Готовый перевод From Dying Slave to Immortal: Critical Dual Cultivation System / Умирающий раб получил систему критов — теперь он бог: Глава 16

— Ваше Святейшество.

— Угу, найди место, где остановиться.

— Да.

Жить — так жить, вернуться домой — так вернуться домой, Гу Пин ясно понимал это.

Более того, он обнаружил, что плотность духовной энергии здесь была такой же высокой, как и на задней горе Сяо Цяньнин.

Культивация, естественно, должна была удваивать результат при половинных усилиях.

Он нашел место, чтобы медитировать и переработать накопленную в теле культивацию. Вчера он занимался парной культивацией с Су Мэй и Чу Юй почти десять раундов, и в его теле накопилось немало культивации. Однако, учитывая, что его двенадцатый уровень закалки ци был недостаточно прочным, ему пока нужно было медитировать для укрепления.

Через полдня.

Гу Пин принял две штуки гриба кровавого мозга и начал закалку тела.

Да, две штуки. Одновременно. Чем дальше культиваторы закаляли тело, тем больше ресурсов требовалось.

Раньше ему хватало одной штуки гриба, теперь одной уже не хватало.

Гриб провалился в желудок. Гу Пин, используя бушующую кровь, запустил «Формулу Закалки Тела», поднял огромный котел во дворе Чжао Цинхань, размахивая им с такой силой, что его старая, сгорбленная спина излучала ужасающую мощь.

Прошло несколько циклов.

Закалка тела прекратилась, кровь Гу Пина успокоилась. Как раз когда он собирался принять еще две штуки гриба,

Чжао Цинхань внезапно сказала: — Перестань пока закаляться, пойдем со мной повидаться с Учителем.

— Хм? Что это значит, Святая Дева?

— В твоей духовной силе есть великая тайна, которую я одна не могу разгадать, нужно, чтобы Учитель исследовал.

Гу Пин тут же занервничал.

Он стоял на месте, не произнося ни слова.

— Не волнуйся, я жизнью своей ручаюсь, Учитель не будет тебя затруднять. Наоборот, если твои таланты не подведут, эта встреча может стать для тебя великой удачей.

Гу Пин молча ощупал медальон Пика Девяти Пустот, который был у него в кармане.

Этот медальон мог не только открыть массивный массив Пика Девяти Пустот, но и мгновенно дать знать Цяньнин о его присутствии.

Если бы он столкнулся с опасностью, Цяньнин, вероятно, смогла бы прибыть в кратчайшие сроки.

Сейчас его главной опорой в секте Лунного Сияния была Цяньнин. Это придавало ему смелости убить ученика внутреннего двора Сюй Янь.

— Хорошо, тогда прошу Святую Деву.

Чжао Цинхань повела Гу Пина вверх по ступеням задней горы.

Вершина Пика Тяньшу терялась в облаках, ее не было видно даже в ночи. Это был первый раз, когда Гу Пин пришел на вершину горы после вступления в секту.

Вершина Холодной Луны, вечный лед отражал холодный лунный свет.

Вся гора сияла, словно сказочная страна, вырезанная из хрусталя.

Чжао Цинхань шагала по ступеням, ее белый халат не колыхался даже в ледяном ветру.

Гу Пин следовал за ней в трех шагах позади. Компас Сокрытия Дыхания в его рукаве слегка нагрелся.

Кто-то отчаянно пытался его исследовать!

Он поднял голову и увидел, что на вершине горы возвышается дворец, полностью построенный из вечного льда.

Ледяные сосульки, свисающие с краев крыши, переливались бледно-голубым светом под лунным сиянием.

— Учитель не любит шума, будь осторожен и сдержан, — внезапно остановилась Чжао Цинхань, ее голос стал еще холоднее, чем обычно.

Гу Пин поспешно склонил голову, соглашаясь.

Но в тот момент, когда он поднял глаза, он застыл на месте.

В конце ледяной лестницы, фигура приближалась, окутанная лунным светом.

Каждый раз, когда человек делал шаг, под его ногами расцветал ледяной лотос, а сверкающие лепестки, не успев упасть, рассеивались в духовную энергию.

Юэхуа Чжэньцзюнь.

Глава секты Лунного Сияния, чья сила была неизвестна, наставник Чжао Цинхань.

