Готовый перевод Immortal Grind: Cheating Death in a World of Gods and Demons / Бессмертный читер в мире богов и демонов: Глава 1

Храм Фавэнь.

Маленький послушник вынес миску постной еды из трапезной.

Он подошёл к ступеням, сел, поставил еду на землю, а затем достал из-за пазухи деревянную рыбку и трижды тихонько ударил.

К храму извне прибежала большая белоснежная собака и уселась перед послушником.

Маленький послушник произнёс буддийский возглас, а затем поставил постную еду перед белой собакой и сказал: — Мастер Пяти Запретов, время обедать.

«Пять Запретов, ну почему ты меня так называешь?»

«У меня есть имя. Ань Чжао! Разве это имя хуже, чем Пять Запретов?»

— про себя ворчала белая собака.

Он был не собакой. Точнее, его душа не была собачьей.

Его душа пришла с Земли, он был молодым человеком по имени Ань Чжао.

По странному стечению обстоятельств он переродился в этом мире и стал собакой.

Иногда Ань Чжао действительно хотел просто умереть.

Но система в его голове давала ему надежду на жизнь.

Правда, эта система больше подходила бы для черепахи, а не для собаки.

【Система «Живи долго, увидишь всё»】

Чем дольше живёшь, тем больше наград получаешь.

А ещё сон увеличивает продолжительность жизни.

По сравнению с другими собаками, Ань Чжао был, пожалуй, довольно удачлив.

Он родился в бедной крестьянской семье.

Насколько бедной? Без преувеличения, настолько, что не могли купить штаны, братья делили одни штаны на двоих.

Неизвестно, откуда брат узнал, что местный чиновник любит есть собачье мясо, особенно мясо щенков, которым ещё не исполнилось и месяца.

Говорили, что оно нежное, скользкое и хорошо укрепляет тело.

Брат надел единственные штаны в доме, взял Ань Чжао, который ещё питался молоком матери, и маленького щенка, родившегося одновременно с ним, и побежал в город.

На пути им встретился нищий монах. Монах почувствовал жалость и попросил брата отпустить щенков.

Брат, естественно, не согласился. Он надеялся выручить за этих щенков несколько серебряных монет и найти себе жену.

Монах, беспомощно, достал все свои сбережения – одну унцию и восемьдесят монет – желая купить этих щенков.

Однако этих денег хватало только на одного.

Монах смотрел на щенков и не знал, кого из них спасти.

Ань Чжао обладал разумом, поэтому, естественно, понял разговор.

Он поспешно поклонился монаху, умоляя его спасти его.

Монах увидел, что эта собака действительно кланяется, счёл её разумной и купил Ань Чжао, унеся его в горы, чтобы ухаживать.

Монах, следуя идее «обучать всех без различия», принял Ань Чжао в буддийскую общину и дал ему монашеское имя Пять Запретов.

Смысл заключался в том, чтобы Ань Чжао отказался от страсти, привязанности, гнева, ненависти и злости.

А когда Ань Чжао ещё даже не открыл глаза, ему побрили пушок на голове.

Если бы Ань Чжао мог говорить тогда, он бы точно закричал ему: «Я собака, но ты не факт, что человек!»

Прошло тридцать лет.

Нищий монах, просивший милостыню, уже стал уважаемым настоятелем.

Ань Чжао тоже исполнилось тридцать с лишним лет.

К счастью, благодаря системе, годы не оставили следов на его теле.

— Мастер Пяти Запретов, — маленький послушник был немного обеспокоен. — Здоровье настоятеля ухудшается. Монахи в храме судачат, что настоятель, возможно, не переживёт этой зимы.

Ань Чжао опустил голову и ел постную еду.

Маленький послушник погладил мягкую шерсть Ань Чжао, словно спрашивая его: «Почему у всего в мире есть рождение, старость, болезни и смерть?»

Ань Чжао не мог ответить, но в его сердце появилось смутное понимание.

Есть рождение – значит, будет продолжение рода.

Есть старость – значит, сможешь ценить молодость.

Есть болезни – значит, узнаешь ценность здоровья.

Есть смерть – значит, сможешь уважать жизнь.

Возможно, в этом и причина того, что у всего есть рождение, старость, болезни и смерть.

Маленький послушник начал читать сутры и молиться о благословении.

Хотя он не сказал, за кого молится, Ань Чжао знал, что он молится за старого монаха.

Покончив с постной едой, Ань Чжао нашёл солнечное место и улёгся.

Лениво потянулся.

С возрастом он всё больше становился похож на черепаху, не желая двигаться.

Слушая неуклюжее чтение сутр маленьким монахом, Ань Чжао медленно закрыл глаза.

Нельзя не признать, что чтение сутр было лучшей колыбельной.

