Готовый перевод Cauldron System: From Rags to Immortal Alchemist / Котелок с небес — от нищеты до вершины алхимии: Глава 12

Тьма в глубине шахты казалась осязаемой, липко обволакивая каждую клеточку кожи. Руки Чжан Ицюня, сжимавшие кирку из черного железа, давно покрылись кровавыми мозолями, гной и ржавчина сплелись в твердые струпья на ладонях.

Правая рука ощущала, как Кольца, запирающие дух, сжимаются с каждым взмахом кирки, тонкие руны вспыхивали и гасли, словно змеиный язык.— Не сдашь двадцать цзиней сырой руды к часу Сю (19-21), вся бригада пойдет на корм червю, пожирающему сердце! — кнут надсмотрщика хлестнул по каменной стене, осыпая щебнем.

В добычной бригаде из тридцати семи человек трое сгорбленных уже рухнули в углу шахты. Чжан Ицюнь узнал одноглазого старика с краю — еще вчера он учил его распознавать прожилки слюды в породе.

Сейчас грудь старика едва вздымалась, а шею покрывали темно-фиолетовые вены — верный признак метки червя.

— Новенький, помоги. — Бородатый силач, весь в угольной пыли, толкнул Чжан Ицюня плечом, намекая, чтобы тот помог поднять сырую руду, вдвое выше человеческого роста. Таким был неписаный закон бригады: новички должны были помогать старикам с их нормой.

Чжан Ицюнь притворился неуклюжим, нарочно пиная сапогом помеченный камень в расщелину. Это был седьмой камень; по направлению к вентиляционному отверстию, каждые десять шагов был спрятан кусочек светящегося мха. Когда надсмотрщик с фонарем проходил мимо, эти неприметные огоньки складывались в указатели пути к спасению.

— Чего копаешься! — кнут обрушился сверху.

Юноша споткнулся и упал, затылком сильно ударившись о выступающий кристалл. В тот миг, когда теплая кровь пропитала воротник, он успел сунуть в трещину в стене украденный из рукава кусочек руды.

Эти темно-красные, словно застывшая кровь, осколки сырой руды были тем самым «кровавым камнем», который Старейшина Ли кровью написал на стене, прежде чем потерять сознание.

Глубокой ночью из шахты доносилось мерное дыхание спящих. Чжан Ицюнь свернулся клубком на влажной соломенной подстилке, кончиками пальцев ощупывая вмятины на внутренней стороне Колец, запирающих дух.

За семь дней он испробовал семнадцать способов: бил киркой, разъедал кислотой, даже рисковал, поднося к ним подземный огонь, но лишь оставлял слабые белые следы на поверхности железа.

— Хочешь это? — хриплый голос прозвучал у самого уха.

Чжан Ицюнь напрягся всем телом, повернулся и встретился взглядом с мутными, невидящими глазами. Старый рудокоп, который должен был уже умереть, сидел рядом, раскрыв сухую ладонь, на которой лежал темно-красный осколок — тот самый кровавый камень, что он спрятал днем!

— Не бойся… — старик издал звук, похожий на скрип меха, — Я Сюй Сань, проторчал в этом проклятом месте двадцать лет. — Он ногтем сковырнул поверхность кровавого камня, отделив несколько темно-красных крошек, — Это называется «са-кристалл», обычные культиваторы его избегают, но для тебя…

Кольца, запирающие дух, внезапно задрожали, и Чжан Ицюнь почувствовал, как в его даньтяне разливается теплый поток. Сюй Сань прижал крошки к его запястью, и Кольца, запирающие дух, с мерцающими на них рунами, вспыхнули зловещим кровяным светом.

— Ци са разъедает меридианы, яд против яда.— Одинокий глаз старика сверкнул в темноте, — Каждый день в час Змеи (21:00–23:00) ци са в жилах достигает пика, тогда…

Пронзительный вой внезапно разорвал тьму. Два надсмотрщика протащили окровавленный труп, из мешка для зверей на поясе которых доносились возбужденные визги червей, пожирающих сердце. Сюй Сань, словно геккон, прижался к стене и исчез, оставив в ладони Чжан Ицюня половину кровавого камня, который обжигал.

На следующий день, занимаясь добычей, юноша намеренно выбрал боковую штольню, прилегающую к жиле. Кирка из черного железа вгрызалась в темно-красную породу, раня ладонь, но каждый кровавый камень, попадавший в руку, делал Кольца, запирающие дух, все горячее. В три четверти дня он, под предлогом похода в уборную, проскользнул в заброшенную штольню и прижал пять кровавых камней к груди.