Гу Пин почувствовал, как дыхание перехватило.

Фигура, окутанная широким, струящимся, как лунный свет, платьем лунно-белого цвета, была даже более изящной и гармоничной, чем у Чжао Цинхань.

Ее волосы были длинными и тонкими, ниспадая до самых лодыжек.

Но самым захватывающим было ее лицо: брови — как дальние горы, покрытые тушью, глаза — как холодные пруды, полные звезд, губы — как красные точки на снегу. Это, несомненно, была красота, способная опрокинуть города и государства, но из-за серебряного лунного знака между бровями она выглядела неприступной.

Фея, спустившаяся с небес!

— Цинхань, это тот ученик, о котором ты говорила? — спросила Юэхуа Чжэньцзюнь.

Ее голос звучал так, словно исходил с девятого неба, каждое слово несло в себе подавление.

Чжао Цинхань поклонилась: — Отвечаю Учителю, это он. Ученица бездарна и боится не суметь защитить такого гения, поэтому прошу Учителя принять решение.

Гу Пин почувствовал, как божественное сознание, подобное ледяной воде, прошло по всему его телу. Инь и Ян ци в его теле самопроизвольно пришли в движение, сопротивляясь.

Это было неожиданно для Гу Пина!

Взгляд Юэхуа Чжэньцзюнь дрогнул.

Взмахом широкого рукава трое оказались в главном зале ледяного дворца.

Стены были сделаны из прозрачного льда, облака на вершине горы проносились мимо дворца, словно тонкая вуаль. В центре зала стояло изящное ледяное дерево, а на его ветвях висели ледяные колокольчики, которые тихо звенели на ветру.

Это все еще был мир людей?

— Покажи мне, — Юэхуа Чжэньцзюнь уселась на подушку из холодного нефрита под ледяным деревом, ее платье распустилось, как пролившийся лунный свет.

Чжао Цинхань повернулась к Гу Пину, подняла свою изящную руку и протянула ее к нему: — Передай мне свою духовную силу в мои меридианы.

У Гу Пина дернулся кадык.

Он осторожно положил кончики пальцев на изящное запястье Чжао Цинхань.

Кожа девушки была ледяной.

Он не смел распускаться, мобилизовав свою духовную силу. Как только Инь и Ян ци коснулись кожи, подобной застывшему жиру, они, словно ручей, впадающий в море, сплелись и слились с Иньской духовной силой Чжао Цинхань.

Температура вокруг них резко упала, но ни Чжао Цинхань, ни Гу Пин не почувствовали холода.

Юэхуа Чжэньцзюнь внезапно встала.

Она шагнула перед Гу Пином, ее нефритовый палец коснулся его точки между бровей: — Не сопротивляйся.

Гу Пин даже не успел отреагировать.

Не говоря уже о сопротивлении.

Он почувствовал, как обширная, как океан, духовная сила хлынула в его меридианы. Инь и Ян ци повсюду отступали. Духовная сила задержалась на мгновение в его даньтяне, а затем отступила, как прилив.

Когда Юэхуа Чжэньцзюнь убрала палец, на его кончике скопилась нить Инь-Ян ци.

— Инь и Ян в гармонии, рождают и питают друг друга… — Юэхуа Чжэньцзюнь смотрела на духовную силу на кончике пальца, в ее глазах перевернулись галактики. Она не смотрела на Гу Пина, а вместо этого посмотрела на свою ученицу: — Цинхань, ты знаешь, что это значит?

Чжао Цинхань склонила голову: — Ученица глупа, знает только, что его духовная сила может помочь мне прорваться сквозь узкое место. Та нить Ян ци, что вернулась, стоит мне одного дня упорной тренировки.

Юэхуа Чжэньцзюнь внезапно рассмеялась. Этот смех был подобен таянию ледников, и все ледяные колокольчики во дворце зазвенели.

Когда она обернулась, подол ее платья раскрылся в идеальной дуге.

Там, где ее нефритовая нога ступала по земле, расцветали ледяные лотосы: — Это далеко не все. Если этот ребенок достигнет стадии Зарождающейся Души, однократное парное культивирование с ним даст 50 лет культивации.

Чжао Цинхань была поражена, ее сердце дрогнуло.

Она, кажется, о чем-то задумалась.

Она снова поспешно склонила голову.

