Готовый перевод From Slave Brand to Queen of Love: Alice’s Redemption / Моя рабыня: от клейма до королевы любви: Глава 9

Айлиси очнулась от стыда, немного ошарашенная.

Это же напиток для маленьких господ из знатных семей! Говорят, выпив его, они становятся белыми и пухлыми. Ей?

— Это лекарство, — солгал Райен с самым серьезным видом, но его глаза не допускали возражений. — Оно лечит хрупкость твоих костей.

Сказав это, он аккуратно сложил лист бумаги, исписанный данными, и убрал его в карман.

— Жди здесь.

Райен, словно что-то вспомнив, повернулся и вошел в кладовую.

Через мгновение он вынес что-то большое.

Это было овальное туалетное зеркало почти в рост человека.

Рама была сделана из латуни, украшенная сложными узорами. Хотя она была местами затемнена от окисления, само зеркало сияло, как новое.Это был старинный антиквариат, оставленный предыдущим владельцем "Светлый чертог", который Райен просто забросил в угол, где он собирал пыль.

Райен поднес зеркало к Айлиси, достал кусок замши и тщательно стер с него пыль.

— Посмотри.

Райен отошел в сторону и указал на зеркало. — Посмотри, как сейчас выглядит Айлиси.

Айлиси замерла.

Зеркало.

Это было то, чего она больше всего боялась и к чему больше всего стремилась.

За последние три года она видела себя только в лужах, или в осколках разбитого стекла — грязную, покрытую кровью, похожую на призрака.

Она всегда считала себя монстром. Уродливым, отвратительным монстром с рожками.

Она колебалась, и ее ноги с трудом двинулись вперед.

Отражение в зеркале слегка дрогнуло.

Айлиси машинально закрыла глаза. Она боялась увидеть это уродство, боялась увидеть образ, который преследовал ее в кошмарах.

— Открой глаза, — раздался рядом голос Райена, ободряющий. — Не бойся.

Ресницы Айлиси дрогнули, и она медленно приоткрыла один глаз.

Затем глаза постепенно расширялись.

Наконец, они застыли в неверии и оцепенении.

В зеркале стояла девушка.

На ней была нелепо большая белая рубашка, а на ногах — пара забавных толстых шерстяных носков.

Хоть она и была очень худой, настолько, что щеки ее впали, а подбородок заострился до боли.

Но...

Кто это?

Кто эта девушка с мягкими серебристыми волосами, ниспадающими, как лунный свет?

Кто эта девушка с ясными, прозрачными, большими глазами, подобными фиалковым драгоценным камням?

Ее кожа была бледной, но вся грязь была смыта, и на солнце она приобрела полупрозрачный оттенок. Пара рожек на макушке, которые она считала проклятием, теперь, на фоне серебристых волос, казались... не такими уж и устрашающими, даже обладали странной миловидностью.

Айлиси дрожащей рукой протянула руку.

Девушка в зеркале тоже протянула руку.

Кончики пальцев коснулись холодного зеркала.

— Это... это я?

Ее голос дрожал от огромного, разрушительного потрясения.

Не монстр.

Не призрак, покрытый грязью.

Хоть она и не была ослепительной красавицей, хоть и сохраняла болезненную худобу, но человек в зеркале был чистой, даже можно сказать, миловидной девушкой.

Так вот как я выгляжу?

Оказывается, когда меня отмоют… я тоже могу выглядеть как человек?

Невиданная доселе смесь горечи и радости захлестнула ее грудь.

Она не могла не подойти ближе к зеркалу.

Посмотрела налево, посмотрела направо.

Она коснулась своей щеки, потом потрепала свои волосы.

Девушка в зеркале делала то же самое.

Райен стоял рядом и молча наблюдал за происходящим. Он не мешал ей. Это был ключевой шаг в восстановлении самосознания. Только когда она начнет принимать и любить себя в зеркале, она сможет по-настоящему оживить.

Видя, как Айлиси погружена в самолюбование, Райен тихо повернулся, собираясь взять за прилавком недочитанную вчера медицинскую книгу, чтобы оставить ей немного времени для уединения.

Как только Райен повернулся, спиной к зеркалу.

У Айлиси внезапно возник порыв.

Детская непосредственность и озорство пятнадцати-шестнадцатилетней девушки, подавляемые так долго, в этот момент возродились из пепла.

Она посмотрела на свое немного незнакомое отражение в зеркале и вдруг захотела убедиться, действительно ли все это так живо.

Поэтому она глубоко вздохнула.

Она вытянула обе руки, потянула уголки своего рта в стороны, одновременно высунула язык и закатила глаза.

Сделала крайне преувеличенную, крайне уродливую, но полную жизненной силы гримасу.

