Готовый перевод Heretic Bishop: The More I Sin, The Stronger I Become / Еретик-епископ: чем больше грешу, тем сильнее становлюсь: Глава 6

— Съешь это, и ты сможешь узреть Бога Святого Света.

Видя недоумение Анны, Баретт пожал плечами: — Ладно, верить или нет — твоё дело.

Сказав это, он собрался убрать пилюлю.

В тот миг, когда пальцы Баретта почти сомкнулись на серебряной крышке.

— Постой.

Голос Анны звучал сухо, но в нём сквозила неоспоримая торопливость.

Одновременно с этим золотые дуги, что до этого витали вокруг неё, издавая скрежещущие звуки, будто оборвали провод — мгновенно погасли.

Она решительно шагнула вперёд, подойдя к Баретту: — Отдай мне.

— Поскольку ты сказал, что это посредник божественного откровения, я, как монахиня епархии, обязана... проверить подлинность.

Баретт смотрел на протянутую перед ним руку.

Рука была длинной, бледной, и сейчас слегка подрагивала.

Нескрываемая радость на мгновение мелькнула на его лице, но он тут же искусно её спрятал, лишь показав вид «утешения».

— Разумеется, монахиня.

Он закрыл шкатулку и передал её Анне.

Анна осторожно положила шкатулку в карман: — Итак, вице-председатель Баретт, какое же божественное откровение вы получили?

— Что заставило вас пойти на такое?

Баретт элегантно взял столовый нож и отрезал жирную ножку от жареной до золотистой корочки целой курицы.

Он положил эту ножку на пустую тарелку и протянул Анне:

— Бог сказал, что Он скоро уснёт, и люди должны научиться жить без Бога. А Пепельный Район — это то, что Бог оставил, чтобы посмотреть, как люди справятся с бедствиями в Его отсутствие...

— Хлоп—!!!

Звонкий треск прервал слова Баретта.

Изящная фарфоровая тарелка была с силой смахнута Анной и с грохотом разбилась о стену.

Золотистая, хрустящая, ещё шипящая от жира куриная ножка, прокатившись пару раз по полу, оставляя уродливый жирный след, остановилась у ног Баретта.

— Чушь! Как Бог Святого Света мог допустить гибель стольких людей ради такой ерунды?

— К тому же, какое отношение это имеет к тому, что вы делали?

Баретт не выказал гнева, лишь поднял голову и, по-прежнему улыбаясь, сказал: — Процветание должно быть возрождено из руин. Только отказавшись от веры, они смогут научиться жить на этой пустоши.

— Если не верите, съешьте эту пилюлю, и узнаете.

— Знаете, почему Империя заблокировала этот район? Потому что они уже знают об этом.

— Эту пилюлю я случайно получил от одного алхимика из Святого Города. Всего их было две. Я съел одну, это последняя...

Услышав это, Анна словно пораженная громом, застыла.

Святой Город знает...

Поэтому они и прислали сюда такого епископа...

И первое, что сказал этот епископ, было: Бог пал...

...

Тем временем, недалеко от Отеля 'Золотая Роза', Гидис мысленно буркнул:

Что происходит? Почему нет движения? Думал, эта девчонка перебьёт всех ублюдков.

Кстати, судя по её виду, она не должна быть мягкосердечной.

Чёрт, вот бы мне боевую магию. Эта естественная магия больше похожа на целителя из прошлой игры...

Вдруг пришло системное сообщение.

[Святые очки +300]

Гидис замер. Откуда столько?

Раньше они росли по 0.5 или 1 очку, а тут сразу 300.

Похоже, кто-то очень набожный что-то изменил.

Неужели Анна?

[Обнаружено, что святые очки хозяина достигли порогового значения...]

[Можно извлечь случайный тип магии]

[Вы хотите извлечь сейчас?]

[Внимание, первые два извлечения магии по специальной цене. После извлечения, получение других типов магии будет стоить больше святых очков.]

Увидев сообщение системы, Гидис снова улыбнулся.

Специальная цена, как раз то, что нужно. Посмотрим, какие способности получится вытащить на этот раз.

Гидис, не колеблясь, ответил про себя: извлечь.

[Вы получили пламя Бога Солнца и Истины]

[Атрибут магии: Огонь]

[Полученный навык: Пламя Солнца]

[Может преобразовывать магию в обжигающее пламя]

Гидис мгновенно почувствовал поток обжигающей магии, хлынувший в его сердце.

Этот жар не обжигал его внутренности, а наоборот, словно концентрированный сердечный стимулятор, делал каждое его сердцебиение сильным и мощным.

