Готовый перевод One Piece: Reborn in the Roger Era, I Became a Marine / Ван-Пис: Попав в эпоху Роджера, я стал псом Морского дозора [Завершено ✔️]: Глава 2: Ответный удар волчонка. Явление Железного Кулака

Шаги вернулись.

— Э? Босс, кажется, вон та бочка для засолки только что дёрнулась.

За стенкой бочки прозвучал сиплый, визгливый голос.

Сердце Виктора в одно мгновение остановилось.

Кровь во всём теле застыла.

Нашли?

Как?

Он же уже не двигался!

— Наверное, крыса. В этой дыре крыс хватает, — нетерпеливо бросил другой, грубый голос.

— Хе-хе. Даже если крыса, то жирная и крупная.

Обладатель сиплого голоса не ушёл.

Наоборот — он подходил всё ближе.

Виктор даже слышал его тяжёлое дыхание, проникавшее внутрь сквозь деревянные доски.

И ещё этот особый кислый смрад, которым воняло от пиратов.

Скри-и-ип.

Это был звук: крышку бочки начали поддевать.

Зрачки Виктора сузились до булавочной точки.

Он увидел полоску света.

Ослепительную.

Мертвенно-белую.

Словно отблеск косы смерти.

Крышку полностью откинули.

Солнечный свет хлынул внутрь без всякой пощады, ударив по глазам так, что Виктор не смог их открыть.

Он машинально поднял руку, заслоняясь.

Сквозь щель между пальцами он увидел лицо.

Уродливое лицо: всё в чёрных пятнах, с полным ртом жёлтых зубов и повязкой на левом глазу.

Это лицо нависало над горлом бочки.

Против света.

Будто демон высунул голову из ада.

Пират увидел Виктора — съёжившегося в куче внутренностей, с ног до головы заляпанного кровью, грязью и нечистотами.

Он на мгновение застыл.

А потом на его уродливом лице медленно расползлась крайне жестокая, крайне возбуждённая улыбка.

Он высунул язык и облизнул потрескавшиеся губы.

Показал отвратительные жёлтые зубы.

— О-о.

— А тут у нас дрожащая мышка спряталась.

Виктор смотрел на это лицо.

Дрожь в его теле прекратилась.

Не потому, что он успокоился.

А потому, что отчаяние достигло предела, и тело уже отказалось реагировать.

Вот и всё?

Три месяца после попадания в другой мир.

Смерть от руки безымянного пирата-статиста.

Даже целого трупа не останется.

— Вылезай, щенок.

В бочку протянулась большая рука.

Грубо вцепилась Виктору в волосы.

Сила была чудовищной.

Виктору показалось, что с него сейчас сорвут скальп.

Его, как дохлую рыбу, силой выдернули из бочки.

Бах!

Его тяжело швырнули на землю.

В рёбрах что-то хрустнуло.

От резкой боли он мгновенно свернулся, как креветка.

— Ха-ха-ха-ха! Босс! Гляньте, что я нашёл! Поросёнка, которого от сиськи ещё не отняли!

Пират с сиплым голосом наступил Виктору на лицо.

Подошвой начал с силой вдавливать его в землю.

Песчинки тёрли кожу на щеке, жгло невыносимо.

Вокруг раздался хохот.

— Смотрите на него, он штаны намочил!

— Это моча, да? Ц-ц-ц, ну и тряпка.

— Не спешите убивать. Говорят, в этой деревне поживиться особо нечем. Как раз с мальчишкой развлечёмся.

Виктор лежал на земле.

Грязь, смешанная с кровью, забивала ему нос.

Он с трудом открыл один глаз.

Сквозь мутную пелену зрения увидел угол неподалёку.

Там лежали два тела.

Голые.

Изуродованные.

Это были его родители.

У отца не было головы. Срез на шее был неровный, рваный, словно её не отрубили, а разбили чем-то тупым.

Глаза матери были открыты.

Она мёртво смотрела в его сторону.

В этом взгляде больше не было света.

Только бесконечная пустота.

— А...

Из горла Виктора вырвался надломленный стон.

Не от боли.

От ненависти.

Эта ненависть сочилась из самой глубины костного мозга и в одно мгновение подожгла его душу.

Это не аниме.

Это не игра.

Это мир, где люди пожирают людей.

В этом мире слёзы — самая дешёвая жидкость.

Достоинство — самый бесполезный мусор.

— Эй, пацан, видел когда-нибудь, как голову пилят?

Пират, которого называли боссом, подошёл ближе.

В руке у него был длинный ржавый зазубренный нож.

На лезвии всё ещё висели чьи-то мясные волокна.

Он пинком отогнал сиплого пирата и наступил Виктору на шею.

Холодное лезвие легло на сонную артерию Виктора.

— Если пилить медленно, вот это сука, кайф.

— Этот звук, когда трахея уже перерезана, а человек всё ещё пытается дышать... Ц-ц-ц. Просто самая прекрасная музыка в мире.

В голосе главаря звучало извращённое наслаждение.

Лезвие начало давить.

Кожа рассеклась.

Жгучая боль ударила мгновенно.

И в этот миг.

В последний миг перед приходом смерти.

Виктор не стал падать на колени и молить о пощаде, как сам представлял.

И не встретил смерть величественно, как герой.

Он просто подумал, что вокруг слишком шумно.