Такая скорость культивации была просто ужасающей.

Со спины Гу Пина катился холодный пот.

Он украдкой взглянул на Чжао Цинхань, но увидел, что уши Святой Девы почему-то покраснели, а длинные ресницы опустились, скрывая необычный блеск в ее глазах.

— Еще более ценно то…

— Юэхуа Чжэньцзюнь снова заговорила, внезапно взмахнув рукавом. Барьер, подобный лунному свету, окутал их троих: — Его духовная сила может гармонизировать все законы мира. Зловещая аура демонической культивации, золотой свет буддизма, фиолетовая ци даосизма — все это может сосуществовать в его теле.

Она подняла нефритовый палец, и серебряный луч вонзился в грудь Гу Пина.

Гу Пин издал тихий стон. Он почувствовал, как Инь и Ян ци в его теле внезапно закипели, разлагая и поглощая эту внешнюю духовную силу, превращая ее в более чистую собственную культивацию.

Взгляд Юэхуа Чжэньцзюнь ярко вспыхнул: — Как и ожидалось!

Она повернулась к Чжао Цинхань, ее голос, редко приобретая нотку нетерпения, сказал: — Цинхань, ты помнишь, в древние времена существовало телосложение, которое могло поглощать все сущее в небесах и на земле как питательные вещества?

Чжао Цинхань нахмурилась, а через мгновение расслабилась: — Учитель имеет в виду… Телосложение Созидания?

— Нет. — Юэхуа Чжэньцзюнь смотрела на Гу Пина, ее взгляд был настолько горячим, что казалось, будто Гу Пин вот-вот будет насквозь пронзен. — Хотя Телосложение Созидания редко, но существуют и другие демонические типы. В древние времена только одно телосложение могло считаться королем, и это было Инь-Ян Святое Тело, более редкое, чем Телосложение Созидания. Исторически известное как Хаотичное Святое Тело.

Во дворце на мгновение воцарилась тишина, слышался лишь легкий звон ледяных колокольчиков.

Сердце Гу Пина колотилось, как барабан. Он никогда не думал, что его телосложение будет раскрыто без всяких секретов в глазах Юэхуа Чжэньцзюнь.

Компас Сокрытия Дыхания в рукаве нагревался, постоянно напоминая ему об опасности ситуации.

Он горько усмехнулся про себя, этот компас не всегда был полезен.

Юэхуа Чжэньцзюнь внезапно взмахнула рукавом, три кристалла льда образовались в воздухе и пронзили Гу Пина в точку между бровей, сердце и даньтянь — это был смертельный удар «Три Бедствия Ледяной Души» для культиватора Зарождающейся Души!

Зрачки Гу Пина сузились, но Инь и Ян ци в его теле самопроизвольно хлынули наруши, образуя на поверхности тела черно-белый переливающийся барьер.

Кристаллы льда, проникнув в барьер на три дюйма, дальше продвинуться не смогли и медленно растворялись, превращаясь в духовную энергию, которая питала его самого.

— Хорошо!

Юэхуа Чжэньцзюнь кивнула, звезды в ее глазах перевернулись, ее широкие рукава развевались, и она уже появилась перед Гу Пином.

Ее нефритовый палец коснулся его макушки, и Гу Пин почувствовал, как обширное божественное сознание хлынуло в него. Вся его жизнь, воспоминания развернулись, как свиток.

Его душу обыскивали.

Но он не мог изменить этот факт ни на йоту.

Такова была слабость.

Шестьдесят пять лет скитаний, тридцать лет смиренной жизни в секте Лунного Сияния, но в момент смертельной опасности телосложение претерпело трансформацию, образ согбенной спины, поливающий землю в духовном поле, хитрость приведения в равновесие духовного удобрения с помощью Инь и Ян ци…

Когда Юэхуа Чжэньцзюнь убрала палец.

Она часто кивала.

— Не волнуйся, этот обыск души не причинит тебе никакого вреда, это лишь для проверки, являешься ли ты членом нашей секты Лунного Сияния. Все твои прошлые обиды и привязанности мне не интересны. Только на этот раз, в будущем никто не сможет обыскивать твою душу.

Она снова повернулась к Чжао Цинхань и сказала: — Цинхань, ты знаешь, когда в последний раз я видела такой характер? Это было триста лет назад, когда тот бессмертный меча вознесся.