[Ваше сердце усилено пламенем Бога Солнца, получена сверхъестественная способность кровоснабжения]

Гидис ощутил изменения в своём теле, и улыбка на его губах стала ещё шире.

Он поднял правую руку, и по его мысленному приказу,

Красное пламя мгновенно вспыхнуло в его ладони.

— Ай-яй-яй, теперь у меня наконец-то есть магия для противостояния врагам.

Глава 14. Вы должны преклониться.

Неизвестно, затронули ли слова Баретта какой-то нерв в душе Анны, или же недавнее интенсивное использование магии ещё больше усугубило её ещё не восстановившееся тело.

Баретт перед её глазами вдруг стал расплываться, его улыбающееся лицо начало искажаться, вытягиваться, и, наконец, раздвоилось.

Анна с усилием мотнула головой, но двойное изображение не исчезало.

Но она знала, что не может упасть здесь.

— Эти ваши бредни... оставьте их для своих подчинённых.

— Я проверю состав пилюли. Если выяснится, что она фальшивая, я превращу вас в уголёк от имени Бога Святого Света.

Сказав это угрожающее слово, Анна развернулась, чтобы уйти.

Но едва сделав два шага, она почувствовала, что мир вокруг неё начал вращаться.

В одно мгновение тьма, словно прилив, хлынула со всех сторон, поглощая всё её сознание.

— Бум.

Хрупкая фигурка Анны безвольно упала на пол, издав глухой звук.

Баретт с недоумением посмотрел на упавшую Анну, нахмурившись.

Хм...?

Что случилось?

Она же ещё не съела эту пилюлю?

На самом деле, эта пилюля была не средством для общения с богами, а мощным снотворным, способным погрузить пользователя в сон на целый день.

Он знал, что Анна наверняка не станет есть пилюлю здесь, а обязательно вернётся в церковь.

Ведь какая набожная монахиня не позарится на божественное откровение, услышанное собственными ушами? Даже малейший шанс — и она им воспользуется.

А божественное откровение, о котором говорил Баретт, было им самим выдумано.

Цель была в том, чтобы Анна захотела лично проверить его.

Как только Анна съест пилюлю, даже если она будет в церкви, Баретт был уверен, что сможет похитить её. Ведь в церкви теперь есть старик.

А, нет. Ещё есть новый епископ.

Но и этого епископа он не принимал во внимание. Какой серьёзный епископ может быть сослан сюда в такое время?

Баретт медленно подошёл к Анне и осторожно спросил: — Сестра Анна...

Ответа не последовало.

Анна лежала на ковре, словно марионетка с оборванными нитями. Лишь слабое движение грудной клетки свидетельствовало о том, что она жива.

Баретт прищурился и слегка подтолкнул Анну в голень носком кожаного ботинка.

По-прежнему никакой реакции.

— Ха...

Напряжённые нервы Баретта мгновенно расслабились, а затем его охватил безудержный смех.

— Ха-ха-ха, отлично, отлично! Похоже, магия иссякла. Это мне только на руку, не придётся тащить людей в церковь.

Он присел, медленно протягивая руку к вороту монашеского одеяния Анны. Его пальцы слегка дрожали, не от волнения, а от крайнего возбуждения.

— Обычно вы держите себя высокомерно, недоступно, с видом святой невинности...

— Но разве вы не моя сейчас?

Баретт облизнул губы, и как только его пальцы почти коснулись её белоснежной ключицы —

— Бум—!!!

Оглушительный грохот прокатился по полу снизу.

Баретт нахмурился. Не успел он о чём-либо подумать, как тут же раздался ещё один грохот.

— Чёрт, что там внизу делают эти никчёмные?

Он взглянул на Анну, лукаво улыбнулся: — Детка, похоже, твоя магия иссякла надолго. Я сначала разберусь с этими никчёмными внизу, а потом вернусь, чтобы насладиться тобой.

Сказав это, он встал, нетерпеливо поправил воротник и решительно направился к двери.

Но когда он снова встал у перил второго этажа и окинул взглядом весь зал, ругательства застряли у него в горле.

В центре зала стояла фигура в бело-золотой рясе.

В левой руке он держал жареную баранью ногу, неведомо откуда взявшуюся, а в правой горел пылающий огненный шар.

Его нога небрежно стояла на груди какого-то неудачника.

Кожаный доспех на груди этого придавленного члена совета мгновенно расплавился от высокой температуры и слился с плотью, обуглившись до ужасающего чёрного цвета.