— Бле--!

Она даже издала звук.

В этот самый момент.

— Ах да, Айлиси, насчет того козьего молока...

Райен вдруг кое-что вспомнил и резко обернулся.

Время в этот момент полностью застыло.

Воздух словно стал твердым, запечатав их обоих.

Райен, с книгой в руке, застыл в повороте, его рот был слегка приоткрыт, а в его глубоких черных глазах редко появлялось такое чувство, как шок.

А напротив него.

Айлиси сохраняла эту жуткую гримасу — растянутые уголки рта, высунутый язык, закатанные глаза.

Их взгляды встретились в воздухе.

Одна секунда.

Две секунды.

Три секунды.

— ...

— ...

— Бултых.

Айлиси отпустила руки, язык еще не успел вернуться, как она вся, словно потеряв душу, медленно, медленно сползла на пол.

Если бы в этом мире существовала возможность провалиться сквозь землю.

Она была бы готова отдать все козье молоко своей жизни за шанс туда провалиться.

Это и есть легендарная... социальная смерть?

Райен посмотрел на страуса, который уже безвольно лежал на полу, закрыв лицо руками, а уши его горели почти докрасна, и уголки его рта несколько раз судорожно дернулись.

Ему очень хотелось рассмеяться.

Но он знал, что если сейчас рассмеется, этот маленький парень, вероятно, действительно умрет от стыда.

Поэтому этот медицинский господин с высочайшим профессионализмом сдержался.

Он прочистил горло и произнес голосом, слегка дрожащим, но все еще серьезным:

— Кхм... это...

— Очень энергично.

— Продолжай в том же духе.

Сказав это, Райен быстро повернулся и поспешно направился вглубь аптеки.

Если он не уйдет быстро, он боялся, что действительно не сможет сдержаться от смеха.

Оставив одну Айлиси лежать на ковре и издавать жалобные стоны:

— Уууаааааа!!Глава 12. Часы работы аптеки

Та удушающая гримаса продержалась недолго, будучи прерванной звонким звоном медного колокольчика.— Динь-динь-динь--

Медный колокольчик, подвешенный над входной дверью "Светлый павильон", издал приятный звук, когда дубовая дверь открылась. Это был сигнал к началу работы.

Райен переключил состояние почти мгновенно.

Сдерживаемый смех на его лице мгновенно исчез, сменившись спокойным, профессиональным, даже слегка отстраненным лицом врача. Он поправил подол жилета и быстро направился к прилавку.

Реакция Айлиси была еще более бурной.

Это был страх, выработанный до рефлекса. Пришел кто-то посторонний.

Для раба, который не хочет быть возвращенным или создавать проблемы, лучший способ — исчезнуть.

Она, не обращая внимания на все еще горящие щеки, руками и ногами, словно испуганный таракан, юркнула под широкий лакированный прилавок.

Это было ее убежище.

Под прилавком находилось узкое, но глубокое пространство, заставленное запасными пузырьками с лекарствами и упаковочной бумагой. Воздух был наполнен запахом старой бумаги и сушеного лакричника.

Айлиси, свернувшись калачиком с поджатыми коленями в тени, осторожно выглядывала наружу через узкую щель, оставленную перед прилавком.

Вошла пожилая женщина.

На ней было выцветшее платье в мелкий цветочек, поверх которого был накинут темный вязаный шарф, а седые волосы были аккуратно уложены. Она опиралась на трость, и ее шаги издавали стук.

— Доброе утро, госпожа Маргарита.

Голос Райена донесся сверху, мягкий, вежливый, с успокаивающей нежностью.

Это было совсем не похоже на властность или беспомощность, которую он проявлял по отношению к Айлиси.Сейчас он был уважаемым врачом из "Туманной реки".

— Ох, доброе утро, Райен, — голос старушки был слегка дрожащим, с присущей пожилым людям добротой и болтливостью. — Эта проклятая погода, ночной дождь так ударил по моим коленям, как будто по ним стучали молотком всю ночь. Я снова беспокою тебя.

— Это не беспокойство. Это ревматизм от холода.

Затем послышался звук сталкивающихся стеклянных пузырьков и шелест бумаги, на которой Райен писал предписание.

— Масло периллы следует наносить перед сном, энергично втирая. Кроме того, я приготовил для вас пластырь с добавлением сухого имбиря и травы, проникающей в кости. Он облегчит боль в суставах.

Говоря это, Райен умело упаковывал лекарства.

Айлиси, прячась внизу, слушала с увлечением.

Она никогда не видела такого Райена.