Гу Пин все еще лежал на земле, не смея двигаться. Внезапно сверху раздался голос, подобный звуку бьющихся о нефрит родников: — Гу Пин, желаешь ли ты стать моим учеником?

Все ледяные колокольчики во дворце зазвенели без ветра, Чжао Цинхань резко подняла голову.

За триста лет это был первый раз, когда Учитель лично принял ученика!

Гу Пин тоже был в шоке.

Он немедленно тяжело поклонился, лоб коснулся ледяной поверхности: — Ученик в смятении! Просто… — он горько усмехнулся, коснувшись морщин на своем лице, — такое дряблое тело…

— Глупость! — внезапно резко отчитала Юэхуа Чжэньцзюнь, температура во дворце резко упала.

Она сосредоточила нить лунного света на кончике пальца и послала ее в точку между бровей Гу Пина. Его старое лицо, казалось, расправлялось с видимой скоростью, и за мгновение он помолодел более чем на 20 лет.

На вид он стал красивым культиватором лет 35.

— Если Инь-Ян Святое Тело достигнет совершенства, оно сможет достичь долголетия. С сегодняшнего дня ты будешь культивировать «Формулу Трансформации Тай-инь» каждый день в час Чэнь, не останавливайся и в «Истинной Технике Яростного Солнца», которую ты уже тайно культивируешь. Если что-то непонятно, спроси у своей старшей сестры, а если все еще непонятно, приходи ко мне.

Лицо Гу Пина выглядело немного неловко.

Он действительно тайно культивировал «Истинную Технику Яростного Солнца» из Солнечной Секты.

И теперь это было разоблачено.

Ему было действительно неловко.

— Благодарю Учителя.

Юэхуа Чжэньцзюнь легко коснулась пальцем, и луч света вошел в его разум — это была «Формула Трансформации Тай-инь». Рядом с ним появился еще один медальон.

— Этот медальон — мой пропуск. Имея его, нет места в секте Лунного Сияния, куда ты не сможешь пойти. Если столкнешься с опасностью, активируй этот медальон, и я смогу прийти и спасти твою жизнь.

— Да, благодарю Учителя.

Гу Пин почувствовал облегчение. Вот оно, чувство принадлежности к секте? Это было слишком здорово.

Чжао Цинхань наблюдала за метаморфозой Гу Пина, его белые волосы, становящиеся черными, ее обычно холодный взгляд дрогнул.

Он всегда был стар, а теперь внезапно помолодел так сильно, выглядел весьма привлекательно.

И в этот раз, при встрече с Учителем, обычно скупая Учитель, как только увидела его, тут же передала ему «Формулу Трансформации Тай-инь».

Это заставило ее на мгновение потерять сознание.

Насколько же сильно Учитель любит этого Гу Пина!

Но тут она увидела, как Учитель внезапно повернулась, лунный знак между ее бровями ярко засветился серебром, и три луча света вошли в их брови: — Это дело вы двое должны принять близко к сердцу, дать клятву. Если хоть слово просочится наружу, Гу Пин, ты умрешь без сомнения, и вся наша секта погибнет. Цинхань, с сегодняшнего дня ты будешь тренироваться с ним на Пике Холодной Луны.

— Ученик помнит!

Гу Пин и Чжао Цинхань ответили одновременно.

Она повернулась и пошла к выходу из дворца, там, где проносился подол ее платья, на ледяном полу росли снежные лотосы: — Цинхань, на Великом Собрании Секты через полгода я хочу видеть его культивацию не ниже Золотой Ядра.

Не успели слова утихнуть, как ее фигура превратилась в поток света и растворилась в море облаков.

Чжао Цинхань глубоко вздохнула. Повернувшись, она увидела, что Гу Пин задумчиво смотрит в направлении, где исчезла Юэхуа Чжэньцзюнь.

Ее взгляд похолодел, она сосредоточила ледяной кристалл на кончике пальца и щелкнула его по лбу: — Еще смотри, и я заморожу твои глаза в ледяные бусины.

Гу Пин поспешно вернулся к своим мыслям, но заметил, что легкий румянец на ухе Святой Девы еще не сошел.

Ледяное дерево покачивалось. Он вдруг почувствовал, что лед и снег на Пике Холодной Луны, кажется, уже не так холодны.

