Готовый перевод Immortality Path Together: Never Apart for a Minute / Бессмертие только с тобой: Разлука на минуту — смерть: Глава 2

Время в Цинланьцзе тихо текло среди клубящихся в горах Цинланьшаньмай туманов.

Шелест ветра, проносящегося над полями духовных зерновых, хрустальное падение капель росы на сосновые иголки – всё это составляло привычную мелодию прилегающей к миру бессмертных территории.

Семья Линь приютилась у изумрудных склонов Цинланьшаньмай. Восемь весен лишь добавили восемь размытых колец на стволы древних деревьев, но для семей Линь и Су эти годы означали наблюдение за тем, как две жемчужины, от младенческого плача в пелёнках, выросли до облика, способного привлечь внимание всех семей культиваторов у подножия Цинланьшаньмай.

Линь Цин Фэн и Су Мин Юэ. Эти два имени, с момента появления на небе двойной звёздной аномалии в ночь их рождения, словно распространённые в Цинланьшаньмай лианы, тянулись друг к другу, черпая тепло, и с тех пор стали неразделимы.

Обычные младенцы чередовали сон и плач, но Линь Цин Фэн с самого рождения проявлял «аномалию».

Сознание, зрелое, пришедшее с Земли, сохранило в хаотичном сознании младенца ясность, превосходящую обычных людей. Он был вынужден находиться в мягком, бессильном теле, большую часть времени борясь за слияние души и плоти, постигая вездесущую духовную энергию этого мира.

Когда он наконец смог кратко и ясно воспринимать внешний мир, первое, что проникло в его сердце, были не колыбельные кормилицы или вздохи деда, а струящийся из соседнего двора чистый, ледяной аромат, возникший почти одновременно с его появлением – словно лунный свет, омывший чистый родник, настолько чистый, что мог укротить буйство души. Это был аромат Су Мин Юэ.

Словно договор, заключённый на заре времён, когда двух младенцев клали рядом на ложе, покрытое плюшем из облачного шёлка, чудеса происходили тихо.

Маленький Линь Цин Фэн останавливал свои бессознательные взмахи руками, его глаза, чёрные, как обсидиан (взгляд, абсолютно лишённый младенческой мутности, скрывающий недетскую безмятежность), точно поворачивались к изящной, как фарфоровая кукла, девочке рядом.

А маленькая Мин Юэ, едва проснувшись от сна, мгновенно ловила его взгляд своими, подобными стеклу, глазами.

И тут же расцветала её улыбка беззубого ротика, сопровождаемая мягкими, лепечущими звуками. Маленькая ручка тянулась к нему, словно пытаясь ухватить эту успокаивающую её ауру.

— Поглядите на этих двоих, точно они знали друг друга в прошлой жизни!

Кормилица семьи Линь, укачивая Линь Цин Фэна, смотрела на Су Мин Юэ в руках кормилицы семьи Су и смеялась, лукаво прищурившись.

— Наш юный господин Цин Фэн обычно ни на кого не улыбается, а стоит лишь госпоже Мин Юэ взглянуть на него, как его глаза смягчаются. А госпожа Мин Юэ тоже странная, как только увидит юного господина Цин Фэна, забывает даже плакать.

Самое удивительное случилось в ночь, когда у Су Мин Юэ резались молочные зубы.

Она плакала неутешно от боли в дёснах. Су Хань с супругой и несколько кормилиц по очереди утешали её, но всё было напрасно. Госпожа Су была так встревожена, что её глаза покраснели.

Кормилица семьи Су вдруг вспомнила о взаимопонимании между детьми и, решив попробовать, отнесла всхлипывающую Мин Юэ в дом Линь.

В это время маленький Линь Цин Фэн спокойно лежал. Увидев её, он слегка повернулся, протянул маленькую ладонь и неуклюже накрыл ею сжатый кулачок Мин Юэ – и в тот же миг.

Громкий плач Мин Юэ постепенно стих, перейдя в обиженное хныканье, а затем, держась за его пальцы, она крепко заснула. На её лице ещё были следы слёз, но прежнее беспокойство исчезло.

Линь Сяо Тянь и Су Хань, стоявшие у двери, видели всё это.

Лунный свет, проникая сквозь оконные рамы, падал на обоих детей, словно струясь слабым серебристым сиянием.

— Брат Линь, судьба этих двоих детей предначертана небесами.

Су Хань тихо вздохнул, в его голосе звучало изумление. Он вспомнил, как тело Су Мин Юэ было наполнено лунной энергией при рождении, и, глядя на необычайное спокойствие Линь Цин Фэна, смутно чувствовал, что будущее этих двоих детей не ограничится лишь местом у подножия Цинланьшаньмай.

