Готовый перевод Shadows of the Deep Palace / Тени в глубоком дворце: Глава 6

— Ты знаешь, в чём причина? — спросил Сян Цинцан.

— В те годы император и императрица-вдова Цзян выбирали женихов для принцессы, — ответила Сяо Цуэй. — После многоступенчатого отбора осталось трое лучших кандидатов, и в итоге императрица-вдова утвердила нынешнего мужа принцессы. Однако сама принцесса была влюблена в другого, и вот уже больше десяти лет после свадьбы она ни разу не удостоила его добрым словом.

Сян Цинцан всё понял и спросил дальше:

— Часто ли принцесса не ночует дома? Ты знаешь, где она бывает?

— Принцесса редко остаётся во дворце мужа, — ответила Сяо Цуэй. — Она всегда говорит, что едет ночевать во дворец. Я отвечаю лишь за её еду и быт, а обо всём остальном она мне ничего не рассказывает.

— А помнишь, — продолжил Сян Цинцан, — в тот день кто-то видел, как ты впустила мужчину и сказала, будто принцесса извелась в ожидании? Ты помнишь того мужчину? Куда он пошёл?

— Помню, — сказала Сяо Цуэй. — Это был евнух Ань, которого принцесса привезла из дворца. Он — самый доверенный человек принцессы. В тот день принцесса ещё с утра отправила его по какому-то делу, но что именно он делал — мне совершенно неизвестно. Я лишь заметила, что принцесса была очень встревожена, и когда евнух Ань вернулся, я невольно обронила пару слов.

— А видела ли ты, чтобы принцесса переодевалась в мужское платье? — сменил тему Сян Цинцан.

— Переодевалась в мужское платье? — Сяо Цуэй задумалась на мгновение, а затем ответила: — Принцесса любит театр и часто приглашает труппы выступать у себя во дворце. Иногда, увлёкшись, она сама переодевается в костюм молодого героя и выходит на сцену играть вместе с актрисами.

— И муж не возражал? — удивился Сян Цинцан. — Неужели он позволяет высокородной императорской принцессе совершать такие непристойные выходки?

— Муж во всём потакает принцессе и не смеет вмешиваться ни в чём, — тихо ответила Сяо Цуэй.

Сян Цинцан про себя покачал головой: «Этот муж, видимо, живёт в сплошном унижении и подавленности».

— Господин! — раздался снаружи голос Чжан Ханя.

Сян Цинцан вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

— Что случилось?

Чжан Хань странно взглянул на дверь за спиной Сян Цинцана, но не посмел задавать лишних вопросов и лишь сказал:

— Се Яоцинь из «Ваньхуа» прислала меня позвать вас. Говорит, у неё важное открытие.

— Почему она не может просто рассказать тебе? — раздражённо спросил Сян Цинцан, вспомнив распутный вид Се Яоцинь.

— Она сказала, что сообщит только вам лично. Если не пойдёте — так и не узнаете, — ответил Чжан Хань.

Сян Цинцан нахмурился. Чжан Хань еле сдерживал смех, но не осмеливался показать его.

— Ладно, передай ей, пусть ждёт. Закончу здесь дела и сразу приду, — неохотно согласился Сян Цинцан.

Чжан Хань ушёл. Сян Цинцан вернулся в комнату, ещё немного поговорил с Сяо Цуэй и отпустил её. Едва выйдя за ворота резиденции Лу, он направился к «Ваньхуа», но вдруг почувствовал сильный голод — ведь завтрака он ещё не ел. Решил свернуть на улицу и купить пару лепёшек. Проходя мимо гостиницы «Тяньлай», он заметил внутри стройную девушку, убиравшую помещение. Увидев Сян Цинцана, она тут же прекратила работу и вежливо поздоровалась. Это была Шэнь Цзин, дочь хозяина Шэня, та самая, что недавно рисовала портрет Ли Мэй. Сян Цинцан тоже узнал её и кивнул в ответ с лёгкой улыбкой.

— Господин Сян, вы уже позавтракали? — спросила Шэнь Цзин.

— Нет ещё, — честно ответил он. — Как раз зашёл на эту улицу купить лепёшек.

— Как раз кстати! — улыбнулась Шэнь Цзин. — Я только что испекла лепёшек. Если не побрезгуете, зайдите в гостиницу отведать.

Сян Цинцан подумал, что это отличный повод расспросить её ещё кое о чём, связанном с Ли Мэй, и согласился без церемоний.

Хозяин Шэнь, увидев гостя, тоже подошёл поприветствовать и лично подал чай. Сян Цинцан велел ему заниматься своими делами и не сопровождать его.

Откусив кусочек лепёшки, Сян Цинцан похвалил её за вкус. Шэнь Цзин улыбнулась, но тут же вздохнула:

— Этот рецепт лепёшек я научилась делать у Ли Мэй всего несколько дней назад… Не знаю, где она сейчас.

Сян Цинцан тоже вздохнул и спросил:

— А скажи, у Ли Мэй были какие-нибудь заметные особенности на теле?