【Хозяин в спящем режиме… продолжительность жизни +1 час】

【Продолжительность жизни +1 час】

Сообщения от системы «Живи долго, увидишь всё» постоянно мелькали, но Ань Чжао их не видел.

Системные звуковые уведомления были слишком шумными, Ань Чжао давно отключил их, чтобы не мешать своему комфортному сну.

Каждый раз, когда Ань Чжао проживал десять лет, система «Живи долго, увидишь всё» дарила ему что-нибудь.

Кровь, телосложение, божественные артефакты или даже техники достижения бессмертия – всё, что угодно.

Конечно, ему не так повезло.

В первое десятилетие система подарила Пилюлю Великого Возвращения.

Во второе десятилетие, ему повезло немного больше, подарили базовую технику культивации демонической расы.

В третье десятилетие, дали Золотой Эликсир Четырех Оборотов, повысив его уровень культивации на пятьсот лет.

Сейчас его уровень культивации, вероятно, соответствует уровню Золотого Эликсира в романах о совершенствовании.

Точно он не знал.

В любом случае, во время культивации он не ощущал никакого формирования основы, никакого образования Золотого Эликсира.

Зато ци в теле становилась всё плотнее.

Обед закончился, солнце уже начало клониться к закату.

С тех пор как он попал в этот мир, понятие времени для него перестало иметь значение.

По обыкновению, сейчас он уже готовился спуститься с горы, чтобы поесть мясного.

В конце концов, постоянно есть постную еду не очень полезно для здоровья.

Он, тридцатилетний старый пёс, должен набирать вес.

Но сегодня, услышав, что здоровье старого монаха ухудшается, Ань Чжао потерял желание спускаться с горы.

Он трусцой побежал к двери комнаты старого монаха, желая повидаться с ним.

За время, проведённое в собачьем обличье, старый монах всегда относился к нему хорошо, искренне считал его учеником и каждый день читал ему сутры.

«Я уже стал собакой, и мне всё ещё нужно усердно учиться?»

Ань Чжао считал старого монаха надоедливым и, если не скучал по нему, старался избегать.

Когда он подошёл к двери, старый монах, казалось, почувствовал это и открыл дверь.

Увидев Ань Чжао, старый монах слегка улыбнулся: — Пять Запретов, ты наконец-то снизошёл?

Хотя старый монах был так же добр и милостив, как обычно, густой запах смерти уже окутывал его.

Маленький монах был прав, он, должно быть, не переживёт эту зиму.

Возможно, даже эту ночь.

Ань Чжао вошёл в комнату.

Комната старого монаха была очень простой: только статуя Будды для поклонения и набор стола со стульями.

Под статуей Будды были два молитвенных коврика.

Один принадлежал старому монаху, другой – Ань Чжао.

Ань Чжао подошёл к молитвенному коврику и сел, тихо глядя на старого монаха.

Почему-то Ань Чжао захотел снова послушать, как старый монах читает сутры.

Возможно, из-за страха, что больше никогда не сможет их услышать.

Он подтолкнул деревянную рыбку к молитвенному коврику старого монаха, намекая ему постучать.

Старый монах сел на молитвенный коврик и рассмеялся: — Тебя же больше всего раздражало моё чтение сутр? Почему сегодня ты хочешь, чтобы я читал?

Ань Чжао тихонько всхлипнул, намекая старому монаху, чтобы тот не болтал ерунды и читал скорее.

Старый монах не отказался, он стучал деревянной рыбкой и читал сутры.

Чтение сутр успокаивало больше всего, Ань Чжао тоже любил засыпать под звуки чтения сутр.

Но в этот раз сердце Ань Чжао никак не могло успокоиться.

Он был очень беспокоен.

Старый монах перестал читать сутры, вместо этого он посмотрел на Ань Чжао и спросил: — Почему ты сегодня так беспокоен? У тебя, ленивого парня, тоже есть заботы?

Ань Чжао кивнул, пристально глядя на старого монаха.

Старый монах, казалось, понял, что имел в виду Ань Чжао, и рассмеялся: — Пять Запретов, ты постарел, и я постарел. Я думал, ты уйдёшь раньше меня, но в итоге я уйду раньше тебя.

Он, казалось, предавался воспоминаниям: — Вчера вечером, когда я читал сутры, мне показалось, что Будда зовёт меня в Западный Рай Чистой Земли.

Ань Чжао зарычал, намекая старому монаху, чтобы тот не думал об этом.

Старый монах улыбнулся: — Рождение и смерть – всё пустое, не стоит цепляться.

Он больше не говорил, а продолжил читать сутры.

Поскольку этот мир был относительно отсталым, люди обычно ели два раза в день.

Утренний приём пищи и обед. Что касается ужина, то таких условий не было.

Старый монах читал сутры до полуночи, Ань Чжао тоже внимательно слушал до полуночи.

Обычно этого никогда не случалось.

http://tl.rulate.ru/book/189021/18707192