Линь Сяо Тянь, поглаживая седую бороду, испытывал одновременно радость от ранней мудрости внука и восхищение этой таинственной связью.

— После ухода Юнь Фэна я беспокоился, что у семьи Линь не будет достойного преемника. Теперь, видя Цин Фэна таким, я почти успокоился. Но у этого ребёнка слишком глубокий ум, боюсь, ему предстоит идти по нетрадиционному пути.

Он посмотрел на сцепленные маленькие руки на ложе.

— Посмотрим, каких высот они достигнут в этом мире бессмертных.

Когда дети вырвались из объятий взрослых и, покачиваясь, начали исследовать двор, трёхфутовая низкая стена между домами Линь и Су окончательно превратилась в формальность.

Живая натура Су Мин Юэ расцветала, как весенний росток – она носилась по всему заднему двору, преследуя пёстрых духовных бабочек, приседала у полей духовных зерновых, с любопытством перебирая только что взошедшие ростки, и радостно вскрикивала, обнаружив редкую «траву лунной измороси».

А Линь Цин Фэн всегда был молчаливой, но надёжной тенью позади неё.

Когда она спотыкалась, преследуя бабочек, он за полшага поддерживал её за руку.

Когда она, присев у поля, чуть не раздавила побеги, он брал её за руку, уводил на межу и, указывая на капли росы на ростках, тихо объяснял: «Это источник духовной энергии духовных зерновых».

Когда она возбуждённо звала, обнаружив траву лунной измороси, он приседал и, с детской тщательностью, указывал на скрытые серебристые узоры на листьях: «Это следы питания иньской духовной энергией, сорвёшь – повредишь корни».

Чаще всего они посещали старое дерево павловнии во дворе дома Линь, возраст которого невозможно было определить.

Мощные корни переплетались, образуя естественное углубление высотой в полчеловека, которое дети считали своим «тайным убежищем».

Су Мин Юэ складывала туда, как сокровище, найденные цветные камешки, выпавшие перья духовных птиц, лепестки цветов с утренней росой.

Линь Цин Фэн же оставлял там предметы, которые он тайком собирал и которые обладали слабой духовной энергией – например, листья «травы конденсированной росы», очищающей злые силы, или осколки «облачного узорчатого камня», слабо мерцающие в лунном свете.

Однажды Су Хань принёс из секты Цинъюньцзун конфету из османтуса. Су Мин Юэ жалела её, съев лишь половину, завернула в чистый лист павловнии и торжественно положила в «убежище», подняв голову к Линь Цин Фэну сказала: «Брат Цин Фэн, это тебе, завтра вместе съедим».

Линь Цин Фэн смотрел на её сияющие глаза – полные чистой радости от возможности поделиться. Одиночество, оставшееся от воспоминаний прошлой жизни, словно таяло под тёплым солнцем.

На следующий день в «убежище» появился гладко отполированный речной камешек – с естественным облачным узором на поверхности, слабо мерцающим на солнце. Линь Цин Фэн потратил три утра, подпиливая его на дворовой точильной плите, кончики пальцев были сбиты до красноты, но увидев удивлённую улыбку Су Мин Юэ, он понял, что всё было не зря.

Между ними слова казались излишними.

Одного взгляда, одного движения было достаточно, чтобы понять мысли друг друга.

Живость Су Мин Юэ, словно тёплое солнце, постепенно растапливала ледяную оболочку, возведённую Линь Цин Фэном из воспоминаний двух жизней.

А спокойствие Линь Цин Фэна, словно прочная гора, позволяло Су Мин Юэ бесстрашно расцветать своей непосредственностью, не опасаясь упасть или заблудиться.

В три года официально началась начальная подготовка в обеих семьях.

Согласно обычаю семей культиваторов у подножия Цинланьшаньмай, дети этого возраста должны были изучить три основы:

Во-первых, «Базовая формула дыхания Лазурных Облаков», для восприятия духовной энергии неба и земли.

Во-вторых, «Основы чтения в мире бессмертных», для распознавания распространённых рун и текстов.

В-третьих, «Первичное распознавание духовных трав и минералов», для изучения свойств обычных духовных растений и минералов вокруг.

Именно в начале обучения проявилась разница в талантах.

Духовное тело иньского типа Су Мин Юэ было почти врождённым даром для мира бессмертных. При первой попытке дыхания она ясно «увидела» текущую в воздухе иньскую духовную энергию, подобную серебряной ленте. Ей оставалось лишь следовать заклинанию, чтобы плавно ввести энергию в тело, пусть и слабо, но стабильно.

