Готовый перевод Daoist Against Destiny: From Disciple to Outcast / Даос против судьбы: от ученика до изгоя: Глава 5

Я только что отработал несколько приемов с мечом, и тут же раздались аплодисменты. Посмотрим, полетят ли потом монеты. Похоже, показывать боевые искусства на публику — это тоже способ заработка. Маленький даос Цинчжу усмехнулся про себя, но все же решил сохранить облик спокойного и утонченного мастера. Он переложил меч из персикового дерева в левую руку, надавил большим пальцем на рукоять и, держа меч острием вниз, повернулся к подошедшему.

У входа во двор стоял мужчина средних лет, лет пятидесяти, с квадратным лицом, густыми бровями и длинными глазами, пятидюймовой бородой. На нем был халат лунного оттенка с горизонтальной каймой, круглым воротом и широкими рукавами, а на голове — черный головной убор. Пояс из шелковой парчи с подвешенным нефритовым кулоном опоясывал талию.

Цинчжу, проживший большую часть жизни в горах, мало что знал о мирской жизни. Он лишь отметил, что этот человек был стар, одежда его была из дорогой ткани, но в целом ничего выдающегося. Однако, с детства он усердно изучал даосские каноны. Его наставник, Лю Жуочжо, преподавал всевозможные науки: медицину, предсказания, астрологию, цзывэй доушу, мейхуа люяо, гадание по лицу и картам. Маленький Цинчжу, хоть и не все понимал, старательно учился, полагаясь на свой выдающийся талант и глубокую связь с Дао, и освоил каждую дисциплину наполовину или даже больше. Не зная истинных намерений незнакомца, маленький даос снова применил свое острое зрение, чтобы внимательно изучить его лицо. Три горы и пять вершин — все было на месте. Брови были изящны, глаза ясны, лоб прямой и костистый, скулы поддерживали нос, переходя в область висков. Под носом — длинный и глубокий желобок, предвещавший долгую жизнь. Длинные уши с круглыми мочками свисали ниже губ, обещая благополучие в будущем. Какая знатная и достойная особа, полная счастья, богатства и долголетия!

Цинчжу недоумевал. «С таким лицом, — подумал он, — он должен быть либо знатным сановником, либо князем. Даже если времена неспокойны и судьба неблагосклонна, он должен быть хотя бы чиновником среднего ранга, иметь свиту из трех-пяти человек, великолепную лошадь, толпу слуг и так далее. Почему же он просто так гуляет в одиночку за городом, возле Дворца Шанцин? Сейчас Дворец Шанцин находится в двух милях за внешней городской стеной Кайфэна».

Пока Цинчжу размышлял, незнакомец первым сложил руки в приветственном жесте и спросил:

— Приветствую вас, даос. Это обитель бессмертных, Дворец Шанцин?

Цинчжу, не успев обдумать ответ, поспешно ответил:

— Благородный верующий, вы слишком добры. Не смею называть это обителью бессмертных. Наш скромный храм — это действительно Дворец Шанцин. Я, ваш послушник Цинчжу, приветствую вас. Как мне называть вас, благородный верующий?

Эта стандартная процедура приветствия в даосском храме была заучена им за последние десять дней.

Увидев, что Цинчжу выглядит достойно, ясно и изящно, а его манеры вежливы, мужчина, казалось, остался доволен. Он рассмеялся:

— Я Ма Лэчжан, родом из Инчжоу. Недавно переехал в Кайфэн, до этого жил в Лояне. Слышал, что Дворец Шанцин славится своей набожностью и чудесами, поэтому специально приехал возжечь благовония и помолиться. Как ваше даосское имя, даос?

Мужчина говорил на чистом официальном языке, его голос был чистым и звонким, что добавляло ему уверенности.

Цинчжу поспешно снова поклонился:

— Не смею беспокоить старшего вопросом. Мое даосское имя — Лю Жуочжо. Я даос, приписанный к этому Дворцу Шанцин. Истинный Человек Линъюнь, настоятель Дворца Шанцин, — мой старший брат по наставнику.

Мужчина незаметно кивнул и рассмеялся:

— Значит, даос Лю, где находится ваша обитель и под чьим руководством вы практикуетесь?

— Я с детства вырос в Затворнице Укрощения Тигров на Пике Лаоцзюнь горы Лаошань. Мой наставник — Истинный Человек Хуагай, Лю Жуочжо. — Цинчжу послушно ответил.

— Разве не Дворец Тайцин? — вырвалось у мужчины средних лет, но тут же он осекся. — Старик всегда думал, что в обители бессмертных на горе Лаошань есть только Дворец Тайцин. Не знаю, что это за Затворница Укрощения Тигров. Ох, как же я невежествен.

Цинчжу тоже удивился, но, выслушав объяснение мужчины, улыбнулся:

— Господин Ма, вы слишком скромны. Затворница Укрощения Тигров — это просто маленькая хижина, которую построил мой наставник. Изначально у нее даже не было названия. На горе Лаошань были тигры, и наставник часто загонял волков и тигров в горах. Жители деревни внизу называли хижину Затворницей Укрощения Тигров.