Слишком громкий смех.

Слишком громкое дыхание пирата.

Раз уж он всё равно умрёт.

Раз уж итог один — смерть.

Почему бы не забрать с собой хоть что-нибудь?

Хотя бы палец.

Хотя бы кусок мяса.

Хотя бы плевок.

Виктор перестал дрожать.

Его рука незаметно зашарила в грязи.

И нащупала камень.

Кусок рифового камня с острыми краями.

Обычно такими придавливали рыбацкие сети.

Твёрдый.

Острый.

— Чего не орёшь-то? От страха онемел?

Главаря, похоже, раздражало молчание Виктора.

Он чуть приподнял ногу, собираясь сменить позу, чтобы удобнее было пилить тупым ножом.

Вот сейчас.

В тот самый миг, когда большая нога в рваной сандалии слегка ослабила давление.

Виктор, до этого похожий на дохлого пса, внезапно двинулся.

Никакого системного уведомления.

Никакого усиления навыком.

Только безумие под названием «инстинкт живого существа».

Он резко перевернулся.

И правой рукой, сжимавшей рифовый камень, вложив в удар всю силу, какая только была в этой жизни.

Даже израсходовав то, что уже нельзя было тратить.

Яростно.

Отчаянно.

Обрушил камень на открытую большую ступню, покрытую чёрными волосами.

— Да пошли вы к чёрту, пираты!!!

Хруст!

Звук дробящихся костей в этот миг оказался даже отчётливее пушечных выстрелов.

— А-а-а-а-а!!!

Главарь пиратов завизжал, как резаная свинья.

Та боль, что от пальца пронзает всё тело, мгновенно лишила его равновесия.

Но на этом всё не закончилось.

Виктор уже сошёл с ума.

Он был как бешеная собака, загнанная в тупик.

Он отбросил камень.

И всем телом бросился вперёд.

Открыл рот.

Не думая о грязи.

Не думая о вони.

И со всей силы вцепился зубами в волосатую голень главаря.

Зубы прорвали кожу.

Разорвали мышцы.

Пока не упёрлись в кость.

Рот наполнился вкусом крови.

Рот наполнился отвратительной вонью.

Но он не отпускал.

Наоборот, как крокодил, он начал безумно мотать головой.

Рвать!

Рвать!!

Он хотел оторвать этот кусок мяса вместе с жизнью этого ублюдка!

— Я убью тебя! Я убью тебя!!

Из горла Виктора вырвался звериный рёв.

Это был первый ответный удар его души по этому жестокому миру.

— Отвали! Псих! Этот щенок псих!

Лицо главаря исказилось от боли.

Он взмахнул зазубренным ножом.

И с силой ударил Виктора по спине.

Пфух!

Брызнула кровь.

Виктор почувствовал, будто спину прижгли раскалённым углём.

Но всё равно не разжал зубы.

Его глаза мёртво впились в глаза главаря.

В тех глазах, прежде полных издёвки, наконец-то появилась капля страха.

Страха перед безумцем, которому нечего терять.

— Сдохни!!

Главарь пришёл в бешенство, поднял нож двумя руками и нацелился Виктору в голову.

После этого удара Виктор умрёт без сомнений.

Глядя на опускающееся лезвие, Виктор не закрыл глаза.

Он оскалился, показав зубы, измазанные кровью и ошмётками мяса.

И улыбнулся.

Даже если он умрёт.

Он всё равно откусил у этого ублюдка кусок плоти.

Этого достаточно.

Однако.

В тот самый миг, когда нож вот-вот должен был раскроить Виктору череп...

БУ-У-УМ!!!

Небо.

Обрушилось.

Сверху вниз рухнула воздушная волна такой ужасающей силы, что её невозможно было описать.

Ржавый зазубренный нож в воздухе рассыпался, как стекло, дюйм за дюймом.

А затем.

Тот самый надменный главарь пиратов.

Его верхняя половина тела прямо на месте взорвалась.

Превратилась в облако ало-красного кровавого тумана.

Огромный кулак.

Кулак, окутанный белым дымом.

Так внезапно появился в поле зрения Виктора.

Хозяином этого кулака был могучий силуэт в плаще с надписью «Справедливость».

Седые волосы.

Широкие плечи.

Словно неприступная гора.

Этот человек стоял в луже крови, не обращая внимания на перепуганных до оцепенения пиратских прихвостней вокруг.

Он смотрел на Виктора, лежавшего на земле с полным ртом крови.

— Эй, малец.

— Встать ещё можешь?

Виктор оцепенело смотрел на этого мужчину, явившегося словно бог или демон.

На спине развевающегося на ветру плаща Справедливости отчётливо были написаны два больших иероглифа:

"Справедливость."

Но эта справедливость пришла слишком поздно.

Настолько поздно, что могла лишь собрать трупы, лежащие повсюду.

Виктор выплюнул изо рта кусок волосатой человеческой плоти.

И, собрав последние остатки сил, хрипло сказал:

— Убейте их всех...

— Прошу...

Этот человек — Монки Д. Гарп.

На мгновение замер.

Он посмотрел в глаза Виктора — глаза, которые даже на грани смерти были полны жестокой жажды убийства.

— Хороший взгляд.

— Прямо как у волчонка.

http://tl.rulate.ru/book/188607/18550459