Готовый перевод Azure Blade: The Ultimate Duel of Sword and Saber Schools / Меч против сабли — битва легендарных школ за господство: Глава 10

Когда эта удушающая сила отхлынула, как прилив, в главном зале Боевой школы семьи Сяо и вокруг него повисла лишь тишина, нарушаемая тяжелым, прерывистым дыханием. Воздух казался разреженным.

Сунь Хуа опустился на одно колено, лишь кое-как поддерживая себя саблей. Его прежняя надменность исчезла без следа, на лице застыли ужас и неверие.

Он не сводил глаз с направления главных ворот, грудь его тяжело вздымалась.

Внезапно, на обломках крыши, где раньше никого не было, бесшумно возникла фигура в серо-синем одеянии.

Он выглядел лет сорока-пятидесяти, лицо было худощавым, взгляд — мягким и спокойным, словно у древнего, глубокого колодца, лишенного всякой мирской суеты.

Его одеяние из серо-синей ткани, под лунным светом, казалось еще более утонченным и просветленным, придавая ему вид существа, вышедшего за пределы обыденного мира.

Одно его присутствие, казалось, превратило его в центр мироздания.

Это был глава Павильона Ветра и Дыма, Линь Юаньцзун.

Его взгляд равнодушно скользнул по ужасающей сцене в зале, задержался на мгновение на Сяо Уине и Ян Кундуне, а затем остановился на Сунь Хуа, который с трудом пытался подняться.

— Считаешь, что твоих ничтожных боевых навыков достаточно, чтобы, как твой учитель, учинить такое истребление целого рода?

Линь Юаньцзун заговорил спокойно, но его голос, хоть и негромкий, прозвучал достаточно отчетливо, чтобы каждый в главном зале его услышал.

Сунь Хуа, преодолевая внутренний страх, стиснул зубы и выпрямился, крикнув в сторону крыши: — Какой-то старик? Играешь здесь в призрака!

Линь Юаньцзун не ответил на его вопрос, лишь слегка покачал головой: — Сломай себе руку, изгони из тела боевые искусства, и я сохраню тебе жизнь, отдав на суд мирового сообщества.

— Чушь собачья! — Сунь Хуа никогда не испытывал такого пренебрежения. Ярость мгновенно поглотила его страх.

Он прекрасно понимал, что совершенно не противник этому человеку, но вспыхнувшая в нем злоба породила мысль о смертельной схватке.

Или, скорее, он просто не мог смириться с вариантом «самостоятельно изгнать боевые искусства».

Не успел он закончить говорить, как в его глазах мелькнул хищный блеск, он резко оттолкнулся от земли – каменная плитка под ногами треснула, и он, словно стрела, выпущенная из тетивы, устремился к Линь Юаньцзуну!

Всю свою силу он направил в саблю. Лезвие испустило жуткий поток ци, издавая пронзительный звук рассекаемого воздуха.

Это был его коронный прием, в котором слились жестокость его сабельной техники и зловещая сила внутренней энергии, стремящийся к одному — смертельному удару!

Этот удар был быстр! Жесток! Точен! Его мощь превосходила все, что он демонстрировал в бою с Ян Кундуном.

— Осторожно! — невольно воскликнул Е Линфэн.

Однако, столкнувшись с этим сотрясающим мир ударом, Линь Юаньцзун лишь спокойно смотрел, и лишь в тот момент, когда клинок был почти у тела, он слегка уклонился.

Его движение казалось медленным, но было безупречно точным, позволив ему избежать самого сильного натиска клинка.

Одновременно он небрежно поднял правую руку, соединив указательный и средний пальцы, и с кажущейся медлительностью, но на самом деле стремительно, ткнул вперед.

Это легкое касание, казалось, содержало в себе мощный поток внутренней силы, сопровождаемый резким свистом ветра. Оно точно, без промаха, коснулось боковой стороны клинка.