Цинчжу откровенно рассказал о происхождении Затворницы Укрощения Тигров, полагая, что нет ничего, что нельзя было бы рассказать посторонним.

Мужчина средних лет непрерывно кивал, выражая свое одобрение, и шел вперед. Вскоре они обогнули задний двор и вышли к главному входу. Цинчжу подозвал привратника-даоса и попросил его проводить господина Ма в главный зал для поклонения.

Настоятель Линъюнь-цзы, услышав о прибытии гостя, лично вышел навстречу, чтобы провести церемонию. Даосы вокруг поправили головные уборы, привели в порядок одежду и занялись внутренними делами, каждый занял свое место. Под звуки небесной музыки Дворец Шанцин выглядел невероятно умиротворенным. Господин Ма, мужчина по фамилии Ма, стоял лицом к статуе божества, выпрямившись посередине. Он сжал правую руку в кулак, левую положил поверх правой, совершил поклон от колен до бровей, всего восемь поклонов, и вознес молитвы алтарю. Линъюнь-цзы стоял с правой стороны и декламировал «Истинный Канон Великих Пещер Шанцин». С каждой прочитанной строкой даосы вокруг вторили ему в унисон. Церемония была торжественной и величественной, словно в обители бессмертных.

Маленький даос Цинчжу с детства ненавидел подобные церемонии и ритуалы. Он считал их обманом народа. Его наставник, напротив, полагал, что чистота сердца ученика, его отрешенность от внешнего мира, соответствует даосскому принципу спокойствия и невозмутимости. Раз ученик не желал учиться, он не настаивал. Вместо этого он обучал его даосским искусствам, тайным техникам, боевым навыкам и различным предсказательным искусствам.

Сегодня внезапно устроили церемонию благословения, и Цинчжу мог только остаться в стороне. Во-первых, ритуалы Школы Верхнего Дворца Чистоты отличались от ритуалов Дворца Тайцин. Во-вторых, Цинчжу никогда не репетировал с другими братьями-даосами, и любая ошибка с его стороны была бы неприемлема.

Примерно через полчаса все церемониальные обряды были завершены. Даосы выдохнули, вытерли пот со лбов и стали убирать свои вещи.

Господина Ма пригласили в тихую комнату с Линъюнь-цзы, чтобы выпить чаю. Цинчжу, не найдя больше развлечений, поправил свой длинный халат и уже собирался продолжить свою великую миссию по поиску вина и еды за пределами храма. Вдруг он услышал, как даосы, входящие и выходящие, обсуждали что-то: «Эта церемония благословения (название для даосских ритуалов, проводимых для благословения, благодарности, исцеления, продления жизни, подношения благоприятных знаков, молитвы о дожде, избавления от бед, поздравления с днем рождения и т. д., относятся к типу мирных церемоний) должна стоить немало», «На сколько вырастет зарплата в этом месяце?», «Этот старый верующий обладает необыкновенной аурой», «Раз настоятель сам подает ему чай, должно быть, пожертвованная сумма немаленькая».

Цинчжу насторожил уши. «Немаленькая пожертвованная сумма» — это он понимал. Господин Ма, устраивая такую грандиозную церемонию благословения, наверняка потратил немало пожертвований. «Старый верующий обладает необыкновенной аурой» — он это тоже заметил. Он не был похож на обычного человека, но приехал один, чтобы провести ритуал, что было несколько подозрительно. «Зарплата в этом месяце» — что это такое? В Затворнице Укрощения Тигров такого понятия не было. А у тех ребят из Дворца Тайцин? Если у них это есть, то почему у наставника и у меня нет? Почему я никогда не слышал об этом за все эти годы?

Цинчжу спрятался за углом навеса перед главного зала, выждал момент, схватил одного из своих знакомых младших даосов и оттащил его в сторону. Младший даос сначала испугался, но, увидев Цинчжу, поспешно поклонился:

— Дядя-наставник Цинчжу, вы меня чуть до смерти не напугали.

Мальчика звали Дэмин, ему было одиннадцать-двенадцать лет. Он был из потомков учеников Линъюнь-цзы и, по правилам секты, обращался к Цинчжу «дядя-наставник». Он был очень наивным и простодушным, в общем, немного глуповатым. За последние десять дней Цинчжу часто подшучивал над ним, разыгрывал его с помощью маленьких даосских техник.

Цинчжу сделал знак молчания, его лицо раскраснелось от смущения, и он спросил:

— Дэмин, дядя-наставник хочет тебя кое о чем спросить. Что это за «зарплата»?

Маленький даос Дэмин выглядел так, будто не мог поверить своим ушам, и удивленно спросил:

— Дядя-наставник, вы еще не получали зарплату? Она есть каждый месяц. Я не знаю, как в других храмах, но в нашем Дворце Шанцин каждый месяц в полнолуние (пятнадцатого числа каждого месяца) выдают немного денег, которые можно потратить на еду, новую обувь, новые носки. Я даже купил себе вертушку из бамбука. Только никому не говорите, что я вам это рассказал.