Лестница вниз. Гу Пин на этот раз спускался вместе с Чжао Цинхань.

— Если есть что сказать, говори прямо. Теперь, когда ты называешь меня старшей сестрой, я все расскажу.

Чжао Цинхань посмотрела на Гу Пина, который хотел что-то сказать, но не осмеливался.

— Старшая сестра, тогда я скажу. Только, пожалуйста, не сердись.

— Говори, я не такая узколобая, как ты думаешь. — Она оглянулась, ее черты были холодны.

Гу Пин, запинаясь, сказал: — Старшая сестра, я хочу, чтобы ты стала моей дао-спутницей.

Шаги Чжао Цинхань остановились, она наклонила голову и посмотрела на него, недоверчиво спросив: — Что ты сказал?

— Наглец!

Ее лицо мгновенно стало ледяным.

Она изначально думала, как помочь Учителю обучать этого младшего брата, а теперь вот что. Она думала о том, как быть хорошей старшей сестрой, а он уже думал о том, чтобы сделать ее своей дао-спутницей!

Что за возмутительно!

— Старшая сестра, ты же сказала, что не будешь сердиться.

Лицо Гу Пина выглядело неловко.

— Я…

Чжао Цинхань скрипнула зубами, но ее белые уши покраснели.

Гу Пин, заметив это, решил подлить масла в огонь.

— Старшая сестра! — он заговорил, голос был низким, но искренним. — Я знаю, что у тебя холодный характер, и ты не любишь мирские привязанности, но путь культивации долог, и идти одному слишком одиноко.

Чжао Цинхань подняла глаза, ее взгляд был словно иней. Она хотела его отругать, но, помня о своем имидже, хотела ударить, но она уже сказала, что не будет сердиться.

Гу Пин продолжил: — Хотя моя культивация пока неглубока, мое телосложение особенное. Инь и Ян ци могут помочь тебе гармонизировать твою Иньскую духовную силу, что удвоит результат культивации. Если мы станем дао-спутниками, мы не только сможем совместно постигать Великое Дао, но и восполнять недостатки друг друга.

Он сделал паузу, его взгляд был искренним: — Более того, на тебе лежит тяжелая ответственность перед сектой. Если будет кто-то, кто сможет разделить ее с тобой, разве это не будет лучше? Я хочу быть твоей помощью, а не обузой.

Чжао Цинхань нахмурилась и закрыла глаза.

Гу Пин, увидев это, тихо сказал: — Ты сказала, что моя духовная сила может помочь тебе прорваться сквозь узкое место. Если мы будем сопровождать друг друга долгое время, твоя скорость культивации, несомненно, возрастет. А я готов посвятить оставшуюся жизнь защите тебя.

— Замолчи!

Чжао Цинхань тут же крикнула, чтобы он остановился. Эти слова, оказывается, могли поколебать ее сердце!

Что за возмутительно!

Гу Пин протянул руку, Инь и Ян ци в его ладони текли, мягко и всеобъемлюще: — Старшая сестра, путь к Великому Дао прямо перед нами. То, чего другие отчаянно добиваются, как Зарождающаяся Душа и Превращение Тела, для меня — дело одного взмаха пальцев. С моей помощью твой прорыв в царство станет стремительным, это то, чему завидуют многие!

Взгляд Чжао Цинхань дрогнул. Прошло долгое время, и она спокойно сказала: — Младший брат, больше никогда не говори об этом. Я не соглашусь. В этой жизни в культивации я уже не желаю иметь дело с любовными отношениями между мужчиной и женщиной.

Они посмотрели друг на друга.

Гу Пин вздохнул.

— Хорошо, тогда я желаю старшей сестре беспрепятственного пути к бессмертию, полного становления бессмертным, без единого узкого места.

Эти слова разозлили Чжао Цинхань до зубов.

У кого в культивации нет узких мест?

Думает, что все как ты, да!

Она глубоко вздохнула: — Младший брат, ты можешь говорить со мной откровенно, но никому не говори этих слов снаружи. Хотя я презираю Лю Чанцина, его методы жестоки. Не позволяй ему заметить твои мысли… ведь твоя культивация сейчас еще слаба.

— Да, благодарю за заботу, старшая сестра.

Взгляд Гу Пина был горячим.

