Готовый перевод The Cripple’s Sword: From Scribe to Supreme Blade God / Хромой писец оказался легендарным мечником: Глава 2

— Власти допросили, следившие патрульные только что ушли. Серьезных проблем нет.

Лу Тяньмин шел по коридору, его шаги то ускорялись, то замедлялись.

Кроме мелькающего света свечи, ответа не последовало.

Женщина, сидевшая в дальнем конце, была к нему спиной, словно уснула.

Ее тень, вслед за пламенем свечи, колыхалась, становясь то шире, то уже.

— Спит?

Лу Тяньмин с недоумением ускорил шаг.

Подойдя к женщине сзади, он не стал сразу ее трогать.

Достав казенную линейку, висевшую на поясе, он осторожно постучал по ее плечу.

Та по-прежнему ни на что не реагировала.

Обогнув женщину, Лу Тяньмин слегка нахмурился.

— Оказывается, мертва.

Лицо женщины было прекрасным, но лоб чернел. Из семи отверстий сочилась кровь, черная, с запахом гнили. Явно умерла от отравления.

— Самоубийство через отравление? Жаль.

Вчера вечером женщина получила лишь ранение в живот. Нож Чжан Пина был не очень острым, остановить его было легко, так что рана не была смертельной. Просто не ожидалось, что она сама не захочет жить.

Поддев линейкой подбородок женщины, он осторожно оттолкнул голову в сторону, обнажая белоснежную шею. Тонкие золотые серьги-подвески прилегали к шее, черная кровь стекала по ним еще глубже. Черное, белое и золотое сплетались, создавая жутковатую красоту.

— Вещь хорошая, но даже продав ее, я не проживу долго, так что оставлю тебе.

Чжан Пин умер из-за этой женщины. И был патрульным Инспектората. Инспекторат — низовое учреждение Министерства Войны. Министерство Войны Великой Чу расследовало дела гораздо жестче, чем другие ведомства.

Лу Тяньмин начал обыскивать женщину. Кроме пары серег, нашлось лишь несколько лянов мелкого серебра. И еще кое-что: кожа женщины была нежной, ухоженной. Должно быть, из знатной семьи.

Представительница знатной семьи в таком приграничном городе, как Шили, занимающаяся делом, где ее преследовали. Причина могла быть только одна: упадок семьи, неволя.

Подумав об этом, Лу Тяньмин линейкой приподнял одежду, прикрывавшую живот женщины. На еще не совсем почерневшем животе виднелась горизонтальная тонкая линия.

— Управление танцовщиц?

Лу Тяньмин наклонился ближе, внимательно разглядывая тонкую линию.

— Это не тонкая линия, а ряд иероглифов «смерть». Наемный убийца? Неудивительно, что она отравилась. Зря я ее спас.

Десять лет он писал письма от чужих имен, знал все и вся. Осмотрев женщину сверху донизу, со всех сторон, Лу Тяньмин снова уложил ее.

Об чем обернулся, увидел на столе несколько иероглифов, написанных кровью. Морской песок, Переправа Цзиньлин, книжка учета, Хэ Шуй.

Надписи оборвались, имя человека не было закончено. Не хотела умирать с тайной, сожалела, но было уже поздно?

Лу Тяньмин задумался, оторвал кусок ткани от одежды женщины и вытер стол.

...

Днем, отдохнув после сна, Лу Тяньмин подошел к гостинице «Удача», расположенной напротив улицы Хуанту. Он пришел забрать свою маленькую тележку для хранения кистей, чернил, бумаги и туши, которую он использовал для написания писем.

Гостиницу держал старик лет пятидесяти с лишним. Старика звали Пань Хункай, он неплохо относился к Лу Тяньмину. Тележку он хранил у него, беря всего пять медных монет в день, меньше чем за два булочки.

— Тяньмин, вчера в Хуанту умер человек. Ты что ли заявление подавал?

Пань Хункай, барабаня пальцами по счетной машинке, смотрел на Лу Тяньмина.

— Да, просто наткнулся, невезение, — ответил Лу Тяньмин.

— Этот ублюдок здорово сдох, ха-ха-ха.

Пань Хункай вдруг засмеялся, опустил голову и продолжил стучать по счетной машинке.

Лу Тяньмин замер, не выказывая ничего, и покатил тележку прочь из гостиницы.

Подойдя к стойке, он увидел, как младший служащий спросил:

— Хозяин, почему вы сказали, что Чжан Пин здорово сдох?

Пань Хункай кивнул в сторону уходящего Лу Тяньмина: — Чжан Пин тоже родом из Лихуа, на пять лет старше Тяньмина. С тех пор, как отец Тяньмина ушел, он всегда издевался над Тяньмином.

Шили был большим городом. Дело написания писем за других было здесь востребовано. И потому, что Лу Тяньмин часто носил с собой казенную линейку, даже не обучаясь в частной школе и не участвуя в уездных экзаменах, односельчане называли его «сяньшэн».

«Сяньшэн» не преподавал, «сяньшэн» взыскивал долги. «Сяньшэн» взыскивал долги очень свободно: брал, если получал, или уходил, если не получал.

Первые полмесяца Юй Юн не воспринимал Лу Тяньмина всерьез. Но случилось странное явление, изменившее его мнение. Каждый, у кого Лу Тяньмин взыскал долг, при повторной попытке взыскания Юй Юном, практически гарантированно платил.

Позже, отправив людей разузнать, оказалось, что Лу Тяньмин заключил с односельчанами договор.

