисовой каши: — Цинъюнь, ты занимался весь день. Съешь что-нибудь.

Он увидел отходы пилюль на столе и пустые пакеты из-под трав, понимая результат, но ничего не сказал. Он просто протянул ему миску с кашей: — Первая алхимия всегда такая. Твой прадед, говорят, первые три месяца делал только отходы.

Е Цинъюнь принял миску с кашей, чувствуя тепло в сердце. Пока он ел, он вдруг поднял голову и сказал: — Дядя, хоть я и не сварил пилюли, я нашёл ключ к контролю огня. В следующий раз обязательно получится!

Е Чжэндэ посмотрел на блеск в его глазах и улыбнулся, кивая: — Хорошо, дядя верит тебе. Как только семья соберёт урожай Духовного зерна, я куплю тебе ещё трав.

Е Цинъюнь решительно кивнул, его взгляд снова упал на чёрную Алхимическую печь. В топке ещё витал слабый аромат трав, словно рассказывая о дневных неудачах и приобретённом опыте. Он знал, что путь алхимии труднее, чем культивация, усеян шипами, но он не сдастся.

Он убрал Алхимическую печь, аккуратно сложил несколько партий отходов (возможно, он сможет изучить причину неудач по ним), затем сел, скрестив ноги, и начал восстанавливать ци. Огненная и древесная ци в теле медленно текли. После полудня практики алхимии, сотрудничество двух видов ци стало ещё более слаженным, скорость их циркуляции, казалось, ещё немного увеличилась.

А чёрная деревянная бирка на его груди, когда он анализировал успехи и неудачи в алхимии, снова стала слегка тёплой.На этот раз тепло концентрировалось в определённом месте на обратной стороне бирки, где был выгравирован нечёткий иероглиф «Пилюля», словно он каким-то образом резонировал с его первым опытом работы с Алхимической печью сегодня.

Ночь сгущалась, маленький дворик семьи Е постепенно затихал. Только в окне комнаты Е Цинъюня ещё горел свет. Под светом лампы, маленькая фигурка держала «Основы Алхимии», сравнивая их с отходами пилюль и делая записи, накапливая силы для следующего опыта с Алхимической печью.

Неудача — это не страшно, страшно — потерять мужество пробовать снова. Для Е Цинъюня эти несколько партий отходов, возможно, дали ему больше понять о трудностях и истинном смысле пути алхимии, чем успешное создание пилюли.

http://tl.rulate.ru/book/191021/20279580