Учитель Чжан, наставник начального обучения, бывший культиватор ранней стадии Заложения Фундамента, практиковавшийся во внешнем дворе секты Цинъюньцзун, восхищённо захлопал в ладоши, увидев это:

— Эта девушка от природы близка к иньской стихии, её духовное тело чисто. Её будущие достижения, несомненно, превзойдут наши!

В отличие от неё, Линь Цин Фэн выглядел «заурядно».

Он долго медитировал с закрытыми глазами, затем сказал учителю Чжану: «Вижу разноцветные точки света, некоторые холодные, некоторые тёплые, некоторые тяжёлые».

При введении энергии в тело он действовал медленно и с трудом. Духовная энергия, циркулируя в его теле, постоянно «отфильтровывалась» его духовной силой. Любая духовная энергия с примесями отторгалась, что замедляло скорость её введения, делая её значительно ниже, чем у Су Мин Юэ, и даже ниже, чем у детей с обычными духовными корнями.

В глазах учителя Чжана мелькнуло сожаление. Он слышал о бледном фиолетовом сиянии при рождении Линь Цин Фэна и думал, что это редкий гений. Но теперь, казалось, это был всего лишь «смешанный духовный корень» среднего качества.

Однако он сдержал сожаление и мягко ободрил:

— Юный господин Цин Фэн обладает спокойным нравом. Хотя введение энергии медленное, оно укрепляет основу. Путь бессмертных долог, постепенное продвижение – не худший вариант.

Лишь сам Линь Цин Фэн знал, что дело не в недостатке таланта.

Мощное восприятие, принесённое душами двух жизней, позволяло ему чётко различать свойства и чистоту каждой нити духовной энергии. Его «медлительность» заключалась в почти строгом очищении духовной энергии, удалении всех примесей, чтобы каждая нить, вошедшая в тело, была абсолютно чистой. Это был путь совершенствования, который он прокладывал для себя: не гнаться за быстрым результатом, а лишь стремиться к основанию, твёрдому, как горы Цинланьшаньмай, чтобы в будущем оно могло выдержать более мощную силу.

Су Мин Юэ, хоть и была мала, остро заметила тонкие изменения в отношении учителя Чжана. После урока она, как обычно, не потянула Линь Цин Фэна собирать камушки, а села рядом с ним под старой павловнией, подперев щеку рукой, и смотрела на его спокойный профиль, тихо говоря: «Брат Цин Фэн, не торопись. Я думаю, ты сильнее меня – ты видишь узоры на траве лунной измороси, а я нет».

Линь Цин Фэн открыл глаза и встретился с её серьёзным взглядом. В сердце разлилось тепло. Он протянул руку и нежно погладил её по волосам – это было редкое проявление нежности:

— Я не тороплюсь, мы будем идти медленно.

С тех пор Су Мин Юэ стала «маленькой учительницей» Линь Цин Фэна.

Она описывала ему своими детскими словами свои ощущения при введении энергии: «Иньская духовная энергия прохладная, как лунный свет ночью, падающий на руку, и по руке течёт в живот».

Хотя это не приносило существенной пользы для совершенствования Линь Цин Фэна, эта безоговорочная возможность поделиться согревала его, как никогда раньше.

А Линь Цин Фэн, используя свою вневозрастную способность к пониманию, помогал Су Мин Юэ закреплять основы. Например, в заклинании «оседание энергии в даньтяне» из формулы дыхания, которую преподавал учитель Чжан, Су Мин Юэ, из-за малого возраста, трудно было понять. Линь Цин Фэн подбирал камешек и клал его ей на низ живота: «Представь, что духовная энергия течёт, как вода, медленно стекая к камню, останавливается и кружится вокруг него».

Простое сравнение мгновенно помогло Су Мин Юэ понять, и эффективность введения энергии значительно улучшилась.

С годами их характеры становились всё более чёткими. Линь Цин Фэн был спокоен, как глубокий пруд, всё обдумывал тщательно: совершенствование, чтение, наблюдение за духовными растениями – каждое дело выполнял скрупулёзно.

Су Мин Юэ была подвижна, как горный ручей, полна любопытства к новым вещам. Помимо совершенствования, она любила исследовать уголки Цинланьшаньмай, но всегда возвращалась к Линь Цин Фэну к закату.

В пять лет ребёнок из боковой ветви семьи Линь, Линь Ху, пользовался своим крепким телосложением и, видя, что Линь Цин Фэн обычно молчалив, захотел отобрать у Су Мин Юэ соломенного кузнечика, которого та только что обменяла в саду духовных растений.

— Это моё!