Раздался звонкий «дзынь!». Сунь Хуа почувствовал неописуемую, но ровную и спокойную силу, которая прошла по лезвию, мгновенно рассеяв накопленную им внутреннюю энергию. Его рука онемела от удара.

Его верная сабля, служившая ему во множестве битв, вылетела из рук, завертелась в воздухе и вонзилась в балку неподалеку. Ее рукоять вибрировала.

Сам Сунь Хуа, словно получив тяжелейший удар, отступил на семь-восемь шагов, прежде чем смог удержать равновесие.

Кровь прилила к горлу, но он проглотил ее, лицо его стало мертвенно-бледным.

Он не мог понять, как его удар, приложенный со всей силой, был уничтожен легким касанием пальцев Линь Юаньцзуна.

— Я... я сдаюсь! — Сунь Хуа опустил голову, голос его был хриплым, казалось, он смирился.

Линь Юаньцзун смотрел на него спокойно.

Однако, в тот момент, когда Сунь Хуа склонил голову, чтобы признать поражение, из рукава его опущенной правой руки внезапно мелькнула темная вспышка!

Это был кинжал, смазанный ядом, словно змея, выползающая из норы, он нес в себе злобную и коварную силу, направленную прямо в живот Линь Юаньцзуна!

Эта внезапная атака была без предупреждения, ее скорость превосходила все воображение, очевидно, это был его заранее подготовленный смертельный удар.

— Подлый! — Ян Кундун, наблюдавший со стороны, возмущенно крикнул.

Линь Юаньцзун, казалось, предвидел этот маневр. Палец, которым он ткнул, не отдернулся, лишь его запястье едва заметно повернулось. Кончик пальца, словно из ниоткуда, выявил липкую притягивающую силу.

Направленный ядовитый кинжал был сбит с траектории этой силой и, чиркнув по краю одежды Линь Юаньцзуна, проскользнул мимо.

Одновременно Линь Юаньцзун небрежно взмахнул левым рукавом.

Мягкий, но невероятно мощный поток ци вырвался наружу. Ядовитый кинжал резко изменил траекторию в воздухе и с еще большей скоростью вонзился прямо в грудь Сунь Хуа.

Сунь Хуа не успел среагировать на такую внезапную перемену, лишь широко раскрытыми глазами наблюдал, как его грудь пронзена.

Мощная внутренняя сила, сопровождавшая ядовитый кинжал, отбросила его на несколько десятков футов, на землю.

В глазах Сунь Хуа застыли недоверие, удивление и злоба. Он дернулся пару раз и затих навсегда.

Линь Юаньцзун даже не взглянул на труп Сунь Хуа, словно совершив незначительное действие.

Его взгляд обратился к углу, где ранее лежали тела убитых учеников семьи Сяо и скопился мусор.

Он медленно спустился с крыши и неторопливо подошел к этой куче.

— Дитя, выходи, теперь безопасно. — Его голос был мягким, успокаивающим.

После тихого шороха, из-за груды трупов и сломанной мебели, дрожа, выбрался юноша лет четырнадцати-пятнадцати, весь в крови и пыли.

Его лицо было бледным, в глазах застыл крайний ужас. Это был младший сын семьи Сяо, Сяо Цинхань.

Он стал свидетелем трагедии всей семьи. Огромный страх лишил его возможности даже кричать, он мог лишь инстинктивно прятаться.

Линь Юаньцзун посмотрел на него, в его глазах мелькнуло сострадание.

В этот момент Сяо Уин, который до последнего держался из последних сил, с трудом пошевелился в сторону Линь Юаньцзуна. Его дыхание было слабым, как нить: — Линь... глава Линь...

Линь Юаньцзун мгновенно переместился к Сяо Уину, наклонился и медленно направил в него чистую, мягкую внутреннюю силу, временно поддерживая его угасающую жизнь.

— Брат Сяо, твой брат... я всегда...

Сяо Уин с трудом покачал головой: — Дела Усиня... прошлое прошло... я не виню тебя...