Слабое ощущение от Котелка Небес и Земли появилось, как ниточка. Внутри котла треснуло пространство, и выпал кусок вяленого мяса носорога. Чжан Ицюнь жадно рвал и глотал, ощущая давно забытую духовную энергию, прорывающуюся под давлением Колец, запирающих дух.Он направил этот поток духовной энергии на точку Шаошан (ручеек в малом) на правом предплечье — Сюй Сань был прав, ци са, преобразованная кровавым камнем, разъедала запреты Колец, запирающих дух.

— Бах! —

Кожаный сапог надсмотрщика ударил в бок, и Чжан Ицюнь выплюнул кровь с кусочками мяса. Крепкий надсмотрщик поднял его испачканный кровью халат, сузив свои треугольные глаза: — Прятал еду? — Грубые пальцы полезли под халат, но нащупали лишь полную горсть каменных крошек.

— Я… я пробовал руду… — дрожащим голосом юноша протянул крошки кровавого камня, — У этого камня особый цвет…

— Проклятая дрянь! — надсмотрщик брезгливо оттолкнул его, — Еще раз увижу этот кровавый са-кристалл, руки тебе отрублю!

Чжан Ицюнь лежал на земле, тяжело кашляя, но уголки его губ изогнулись в улыбке. Когда надсмотрщик коснулся кровавого камня, черви в мешке для зверей на его поясе явно впали в панику. Это открытие напомнило ему слова Старейшины Ли: все сущее имеет своего противника, и яд всегда имеет противоядие в пределах семи шагов.

В полночь тринадцатого дня из Колец, запирающих дух, послышался тихий «щелчок». Чжан Ицюнь направил последнюю нить ци са в даньтянь, и стальной круг с треском разошелся на полпальца. Он осторожно приложил трещину к выступу на стене и резко надавил —

— Хрясь! —

Звонкий треск разлетелся в мертвой тишине шахты. Чжан Ицюнь замер, и лишь когда убедился, что храп надсмотрщиков не прервался, дрожащими руками снял оковы. Давно забытая духовная сила хлынула, как тающий весенний ручей; хоть и слабая, но достаточная, чтобы открыть пространство внутри котла.

Три травы для остановки кровотечения, полбутылки порошка для выведения яда, а также «Карта Земельных Вет», которую Старейшина Ли сунул ему перед тем, как потерять сознание. Чжан Ицюнь, при свете светящегося мха, внимательно изучил карту и обнаружил, что «Шахта №3», где они находились, была отмечена пятью красными иероглифами: «Древнее Поле Битвы - Скопление Инь-Скверны».

— Так вот оно что… — юноша погладил разводы кровавого камня на стене; эти темно-красные прожилки были явно высохшей кровью.

Восемьсот лет назад здесь произошла битва между добром и злом, бесчисленные культиваторы пали, их обида проникла в жилы, породив кровавый камень. А Котелок Небес и Земли жадно поглощал эту энергию обиды и скверны.

На следующий день на работу Чжан Ицюнь нарочно выбрал самый отдаленный слой. Кирка из черного железа каждый раз падала точно в узел жилы кровавого камня.

Когда надсмотрщики проходили мимо, он стирал светящиеся метки с земли подошвами; когда проходили другие шахтеры, он притворялся, что силы оставили его, и садился, задыхаясь.

Когда тридцать шестой кровавый камень был помещен в котел, произошло нечто неожиданное. Котел внезапно затрясся, кровавая ци са свернулась в спираль, закрутив кирку из черного железа из угла.Ржавый наконечник кирки, промытый ци са, засиял призрачным светом, а на древке кирки появились два древних (чжуаньшу) — «Чжэнь Юэ».

В тот момент, когда Чжан Ицюнь схватил древко, безграничная информация хлынула в его сознание: это было магическое оружие предводителя восстания рабов восемьсот лет назад!Тогда этот культиватор Золотого Ядра, используя эту кирку, пробил триста чжан (мера длины, примерно 3.33 метра) каменной породы и вывел три тысячи рабов на свободу…

— Парень! — Сюй Сань появился как призрак, его одинокий глаз не сводил взгляда с кирки Чжэнь Юэ, — Через семь дней, в ночь от полнолуния до новолуния, ци са жилы пробьет запрет в юго-восточном углу.— Сухая рука указала на неприметную трещину в стене, — Там спрятан древний путь к отступлению, твоей драгоценной киркой ты сможешь пробить как минимум семь чи (мера длины).

У Чжан Ицюня похолодел позвоночник — откуда этот старик знает о его плане? Он уже собирался спросить, как издалека внезапно послышался крик надсмотрщика. Сюй Сань мелькнул и исчез, оставив лишь медленно шевелящиеся кровяные письмена на стене:

— Хочешь жить, забирай всех рабов.

Конец главы

http://tl.rulate.ru/book/189708/18983067