В ее представлении мужчины обычно были нетерпеливы и вспыльчивы по отношению к слабым. Но Райен проявлял огромное терпение по отношению к этой выглядевшей совершенно беспомощной старушке. Он даже наклонился, чтобы тщательно показать старушке, как наносить пластырь на тыльную сторону ее руки.

Такое сосредоточенное выражение лица заставило Айлиси почувствовать, что вокруг этого человека словно сияет слабый свет.

— Кстати, Райен.

Госпожа Маргарита взяла пакет с лекарствами, но не спешила уходить. Ее слегка мутные, но все еще проницательные глаза обвели комнату и остановились на углу прилавка.

Там торчал кусочек ноги в толстом серо-белом шерстяном носке.

Это был хвост Айлиси, который она не успела убрать, когда слишком поспешно юркнула вниз.

— Кажется, наш доктор Райен сегодня спрятал маленькое сокровище?

Старушка улыбнулась и указала на угол, с ноткой насмешки в голосе. — Я так и думала, почему сегодня еще до открытия я почувствовала какой-то необычный запах, не травяной, а скорее... гм, как свежеиспеченное печенье?

Сердце Айлиси под прилавком резко остановилось.

Ее обнаружили.

Она испуганно отдернула ногу, словно хотела вжаться во внутреннюю стенку прилавка.

Все. Ее обнаружили.

Если станет известно, что благородный доктор Райен прячет в своем магазине грязного получеловека-раба, его репутация будет разрушена. Его будут презирать, называть извращенцем или сообщником злодеев.

Она — пятно.

Она должна была спрятаться. Ее не должно было быть.

Айлиси крепко стиснула губы, и все ее тело дрожало. Она ждала объяснений от Райена.

Как обычно, что сказал бы хозяин?

— О, это недавно купленная собака.

— Не обращай внимания, низкий раб, я учу ее правилам.

— Если тебе не нравится, я сейчас же ее выброшу.

Эти ответы бешено проносились в голове Айлиси.

— Ах, вы заметили.

Голос Райена оставался ровным, без малейшей паники, даже с легкой улыбкой.

Затем рука протянулась под прилавок.

Это была рука Райена.

Не грубое вытаскивание, как мусор, а раскрытая ладонь, приглашающий жест.

— Выходи, Айлиси. Познакомься с госпожой Маргаритой, она лучше всех в этом городе печет яблочные пироги.

Айлиси посмотрела на руку и засомневалась.

Можно ли ей действительно выйти? В таком виде? В рубашке хозяина, с голыми ногами, как... как непотребная женщина?

— Иди.

Палец Райена пошевелился, его голос не допускал возражений.

Айлиси не смела ослушаться.

Она дрожащей рукой положила свою руку в ладонь Райена.

Райен взял ее за руку и, слегка потянув, медленно вытащил из-под прилавка.

Когда на свет появилась хрупкая, одетая в мешковатую мужскую рубашку девушка с серебристыми волосами и милыми маленькими рожками, госпожа Маргарита замерла.

— Ох, дитя мое...

Взгляд старушки упал на бледно-лиловые глаза Айлиси, затем скользнул по ее явно недокормленному лицу.

Айлиси опустила голову, крепко сжимая подол рубашки, совершенно не смея поднять глаза. Она ждала этого слова — «раб».

— Это Айлиси.

Одна рука Райена естественно легла на плечо Айлиси. Этот жест был не подавляющим, а скорее защитным, прикрывая ее половину тела позади себя.

— Она моя...

Райен сделал паузу.

Сердце Айлиси замерло.

— Дальняя родственница.

Улыбнувшись, Райен произнес слово, от которого Айлиси почувствовала головокружение.

— У нее дома случилась беда, родители погибли, осталась только она одна. И здоровье у нее не очень, поэтому она пришла ко мне.С этого дня она останется в "Светлом павильоне" и будет моей ученицей и помощницей.

Родственница...?

Айлиси резко подняла голову и в шоке посмотрела на профиль Райена.

Что он говорит?

Он — благородный человек, уважаемый врач. А она — получеловек, товар с четкой ценой. Как они могут быть родственниками?

Это ложь.

Но... зачем лгать?

Чтобы скрыть тот факт, что он купил раба? Или... чтобы ее не презирали?

— Так вот оно что, — удивление в глазах госпожи Маргариты мгновенно сменилось жалостью. Она не стала подвергать сомнению, как получеловек и человек могут быть родственниками — в этом приграничном городке было немало метисов и сложных семейных историй.

Важным было отношение Райена.

Раз Райен сказал, что она дальняя родственница, значит, так и есть.

— Бедное дитя, — старушка протянула руку, намереваясь погладить Айлиси по голове.