Линь Ху выхватил кузнечика и толкнул Су Мин Юэ. Она покраснела от гнева и уже собиралась возразить, как вдруг увидела, что Линь Цин Фэн встал перед ней.

Он ничего не сказал, лишь поднял голову и спокойно посмотрел на Линь Ху.

Этот взгляд был далёк от детского гнева или страха – это была бездонная тишина, словно проникающая в страх в глубине человеческого сердца, несущая необъяснимое давление.

Линь Ху почувствовал, как по спине побежали мурашки от этого взгляда. Рука, сжимавшая кузнечика, невольно разжалась. Он пробормотал: «Я… я просто посмотреть…» – и поспешно убежал.

Су Мин Юэ выглянула из-за спины Линь Цин Фэна, посмотрела на панически убегающего Линь Ху, затем на невозмутимого юношу перед собой.

Вдруг она почувствовала, что её брат Цин Фэн сильнее тех культиваторов, которые владеют мечами и копьями.

С тех пор она стала ещё больше привязана к Линь Цин Фэну, а его «потворство» стало почти безграничным – он съедал нелюбимые ею духовные овощи, тайно подложенные ему в миску, не изменяя выражения лица.

Когда она, играя в лесу, покрывала голову травой, он промывал ей волосы чистой водой и тщательно расчёсывал.

Когда она, столкнувшись с узким местом в совершенствовании, становилась раздражительной, он молча подавал ей сладкую «духовную ягоду» или сидел с ней под старой павловнией, слушая её бесконечные жалобы, пока она сама не успокаивалась.

«Тихое» совершенствование Линь Цин Фэна казалось другим несколько «нелюдимым».

Он редко играл с другими детьми, вместо этого часто пропадал в нижнем ярусе библиотеки семьи Линь – там хранились самые базовые тексты, такие как «Первое понимание ста трав», «Разговоры о минералах», «Происхождение структуры базовых рун». Редко кто из его сверстников желал их листать. Он читал очень медленно, каждую страницу приходилось перечитывать по нескольку раз. Если он встречал непонятное место, то записывал номер страницы и спрашивал у деда, Линь Сяо Тяня, когда тот был свободен.

Су Мин Юэ иногда приходила искать его в библиотеку. Она не мешала ему читать, а сама находила книгу с картинками «Записи о зверях гор и морей» и тихо листала её, сидя рядом с ним. Солнце, проникая сквозь оконную раму, падало на них обоих, образуя тёплый ореол.

Она не понимала, почему Линь Цин Фэн любит читать такие «скучные» книги, но ей казалось, что брат Цин Фэн, серьёзно читающий книгу, особенно красив в профиль – длинные ресницы отбрасывали лёгкую тень под веками, взгляд был сосредоточенным и безмятежным, словно весь мир состоял лишь из него и книги в его руках.

Восемь лет пролетели, как вода. Те младенцы, что были в пелёнках, теперь превратились в красивого юношу и изящную девушку.

Линь Цин Фэн был одет в светло-зелёную малую даосскую мантию, в его чертах уже угадывалась взрослая сдержанность.

Су Мин Юэ носила платье цвета лунного света, её подол развевался при беге, а браслет из травы лунной измороси на запястье (особо выплавленный для неё Су Хань, питающий иньское духовное тело) излучал слабое серебристое сияние.

Их дружба давно превзошла обычные отношения товарищей – это было взаимопонимание, выдержавшее восемь лет, взаимное притяжение душ, молчаливая, но более прочная, чем любые клятвы, защита. Кольца старой павловнии добавили восемь кругов, сокровища в «тайном убежище» сменялись одно за другим, лишь силуэты, стоящие бок о бок под тенью дерева, год за годом оставались неизменными.

До «отбора во внешних ученики» секты Цинъюньцзун, проводимого раз в три года, оставалось два месяца.

Все семьи культиваторов у подножия Цинланьшаньмай готовились к этому – это был единственный шанс для детей покинуть Цинланьшаньмай и ступить в настоящий мир бессмертных.

Линь Цин Фэн и Су Мин Юэ не были исключением. Ежедневно, помимо завершения начальных курсов семьи, они дополнительно занимались формулой дыхания два часа.

На закате они сидели бок о бок под старой павловнией, глядя на вечернюю зарю.

— Брат Цин Фэн, мы сможем вместе поступить в секту Цинъюньцзун?

Су Мин Юэ тихо спросила, в её глазах была и надежда, и некоторая тревога.

Линь Цин Фэн повернулся к ней, в его глазах была решимость: «Сможем, мы пойдём вместе».

Вечерний ветер прошумел в листьях павловнии, словно благословляя их договор.

http://tl.rulate.ru/book/190634/19246821