Он издавал слабые шипящие звуки с каждым вдохом, явно уже не имея сил кричать от боли.

А вокруг Гидиса лежали ещё трое таких же неудачников. У кого-то волосы были выжжены дотла, лицо чёрное от копоти; кто-то ещё корчился на полу, пытаясь потушить остатки пламени на себе.

Десятки членов совета, которые ещё недавно выглядели грозно, теперь напоминали стаю диких собак, лишившихся зубов.

Хоть они и крепко сжимали в руках мечи и топоры, окружив Гидиса, но дрожащие кончики мечей и постоянно отступающие шаги выдавали их внутренний страх.

Гидис, казалось, совершенно не замечал сверкающих вокруг него лезвий.

Он медленно жевал, запихивая в рот недавно съеденную баранью ногу.

Его безмятежный вид создавал впечатление, будто он не в логове хищников, а на уютном чаепитии в собственном саду.

Гидис проглотил мясо и, недовольно нахмурившись, произнёс: — Какая потеря. Такая хорошая баранья нога, а вы её так невкусно приготовили.

Но, несмотря на слова, он продолжал есть большими кусками.

Баретт крепко вцепился в перила второго этажа, его костяшки пальцев побелели от чрезмерного усилия.

Что происходит? Судя по его одежде, это новый епископ?

Но откуда у него магия?

Святой Город никогда бы не назначил мага на должность епископа, это противоречило его обычной практике.

Тем более в этом заброшенном Пепельном Районе.

Если бы Святой Город действительно хотел управлять этим местом, они бы не просто прислали одного епископа, а отправили бы Орден Рыцарей.

Неужели...

Но он не успел много думать, как Гидис уже заметил его.

Гидис доел последний кусок баранины и небрежно отбросил назад пустую, обглоданную дочиста баранью кость.

Гидис поднял голову, его глаза, казалось, пылающие огнём, сквозь тусклый воздух зала и изящные перила второго этажа, точно и беспрепятственно встретились с порочным взглядом Баретта.

— Йо.

— Господин наверху, одетый как распутный петух, должно быть, вице-председатель Баретт?

— Где моя маленькая монахиня? Хотя у неё и проблемы с головой, но она всё-таки монахиня церкви.

— Ах да, я забыл представиться. Меня зовут Гидис, новый епископ Епархии Пепла.

— По законам Империи, вы должны поприветствовать меня.

— Поприветствовать?

Баретт покачал головой.

Он разжал руку, державшую перила, выпрямился: — Ваше Преосвященство, это не Святой Город.

Баретт, говоря это, медленно и уверенно спускался по лестнице.

— Как вы сами видите, каково нынешнее состояние Пепельного Района.

— Население сокращается, продовольствия не хватает.

Баретт спустился в центр зала. Те головорезы, что до этого сжимались, словно обрели главного, и расчистили ему дорогу, но по-прежнему с опаской следили за огнём в руке Гидиса.

— Так называемые законы, так называемая вера, перед лицом голода ничего не стоят.

Баретт остановился в нескольких метрах от Гидиса. Его взгляд скользнул по обгоревшим трупам на полу, но в его глазах не было гнева, а лишь некоторая доля восхищения.

— Ваше Преосвященство, вы умны. Раз уж вы обладаете такой мощной магией, вам не следует быть скованным этими эфемерными догмами.

Он развёл руками, будто демонстрируя «процветание» в этом зале:

— Посмотрите сюда: есть вино, есть мясо, есть женщины. А снаружи? Только нищие, ожидающие смерти, и зловонные трупы.

— Присоединяйтесь к совету, господин Гидис.

Баретт слегка склонился, делая приглашающий жест:

— Стоит вам только согласиться, и вы станете почётным председателем совета. Вам не нужно ничего делать, вы останетесь высокопоставленным епископом, по-прежнему почитаемым.

— Что касается дел этого города, мы всё обсудим. Совет, как-никак, предполагает обсуждение.

Гидис, выслушав слова Баретта, улыбнулся: — Почётный председатель...

— Звучит неплохо.

Баретт, увидев это, почувствовал себя уверенно. Действительно, в этом мире нет ничего, что нельзя было бы купить за выгоду.

Как только он собирался заговорить, чтобы окончательно оформить эту «взаимовыгодную» сделку.

Красное пламя, спокойно горевшее в правой ладони Гидиса, без всякого предупреждения вспыхнуло ярче.

В тот миг, когда никто не успел среагировать.