Айлиси инстинктивно хотела увернуться, это был инстинктивный уход от человеческой руки. Но рука Райена на ее плече слегка сжалась, подавая ей сигнал «не бойся».

Айлиси застыла на месте, позволяя руке, покрытой морщинами и старческими пятнами, лечь на ее макушку.

Ощущение было странным.

Не побои, не дерганье.

Рука была легкой, медленной, с грубой теплотой, нежно поглаживая ее по голове.

— Какая красивая, эти серебристые волосы словно луна, — ласково улыбнулась госпожа Маргарита, в ее глазах была доброта. — Слишком худая, Райен, ты должен хорошо позаботиться о ребенке. Посмотри на это личико, оно меньше, чем у моего новорожденного внука.

— Я позабочусь, — улыбнулся Райен.

— Приходи почаще ко мне в гости, бабушке. Хоть у меня и плохие ноги, но духовка еще работает.

Говоря это, госпожа Маргарита копалась в кармане, сшитом из лоскутов.

Шуршащие звуки.

Айлиси не знала, что она делает, просто тупо смотрела на нее.

— На, держи.

Старушка взяла Айлиси за руку и вложила ей что-то в ладонь.

Твердое, маленькое.

— Это подарок в честь знакомства. Новая девушка, если кто-нибудь в городе будет тебя обижать, скажи имя твоего брата Райена. А если Райен будет тебя обижать...

Старушка подмигнула Райену. — Тогда приходи ко мне, бабушка побьет его своей тростью.

Сказав это, госпожа Маргарита улыбнулась, помахала рукой и, опираясь на трость, вышла из магазина.

Медный колокольчик снова зазвенел, дверь закрылась.

В магазине снова воцарилась тишина.

Айлиси по-прежнему стояла на месте, держа ладонь раскрытой.

В ее ладони лежал леденец.

Это был твердый леденец бледно-зеленого цвета, завернутый в прозрачную целлофановую обертку. Под солнечными лучами, проникающими через окно, леденец отражал кристально чистый свет, словно маленький изумруд.

Это... для нее?

Не потому, что она хорошо работала, не потому, что была послушной, а просто так... в честь знакомства?

— Это мятный леденец.

Райен отпустил ее плечо и подошел к стойке, чтобы разобрать бухгалтерские книги. — Госпожа Маргарита всегда носит их с собой, чтобы успокаивать детей.

— Мне... мне?

Голос Айлиси был каким-то призрачным, словно она все еще во сне.

— Она положила его тебе в руку, значит, он для тебя, — сказал Райен, не поднимая головы.

Айлиси держала леденец, словно самое драгоценное сокровище в мире.

Раньше, в лагере рабов, она видела, как другие дети едят конфеты. Эти цветные, сладкие вещи были роскошью, о которой она не смела мечтать даже во сне. Она могла только тайком подбирать выброшенные фантики и вдыхать остаточный запах.

А теперь у нее была целая конфета.

Совершенно новая. Ее собственная.

Она осторожно взяла конфету за два конца бумажки и слегка повернула.

— Шурх.

Четкий звук разрывающейся целлофановой обертки.

Свежий мятно-сладкий аромат мгновенно проник в нос.

Она сглотнула и взглянула на Райена. Райен был погружен в письмо, казалось, не обращая внимания на то, что она делает.

Она быстро взяла конфету и положила ее в рот.

— Ммм...

В тот момент, когда кончик языка коснулся леденца, глаза Айлиси резко расширились.

Сладкий.

Крайне чистый, крайне властный вкус сладости взорвался у нее во рту. Затем последовал прохладный мятный вкус, который ударил прямо в мозг.

Этот вкус... был восхитителен.

Более потрясающий, чем грибной суп прошлой ночью. Грибной суп согревал тело, а этот леденец заставлял цвести сердце.

Она держала леденец, щеки ее надулись, и она счастливо прищурилась.

Так вот каков сладкий вкус.

Так вот каков вкус жизни.

Однако на следующей секунде укоренившееся рабское мышление, словно суровый надсмотрщик, хлестнуло ее хлыстом.

Подожди.

Она раб.

Как раб может есть такую ​​хорошую вещь?

Хорошие вещи должны оставаться хозяину. Это правило. Если раб незаконно пользуется чем-то вкусным, это кража, и за нее отрубают руки.

Кроме того... Райен так добр к ней. Он дал ей одежду, вылечил раны, назвал ее дальней родственницей.

Как она может быть такой эгоистичной, съев этот драгоценный, как самоцвет, леденец в одиночку?

Страх и чувство вины мгновенно поглотили недавнюю сладость.

Лицо Айлиси изменилось.

Она сделала действие, которого Райен никак не ожидал.

http://tl.rulate.ru/book/189505/20214607