Затем он посмотрел на дрожащего Сяо Цинханя, прячущегося за спиной Линь Юаньцзуна, и из последних сил схватил его за рукав.

— Лишь прошу тебя... удочерить моего сына Цинханя... он – последняя кровь... моей семьи Сяо...

Линь Юаньцзун помолчал, вспоминая прошлые обиды между ним и семьей Сяо, и наконец, медленно кивнул.

— Брат Сяо, будь спокоен, этого ребенка примет наш Павильон Ветра и Дыма. Мы не подведем.

Получив это обещание, последний огонек в глазах Сяо Уина погас, рука бессильно упала. Он испустил дух, не успев закрыть глаза.

Линь Юаньцзун тихо вздохнул и рукой закрыл ему глаза.

Он встал, подошел к тяжело раненому Ян Кундуну, который не мог двигаться, и протянул ему пилюлю размером с грецкий орех, с мягким, теплым цветом.

— Старший Ян, прими эту пилюлю, используй внутреннюю силу для лечения, это поможет стабилизировать раны.

Ян Кундун узнал, что эта пилюля была необыкновенной, и с благодарностью сказал: — Благодарю главу Линь за спасение жизни!

Линь Юаньцзун слегка кивнул и больше ничего не сказал.

Он взял за руку Сяо Цинханя, все еще пребывающего в шоке и растерянности, и его фигура мелькнула, словно дым, исчезнув из поля зрения. Пришел внезапно, ушел легко.

Приняв пилюлю, Ян Кундун почувствовал, как теплое течение растеклось от его даньтяня, быстро пробежав по конечностям и внутренним органам. Мучительная боль, словно от огня, утихла наполовину, бушующая кровь постепенно успокаивалась.

Он не смел медлить, немедленно сел, скрестив ноги, и применил технику «Привлечение Духовного Центра», направляя силу лекарства для лечения ран.

Примерно через время, необходимое для сгорания одной палочки благовоний, его бледное лицо немного порозовело. Хотя внутренние травмы все еще были серьезными, по крайней мере, он мог двигаться свободно.

Он с трудом поднялся, взглянул на трупы, разбросанные повсюду, и на троих детей, словно потерявших душу, и сердце его охватила тяжесть.

— Здесь не место для долгого пребывания, нам нужно немедленно возвращаться в горы. — Голос Ян Кундуна был хриплым.

Он повел за собой Е Линфэна, Лин Гэ и Гу Пань, которые выглядели опустошенными и шатались, шаг за шагом, ступая по крови, покинули Боевую школу семьи Сяо, превратившуюся в ад.

Лунный свет вытягивал их тени, бросая их на окровавленные каменные плиты.

Когда они пришли, хотя у четверых были свои заботы, в них еще жила юношеская живость. Возвращаясь, они несли лишь мертвую тишину и густую, нерассеивающуюся тень кровавого цвета.

Трое детей шли, низко опустив головы, плотно следуя за Ян Кундуном. Никто не произносил ни слова.

Все, что произошло сегодня, словно жестокое клеймо, глубоко отпечаталось в их юных душах.

Кровожадность мира боевых искусств, собственное бессилие и неотвратимое чувство вины будут преследовать их очень, очень долго.

Ян Кундун оглянулся на этих троих детей, которые, казалось, мгновенно повзрослели, затем посмотрел в сторону Древнего Юэ Цзяньгэ, и его сердце наполнилось тревогой.

Когда они медленно выходили из Боевой школы семьи Сяо, они почувствовали, как за спиной приближается мощная внутренняя сила, а звук шагов становился все ближе.

Ян Кундун насторожился и резко выхватил меч, обернувшись.

Увидев человека перед собой, Ян Кундун широко раскрыл глаза, втянул воздух и в спешке произнес, моля о прощении.

— Глава! Кундун виновен!

Услышав голос Ян Кундуна, дети недоверчиво повернули головы.

Е Цан уже стоял под лунным светом с мрачным лицом, его свирепый взгляд обводил их, он молчал.

http://tl.rulate.ru/book/190959/19204872