Шэнь Цзин покачала головой:

— Мы просто хорошо ладили, а насчёт особенностей на теле… — Она вдруг замолчала, а затем вспомнила: — Ли Мэй просила у меня мазь от укусов насекомых. Сказала, что у неё на спине внезапно высыпало множество прыщей, и они ужасно чешутся.

Сян Цинцан вспомнил, что у Янь Жуъюй тоже была спина, покрытая красными прыщами, и всё сильнее запутался.

— Что же это за прыщи такие… — пробормотал он.

— Болезнь от пищи, — сказала Шэнь Цзин. — По-моему, всё началось из-за блюда из редьки с древесными грибами. В тот вечер, накануне исчезновения Ли Мэй, к ней пришла женщина и принесла корзину еды. Они вместе поели. Уже ночью у Ли Мэй началась сильная зудящая сыпь на спине. Позже я попросила её вспомнить, что именно она ела, и она назвала мне блюда из той корзины. Среди них было именно редька с древесными грибами. Обычные люди, возможно, не знают, но редька и древесные грибы нельзя употреблять вместе — это вызывает дерматит. Мы, владельцы гостиниц и столовых, обязаны знать, какие продукты нельзя сочетать, иначе можно ненароком отравить гостей.

— А кто была та женщина? — нетерпеливо спросил Сян Цинцан.

— Она плотно закутала лицо шарфом и не произнесла ни слова, — ответила Шэнь Цзин. — Я рассказала об этом отцу, и он сказал, что, скорее всего, это одна из тех двух странных женщин в чадрах, которые навещали Ли Мэй в тот день. Но Ли Мэй упорно отказывалась говорить, кто они такие. Думаю, между ними есть особая связь.

— Почему ты так думаешь? — спросил Сян Цинцан, подняв на неё взгляд.

Шэнь Цзин слегка улыбнулась:

— Сначала Ли Мэй говорила, что приехала в столицу к старшей сестре. Но с тех пор, как появились эти две женщины в чадрах, она ни разу больше не упоминала сестру. Неужели между этим нет связи? Кроме того, разве стала бы она есть еду от незнакомого человека? Значит, эти женщины как-то связаны с её сестрой.

Сян Цинцан задумался на мгновение, а затем резко вскочил и быстро вышел.

— Господин Сян, вы же не доели лепёшки!.. — крикнула ему вслед Шэнь Цзин, но он уже исчез из виду.

Сян Цинцан стремительно добрался до «Ваньхуа», нашёл Чжан Ханя и узнал, что тот вместе с Се Яоцинь находится наверху. Он бросился на второй этаж.

Чжан Хань стоял у двери комнаты Се Яоцинь. Увидев Сян Цинцана, он скривился:

— Господин, вы наконец-то пришли! Эта женщина невыносима — ни слова не скажет, ждёт только вас.

— Пусть открывает, — вздохнул Сян Цинцан.

Чжан Хань пожал плечами и крикнул:

— Се Яоцинь, выходи! Господин Сян пришёл!

Из комнаты не последовало никакого ответа. Чжан Хань фыркнул:

— Что за важность! — и начал громко стучать в дверь.

Всё равно — ни звука. Чжан Хань был озадачен:

— Только что болтала со мной, жаловалась, что вы не идёте, а теперь молчит… Что за странности?

Лицо Сян Цинцана изменилось. Он резко толкнул дверь, и та со скрипом отворилась. Се Яоцинь лежала, свернувшись калачиком у распахнутого окна, совершенно неподвижно. Сян Цинцан бросился к ней, опустился на колени и увидел, что её глаза закрыты, лицо искажено, рот раскрыт, язык скручен — точно так же, как у Янь Жуъюй, только гримаса была ещё ужаснее. Он прикоснулся к ней — дыхания не было. Тело ещё было тёплым: смерть наступила совсем недавно.

Чжан Хань остолбенел и рухнул на колени:

— Как такое возможно? Я всё время стоял у двери, ни на шаг не отходил! Да и только что она со мной разговаривала!

— Не паникуй, сначала разберёмся с причиной смерти, — сказал Сян Цинцан.

— Позову судмедэксперта! — начал подниматься Чжан Хань.

— Не нужно, — остановил его Сян Цинцан. — Это «Яд мгновенной смерти», как и у Янь Жуъюй.

Чжан Хань широко раскрыл глаза от изумления. Сян Цинцан указал на едва заметную ранку с каплей крови на лбу Се Яоцинь:

— Видишь? Похоже на укол иглой. Убийца, вероятно, нанёс яд на иглу и вонзил её в лоб Се Яоцинь.

— Но почему не было крика? — недоумевал Чжан Хань.

— У Янь Жуъюй рана на спине была лишь поверхностной царапиной, да ещё и мальва в воде замедлила проникновение яда в кровь, поэтому она успела закричать от боли. А здесь яд попал прямо в кровь через прокол на лбу — Се Яоцинь даже не смогла издать звука, — объяснил Сян Цинцан.