— Если кто-то снова придет к вам требовать деньги, отдайте сразу. Долги надо платить, это естественно. Если я не смогу получить, придут другие, и вы не сможете уйти. Взамен, в будущем, я буду брать за написание писем всего одну монету.

Это были прямые слова Лу Тяньмина. Позже это стало правилом.

Юй Юн не занимался ростовщичеством, в отличие от «ослов, скачущих по земле», не доводя людей до отчаяния. Его проценты были даже ниже, чем в банке, он делал ставку на малый процент и большой оборот.

Поэтому большинство односельчан не усложняли жизнь Лу Тяньмину.

Шло время, людей, взыскивающих долги для Юй Юна, становилось все меньше. Одновременно росло число тех, кто ненавидел Лу Тяньмина.

«Ты один собираешь все деньги, а мы становимся настоящими бандитами?»

Юй Юн не держал бездельников, даже среди патрульных Инспектората. Товарищи — это просто товарищи, когда дело касается выгоды, извини, сколько сделал — столько получил, не можешь делать — убирайся.

К счастью, несмотря на большие противоречия, бандиты, потерявшие работу, в основном не смели открыто издеваться над калекой. Если и хотели что-то предпринять, то делали это тайно.

Прокатив тележку по западной части городка, Лу Тяньмин вернулся в Хуанту.

Вчера здесь погиб Чжан Пин, кровь высохла, как лужа черной собачьей крови.

Поплевав в сторону пятна крови, Лу Тяньмин прокатил тележку дальше и постучал в дверь дома Тётушки Ван.

— Тётушка Ван, мне нужна половина свиньи.

Глаза Тётушки Ван расширились: — До конца года еще далеко, зачем тебе столько?

— В следующем месяце день памяти моего отца. Он любил вяленое мясо. Как раз накопил немного денег в этом году, сделаю заранее, приготовлю побольше для него, чтобы вернуть долг за эти пятнадцать лет.

Тётушка Ван протерла глаза: — Тяньмин, если твой отец на небесах, он обязательно тебя благословит.

Выйдя из дома Тётушки Ван, Лу Тяньмин положил свинину на тележку и, хромая, покатил ее домой.

Покупка свинины обошлась во все мелкое серебро, соскобленное с женщины. Лу Тяньмин не жалел об этом, неправедно нажитое — откуда пришло, туда и ушло. Он брал лишь немного процентов и плату за труд.

Следующие несколько дней, половина свиньи была подвешена на жерди для копчения.

Другая половина, из-за небрежности, испортилась.

В этот день Лу Тяньмин стоял во дворе, хмурясь над свининой.

Бум!

Дверь во двор внезапно распахнулась. Вошло более десяти вооруженных мужчин, все они были патрульными Инспектората.

— Что происходит, откуда этот запах, обыщите!

Предводитель по имени У И, хороший друг Чжан Пина. Вместе играли в азартные игры, вместе посещали бордели, вместе пили, вместе занимались ростовщичеством. Его подчиненные ворвались в дом и начали обыскивать все вокруг.

У И стоял во дворе, глядя на Лу Тяньмина, который сидел на земле с хмурым лицом.

— Господин У, что-то случилось? — Лу Тяньмин поднял голову.

— Ты видел ту женщину или нет? — У И угрюмо спросил.

— Мне очень интересно, что за женщина могла так вас обеспокоить.

— Женщина, из-за которой ты можешь потерять голову.

— То есть, ты все время следил за мной, думая, что я убил Чжан Пина, а потом спас ту женщину? — спокойно спросил Лу Тяньмин.

— Иначе, почему? Вокруг никого не было, никто не видел, кроме тебя.

Глаза У И были налиты кровью, очевидно, он очень скучал без компании, с которой можно было бы ходить по борделям и слушать музыку.

— То есть, лучший мастер Шили не смог справиться с женщиной и бедным студентом?

У И задохнулся, не в силах произнести ни слова.

Лу Тяньмин усмехнулся и внезапно сказал: — Мясо испортилось, его надо выбросить. Жаль.

Его подчиненные вышли из дома и покачали головами перед У И.

— Уходим.

Выйдя на перекресток Лихуа, их ждал мужчина внушительного телосложения. Это был инспектор Инспектората Чжоу Шихао.

— Нашли что-нибудь?

— Обыскали все, ничего нет, — лицо У И было мрачным.

— Почему такой запах? — Чжоу Шихао нахмурился.

— Тот парень купил половину свиньи, не справился, и половина испортилась.

— Половину свиньи? Купил так много?

— По словам Тётушки Ван, в следующем месяце день памяти его отца, он делает вяленое мясо для жертвоприношения отцу.

Чжоу Шихао помолчал, затем внезапно сказал: — Ха, пошли, нет нужды дальше его проверять. Ищи в другом месте.

— Инспектор, неужели вы так просто отпустите этого парня? Даже если не он это сделал, подставить его было бы проще всего, никаких проблем с процедурой, — взволнованно сказал У И.

Чжоу Шихао покачал головой: — В этом деле нужно поймать настоящего виновника. Если мы подставим его, они подставят нас. Сначала займемся делом. Если он тебе не нравится, у тебя еще будет много возможностей.

— Черт, откуда вдруг взялся этот бог меча, разве это не значит, что у братьев теперь больше работы? — проворчал У И.

Ночью Лу Тяньмин, неся мешок для трупа, отправился к далекой горе.

http://tl.rulate.ru/book/189558/20605708