— Ты хочешь сказать, что она есть каждый месяц, и каждый в храме ее получает? Даже те, кто рубит дрова и разжигает огонь? — спросил Цинчжу, стиснув зубы.

Дэмин все время кивал, настороженно глядя на своего дядю-наставника, который, казалось, впадал в ярость, и инстинктивно прижал рукав. Уже конец апреля, скоро полнолуние, а у него в кармане осталось мало денег, и он ждал зарплату, чтобы купить сладостей.

Цинчжу приподнял брови и задумался. «Сколько лет я живу на горе Лаошань со своим наставником, с тех пор как себя помню? Можно сказать, что я числюсь в Дворце Тайцин. Как я мог никогда не слышать о зарплате? Хотя Затворница Укрощения Тигров находится в нескольких милях от Дворца Тайцин, но неужели за десять лет мне ни разу не выдали зарплату? Может быть…» — сердце Цинчжу екнуло. — «Неужели мой наставник все это время присваивал ее себе?»

Дэмин смотрел на своего дядю-наставника Цинчжу, который, погруженный в свои мысли, менял выражение лица, то нахмурившись, то улыбнувшись. Он немного занервничал и сказал:

— Маленький дядя-наставник, вы только недавно прибыли в Дворец Шанцин, я не знаю, сколько у вас зарплата. У меня всего один гуань в месяц, и мне едва хватает. Не зарись на мои деньги. — С этими словами он низко склонил голову и попытался сбежать.

Цинчжу протянул руку, положил ее на его маленькую голову и, крепко ущипнув за кончик носа, притворился сердитым:

— Что ты так мелочишься? Думаешь, дяде-наставнику нужны твои копейки? Ты так мелко мыслишь. Кто отвечает за зарплату? Твой дедушка-наставник Линъюнь? У дяди-наставника нет других намерений, просто хочу уточнить у него. Ты такой непослушный, еще и вертушки из бамбука покупаешь за деньги? Однажды, если будет время, дядя-наставник вырежет тебе несколько. Тратишь деньги впустую. Иди.

Отпустив Дэмина, Цинчжу почувствовал колебание. Он только что прибыл, не знаком с дядей-наставником Линъюнь-цзы, не сделал еще ничего для храма, а сразу просить о зарплате — это казалось неуместным, выглядело бы мелочно, и он не мог заставить себя попросить. Но если не спросить, то, кроме даосских техник и боевых навыков, его наставник ничему другому не учил, и он не мог придумать никакого способа заработка. Если он останется в Дворце Шанцин надолго, а деньги закончатся, то в Кайфэне будет очень трудно.

Пока он размышлял, привратник-даос подошел и сказал:

— Даос Цинчжу, настоятель вызывает вас. Есть важное дело для обсуждения.

Цинчжу как раз обдумывал, как бы ему обратиться к дяде-наставнику, и, услышав, что его зовет Линъюнь-цзы, покраснел. Он ответил и поспешно направился в тихую комнату за главным залом.

Линъюнь-цзы сидел на подушке в тихой комнате, скрестив ноги. Увидев спешащего Цинчжу, он оглядел его с ног до головы и рассмеялся:

— Племянник, не волнуйся. Садись скорее. Сегодня господин Ма привел тебя в храм?

Цинчжу сел, успокоился и ответил:

— После утренней службы мне было нечего делать, и я практиковался во дворе у входа. Я случайно встретил господина Ма. Он увидел, что мои боевые приемы неплохи, и мы разговорились. Я полагаю, он и хотел провести церемонию в храме. Я лишь указал ему путь.

— Очень хорошо, очень хорошо. Это добрая встреча. — Линъюнь-цзы погладил бороду и похвалил. — Племянник, ты в храме уже больше полумесяца. Я стар, силы уже не те, и я не удосужился спросить о твоем питании и содержании. Ты доволен жизнью в храме?

— Братья по ордену очень заботятся обо мне, благодарю вас за беспокойство, дядя-наставник. — В душе Цинчжу подумал: «Конечно, я не так доволен, как жил под Пиком Лаоцзюнь, где я мог выпить вина».

Линъюнь-цзы махнул рукой:

— Не говори пустых слов. В храме много разных людей, ты только приехал. Если что-то не так, просто скажи мне. Твой наставник, с его беспечным характером в молодости, наверняка не дал тебе достаточно денег на дорогу, когда ты спускался с горы.

Эти слова попали прямо в точку, Цинчжу естественно кивнул, но тут же почувствовал, что это неправильно, и быстро покачал головой, отрицая.

Линъюнь-цзы рассмеялся:

— Если он не заботится о тебе, я позабочусь. Иди в бухгалтерию, возьми десять гуань, купи себе новую одежду, смени этот головной убор, чтобы выглядеть прилично. Возьми свое дуди, сегодня вечером господин Ма пригласит тебя на ужин в город.

Глаза Цинчжу заблестели. «Вот это удача!» — подумал он.

http://tl.rulate.ru/book/190052/20171821