При этом он заметил, что правая рука Се Яоцинь сжата в кулак, будто что-то держит. Осторожно разжав пальцы, он обнаружил жемчужную серёжку. Взглянув на уши Се Яоцинь, он увидел, что обе мочки проколоты, но серёжек нет.

Сян Цинцан пристально уставился на жемчужину:

— Неужели Се Яоцинь узнала какой-то секрет и её устранили? Пыталась ли она перед смертью дать мне знак этой серёжкой?

Быстро обдумав возможные варианты, он встал:

— Чжан Хань, ищи вторую серёжку в этой комнате!

Они обыскали помещение и вскоре обнаружили на туалетном столике Се Яоцинь сборник стихов, а на нём — вторую жемчужную серёжку.

— Господин, неужели Се Яоцинь читала стихи, пока одевалась? — удивился Чжан Хань.

— Что она делала в комнате перед смертью? — спросил Сян Цинцан.

— Она сказала, что будет приводить себя в порядок к вашему приходу, — смущённо ответил Чжан Хань. — А что именно делала — откуда мне знать, я же стоял за дверью.

— Думаю, она надевала серёжки, когда услышала какой-то шум, подошла к окну и, чтобы оставить знак, сняла одну из серёжек и сжала в кулаке, — предположил Сян Цинцан.

— Кстати, господин! — вдруг вспомнил Чжан Хань. — Когда Се Яоцинь заходила в комнату, я мельком заглянул внутрь — обе створки окна были закрыты. А сейчас они распахнуты. И ещё… кажется, я слышал странный стук — «бум-бум-бум».

Сян Цинцан подошёл к окну и выглянул наружу. Внизу раскинулся цветник. Его люди вели наблюдение из укрытий, но в этом месте не было ни единого укромного уголка — всё, что происходило у окна, должно было быть видно. Однако днём любой, кто входил или выходил из особняка — будь то через главные ворота или через стену — не мог остаться незамеченным. Сян Цинцан немедленно опросил всех своих людей, но никто не видел, чтобы кто-то входил или выходил. Значит, убийца всё ещё находится внутри особняка «Ваньхуа». Тем не менее, тщательный обыск всех комнат и дворика не выявил никаких следов проникновения. Жильцов особняка собрали и допросили — никто не видел посторонних и не слышал ничего подозрительного.

Хуа Иньюэ, Лю Аньсян и четыре служанки были в ужасе: после двух смертей все боялись, что следующей жертвой окажутся они сами.

— Скажи, неужели убийца хочет перебить всех нас, «Четырёх знаменитых цветов»? — Хуа Иньюэ в отчаянии схватила Лю Аньсян за рукав. Её прежняя надменность полностью исчезла. Лю Аньсян, как всегда, сохраняла смиренное и спокойное выражение лица.

Служанки дрожали от страха. Биннин опиралась на деревянную палку, её рука тряслась, и палка слегка подрагивала.

— Биннин, как твоя нога? — участливо спросил Сян Цинцан.

— Биннин говорит, что ей неловко, когда Кээр всё время её поддерживает, — пояснила Кээр. — Она настаивает на том, чтобы ходить сама с палкой. Я попросила кого-то срубить бамбук в лесу за холмом, и она сама сделала себе костыль — только что закончила.

Сян Цинцан кивнул и спросил у всех, чем они занимались в тот промежуток времени — примерно с момента, когда Чжан Хань в последний раз разговаривал с Се Яоцинь, до обнаружения тела (около получаса).

Кээр сказала, что она и Биннин всё это время были в комнате: Биннин делала костыль, а она штопала одежду. Биннин подтвердила её слова.

Хуа Иньюэ и Лю Аньсян играли в го в павильоне, а служанка Чжэньчжэнь прислуживала им — они могли подтвердить алиби друг друга. Только Ци Хун заявила, что была занята в подсобке, и подтвердить её слова некому.

— Господин, я клянусь, я не убивала Се Яоцинь! У меня с ней не было ни ссор, ни обид — зачем мне её убивать? — заплакала Ци Хун.

Лю Аньсян тоже заступилась за неё:

— Ци Хун очень робкая — даже муравья боится раздавить, не то что человека убивать.

— Пока рано делать выводы, — сказал Сян Цинцан. — Можете идти. Не волнуйтесь, я никого не обвиню без доказательств.

Девушки разошлись. Сян Цинцан осмотрел подсобку, затем обошёл здание снаружи. Все окна этого двухэтажного дома находились с одной стороны, напротив входной двери. Окно подсобки находилось прямо под окном комнаты Се Яоцинь. Слева от подсобки располагалась комната Чжэньчжэнь и Ци Хун, справа — комната Биннин и Кээр; все окна выстроились в один ряд.

После того как тело Се Яоцинь увезли, Сян Цинцан снова вернулся в её комнату и задумчиво уставился на сборник стихов, лежавший на туалетном столике.

http://tl.rulate.ru/book/188590/18545708