Готовый перевод War Goddess Falls for Mortal: He’s the Hidden God / Богиня войны вышла за смертного — он оказался богом: Глава 12

Ночь была глубока, как разлитые чернила. Листья платана в заднем дворе медицинской клиники кружились под ветром, ударяясь о оконные рамы с тихим шорохом. Лю Юэ лежала на кровати, нахмурив брови, холодный пот выступил на лбу, дыхание было прерывистым, словно ей сжали горло — она снова погрузилась в бесконечный кошмар.

Во сне небо было раскалённо-красным, облака — словно разорванный шёлк, а в воздухе витал едкий запах крови. Она стояла на краю плахи Чжусянь, её серебряные доспехи были залиты кровью, а меч в руке сломался пополам, его лезвие всё ещё было испачкано кровью того, кому она доверяла больше всего.

— Почему… — она услышала, как её голос дрожит, словно клочок бумаги, истерзанный яростным ветром.

Человек напротив был одет в такие же боевые доспехи, как и она. Он должен был быть её соратником, сражающимся плечом к плечу, но сейчас он холодно усмехался: — Ваше Величество Богиня Луны, вы слишком мешаете. В Три мира не могут поместиться два бога войны, лучше вам отправиться к тем одиноким душам.

Лю Юэ смотрела на своих слуг, лежащих в луже крови позади него. Те, кто был с ней с детства, небесные служанки, небесные воины, теперь превратились в безжизненные трупы. Она вспомнила А Тао, которая вчера ещё смеялась, латая её доспехи, вспомнила Сяо Ши, который всегда тайком пихал ей кексы с османтусом. Сердце её пронзили бесчисленные иглы.

— Это ты… это всё ты сделал… — она хотела поднять обломок меча, но обнаружила, что вся её божественная сила рассеивается, меридианы словно горели в огне, причиняя такую боль, что она едва не упала на колени.

— Думаете, те военные заслуги действительно принадлежали вам? — человек медленно подошёл ближе, его сапоги хрустели по крови на земле. — Вы были всего лишь пешкой, использованной Небесным Императором для сдерживания меня. Теперь вы бесполезны, естественно, вам пора уйти.

Он поднял руку и сформировал световой шар. Свет был настолько ярким, что Лю Юэ не могла открыть глаза, но это было ничто по сравнению с жестокостью в его взгляде. Она видела, как её божественная сила постепенно отнимается, словно плоть и кровь вырывали с корнем, обнажая белые кости. Те слава и доверие, которыми она когда-то гордилась, теперь стали ножами, вонзающимися в её сердце.

— Нет — !

Лю Юэ резко села на кровати, грудь её тяжело вздымалась, холодный пот пропитал нижнюю одежду, прилипая к телу, словно ледяная корка. Ветер с улицы ворвался в комнату, неся с собой холод ночной росы, но не в силах развеять жгучую боль из сна.

Она инстинктивно подняла руку и коснулась груди, там всё ещё оставалась пронзительная боль от предательства, словно у неё действительно вырвали кусок. Взгляд скользнул по комнате, но резко замер, коснувшись окна — стеклянный светильник на подоконнике разбился вдребезги, осколки тускло мерцали, напоминая сломанный меч из сна.

Не только стеклянный светильник.

Стеклянная дверь аптечки у стены покрылась паутиной трещин. С самой верхней полки несколько пузырьков с лекарствами упали на пол, коричневый порошок рассыпался, смешиваясь со стеклянными осколками, источая горький запах. Даже бронзовое зеркало, висевшее на стене, раскололось посередине, разделяя её бледное лицо на две половины, искажённые и жуткие.

Только тогда Лю Юэ осознала, что в её кошмаре контролировались не только эмоции, но и её бессознательно высвобожденная божественная сила. Та сила, что таилась в её крови, прорвала подавление и, словно потревоженный зверь, металась по комнате, обращая всё хрупкое в пыль.

— Снова кошмар?

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл Сюй Фэн с масляной лампой. Желтоватый свет мерцал на его лице, вырисовывая озабоченные морщины. Увидев беспорядок, он на мгновение запнулся, но ничего не спросил. Он лишь поставил лампу на неповреждённый стол и присел, чтобы начать собирать стеклянные осколки.

— Не трогай! — голос Лю Юэ был хриплым. Она увидела, как палец Сюй Фэна порезался об осколок, выступила мелкая кровь, и её сердце резко сжалось. — Я сама…

Она протянула руку, чтобы отобрать, но Сюй Фэн крепко схватил её за запястье. Его ладонь была тёплой, с ароматом трав, и мягко обхватила её холодную руку: — Всё в порядке, я крепкий.

Лю Юэ смотрела, как он, наклонив голову, собирает осколки. Пряди волос упали на лоб, скрывая брови. Его движения были так нежны, словно он собирал рассыпанные звёзды. Ветер за окном всё ещё дул, листья платана шелестели, но это странным образом успокаивало её бешено бьющееся сердце.

— Они сказали… что я слишком мешаю, — она услышала, как сама себе пробормотала, голос был тих, словно иллюзия. — Всё доверие, которое я испытывала, оказалось ложью…

Сюй Фэн замер на мгновение, собирая осколки, и поднял на неё взгляд. Свет лампы переливался в его глазах, словно расплавленное золото: — Они просто ослепли.

Эти простые слова, без всяких пышных фраз, словно тёплый поток, медленно протекли по замёрзшему сердцу Лю Юэ. Она смотрела, как Сюй Фэн складывает осколки в бамбуковую корзину, как он вытирает порошок с пола тряпкой, как снимает треснувшее зеркало и осторожно перевязывает его верёвкой. Внезапно ей показалось, что эти разбитые стёкла и треснувшие зеркала уже не так режут глаза.

По крайней мере, в этот момент кто-то не стоял напротив неё.

Сюй Фэн закончил уборку, затем сходил на кухню, принёс миску с подогретым сахарным сиропом и протянул ей: — Выпей что-нибудь сладкое, и забудешь о неприятностях.

Лю Юэ взяла тёплую миску, глядя на колеблющуюся янтарную жидкость внутри. Внезапно она вспомнила слова А Чунь: «Жизнь проживается, а не продумывается». Она маленькими глотками пила сахарный сироп, сладкий вкус разливался по языку, с лёгким ароматом османтуса, очень напоминающим кексы с османтусом, которые ей раньше давал Сяо Ши.

Возможно, шрамы от некоторых предательств никогда не исчезнут, но, по крайней мере, в такую ночь, когда для неё горит лампа, когда кто-то собирает для неё осколки, это не так уж и плохо.

Ветер за окном постепенно стих, листья платана успокоились. Лунный свет проникал сквозь треснувшие оконные рамы, бросая на пол пятнистые тени, словно чья-то тихо разложенная, но всё же треснувшая нежность.

http://tl.rulate.ru/book/189391/19555813