Пламя превратилось в прямой огненный столб, несущий удушающую жару и свист, и устремилось к фальшивой улыбке Баретта.

Глава 15. Трава-мурава.

Баретт даже не успел убрать фальшивую улыбку с лица, как ужасающая волна жара обрушилась на него.

Расстояние между ними было небольшим, поэтому Баретт мгновенно сгорел.

Через мгновение огненный столб рассеялся.

Обгоревшее тело Баретта тяжело рухнуло на землю.

Он даже не успел произнести предсмертное слово.

После короткой мёртвой тишины, кто-то первым среагировал и издал искажённый визг:

— Умер... умер! Вице-председатель мёртв!!

Те головорезы из совета, что ещё недавно держали мечи и хотели выслужиться перед новым хозяином, теперь застыли, словно поражённые заклинанием.

— Дзынь—

Звонкий лязг металла нарушил тишину.

Это был один из членов совета, ближайший к Гидису. Его меч от сильной дрожи выпал из рук и упал на пол.

Этот звук стал первым упавшим домино.

— Дзынь!

— Бряк!

— Шлёп!

Один за другим раздались звуки падающего оружия.

Смерть вице-председателя, плюс то, как Гидис без усилий поджёг четверых членов совета, которые дерзко ему ответили, одним огненным шаром.

Эти члены совета окончательно потеряли всякое желание сражаться.

Раньше им было легко запугивать голодающих мирных жителей, но перед лицом епископа, который убивает, стоит им только захотеть, они не смели больше ничего предпринимать.

Ближайший к Гидису член совета, который только что бросил меч, согнул колени и тяжело опустился на твёрдый пол.

Он даже не обратил внимания на боль от удара коленями об пол, поспешно сказал: — Ваше Преосвященство, пощадите нас! Это всё приказал сделать господин Баретт.

— Мы на самом деле не имели такого намерения.

Это одно колено, словно включило какой-то выключатель.

Те головорезы, которые обычно бесчинствовали в Пепельном Городе, растаптывая простых людей, теперь, перед этим молодым епископом, вся их свирепость и агрессия развеялись без следа.

Они были словно волны пшеницы, поваленные ветром.

Несколько секунд назад напряжённый зал теперь мгновенно превратился в место массового поклонения.

Десятки свирепых здоровяков теперь лежали ниц, чёрной массой, даже не смея поднять головы.

— Господин, простите наши грехи.

— Слава Епископу.

— Слава Святому Свету.

— ...

Около семи-восьми криков из толпы слились в какофонию, даже один паршивец, потерявший от страха голову, прокричал: «Слава Огненному Богу», перепутав слова.

Но никто не поправил его, никто не посмел смеяться.

Ведь удушливый запах гари всё ещё витал в воздухе, постоянно напоминая им — этот красивый епископ перед ними — тот, кто может сжечь людей дотла, если ему что-то не понравится.

А в самом тёмном и неприметном углу зала, за несколькими перевёрнутыми игровыми столами, прятались несколько фигур.

Это были пять молодых девушек.

Все они были очень красивы, даже сейчас, когда их одежда была в беспорядке, волосы растрёпаны, а лица испачканы грязью и слезами, это не могло скрыть их природную красоту.

Эти люди были самой трагической припиской этого города — жертвами «налога на умиротворение».

Буквально несколько минут назад они дрожали в объятиях тех головорезов, терпя их пропитанные алкоголем и похотью руки, с пустыми глазами, словно бездушные куклы.

Прибытие Анны дало им проблеск надежды, но эта надежда стала призрачной, когда Анна была уведена Бареттом наверх.

Но теперь надежда явилась в другой, более яростной и прямой форме.

Пламя.

Пламя, способное поглотить всё, сжигающее тучу под названием «налог на умиротворение», нависшую над их головами.

Они не стали, как те напуганные головорезы, бить лбы об пол и кричать бессмысленные слова мольбы.

Они просто тихо и благоговейно опустились на колени.

Опустились за грязными головорезами, в зале, который ещё недавно был полон насилия и разврата.

Они сложили руки на груди. Хоть их пальцы и дрожали, но их поза была невероятно священной.

В тех некогда пустых и оцепенелых глазах теперь отражалась фигура в бело-золотой рясе в центре зала, подобная богу.

— Слава...

— произнесла одна из девушек, самая младшая, с кровью на уголке губ.

— Воздайте хвалу вашему милосердию.

Затем вторая, третья...

— Благодарим вас за дарованное пламя.

— Вы — наше спасение.

— ...

http://tl.rulate.ru/book/189669/21256521