Чжао Цинхань горько вздохнула. Почему-то после отказа Гу Пину ее сердце почувствовало некоторую пустоту.

Ведь это было Хаотичное Святое Тело.

В истории был только один такой случай.

Если бы можно было стать дао-спутником Хаотичного Святого Тела… Но, подумав о распутном виде Гу Пина, который легко занимался парной культивацией с женщинами-культиваторами, она вздохнула.

— Ты должен достичь Золотого Ядра в течение года. Если не сможешь, я тебя накажу!

— она злобно сказала.

Гу Пин безразлично кивнул: — Понял, всего лишь Золотое Ядро. Если старшая сестра пожелает отдать мне Истинный Инь тела, не говоря уже о Золотом Ядре, даже Зарождающаяся Душа возможна.

— Наглец, что за безобразие!

Чжао Цинхань была в ярости.

Как Святая Дева секты Лунного Сияния, мужчины-культиваторы всегда только мечтали о ней, никто не осмеливался высказать свои мысли вслух.

Этот Гу Пин просто беспределен.

На этот раз она наконец не выдержала.

Не успели слова утихнуть, как температура на ступенях резко упала, и лед распространился по земле, мгновенно заморозив подол одежды Гу Пина.

В глазах Чжао Цинхань вспыхнул холодный блеск, ее голос был пронизывающе холодным: — Раз ты выбрал оскорбить меня, то должен испытать последствия!

Гу Пин не отступил, а наоборот, шагнул вперед. Инь и Ян ци текли в его теле, разбивая лед. — Старшая сестра, зачем так сердиться? Это Учитель велел тебе помогать мне в культивации. Если мы сможем сделать что-то хорошее, я тоже смогу помочь старшей сестре прорваться сквозь узкое место. Мы оба выиграем…

— Старшая сестра, ты же не хочешь видеть, как другие гении обгонят тебя и превзойдут в культивации.

— Ищешь смерти!

Чжао Цинхань внезапно вскочила, махнула изящной рукой, и меч ци из черного льда метнулся прямо к лицу Гу Пина!

Она намеренно подавила свою культивацию до ранней стадии Закалки Основы, просто чтобы преподать урок этому самонадеянному младшему брату.

Гу Пин увернулся, Красный Пламенный Меч внезапно выскользнул из ножен, лезвие вспыхнуло обжигающим пламенем и столкнулось с ледяным мечом, разбрызгивая искры льда и огня. Он усмехнулся: — Если старшая сестра действительно хочет наказать ученика, такой силы недостаточно.

Взгляд Чжао Цинхань стал серьезнее, меч стал внезапно острым. Ледяные кристаллы обрушились, как ливень, каждый удар направлен в жизненно важные точки Гу Пина.

Однако Гу Пин двигался, как призрак, его удар меча, окутанный Инь и Ян ци, рассеивал ее атаки одну за другой.

После тридцати раундов Чжао Цинхань сражалась все более удивленно. Она не могла подавить этого старика на стадии Закалки Ци!

— Ты скрываешь свою силу? — холодно спросила она, одновременно незаметно повышая свою культивацию до второго уровня Закалки Основы. Сила меча из черного льда резко возросла, на земле образовались острые ледяные шипы, которые кололи Гу Пина со всех сторон.

Гу Пин громко рассмеялся, его удар меча был подобен дракону, Красное Пламя и Инь и Ян ци смешались, уничтожая все ледяные шипы: — Ученик не смеет скрывать! Просто старшая сестра недооценила это Инь-Ян Святое Тело!

Чжао Цинхань наконец разозлилась. Она сложила пальцы, и последняя форма Методики Меча Холодной Луны — «Замерзшее Небо, Уничтожение» — внезапно взорвалась!

Ее культивация была доведена до третьего уровня Закалки Основы. Меч ци превратился в стометрового ледяного феникса, который с ревом бросился на Гу Пина.

Гу Пин нахмурился, но не отступил.

Он издал низкий рев, накопленная Инь и Ян духовная сила безумно хлынула в Красный Пламенный Меч, руны на лезвии сияли, как горящее солнце, и он яростно рассек ледяного феникса.

— Бум!

Взрывная волна разнеслась, весь горный пик сильно затрясся.

http://tl.rulate.ru/book/190015/19215367