Готовый перевод My Player System / Моя Система Игрока: Глава 57: Утро следующего дня

Глава 57: Утро следующего дня

Воскресенье, 17 августа. 09:00. Тренировочный комплекс Каррингтон.

Адреналин Премьер-лиги — опасный лжец. Он маскирует повреждения до самого утра.

Когда Кваме Абоагье проснулся в воскресенье, его тело чувствовало себя так, словно его пропустили через промышленную мясорубку. Спина пульсировала, икры горели глубокой, ноющей болью, а в левом плече — там, где Жоэлинтон врезался в него, как сорвавшийся с рельсов товарный поезд, — поселилась локализованная дергающая боль.

Он, ковыляя, выбрался из своей сделанной на заказ кровати; суставы были словно одеревеневшие. Общий рейтинг 85 не означал, что он перестал чувствовать боль — это лишь означало, что его продуктивность была элитного уровня.

К тому времени, как он добрался до медицинского крыла Каррингтона, реальность футбола высшего разряда предстала во всей красе. Половина состава бродила вокруг, как зомби в компрессионном белье.

Кваме сидел на мягком массажном столе, слегка морщась, пока доктор Эванс водил холодным датчиком УЗИ по его левому плечу, а затем по коленям и щиколоткам.

— Тебя вчера знатно потрепали, Кваме, — пробормотал доктор Эванс, пристально глядя на монитор. — Тот подкат против Исака? Одни только силы торможения на твоей связке надколенника должны были вызвать микроразрывы. А удар от Жоэлинтона... у тебя на дельтовидной мышце синяк размером с обеденную тарелку.

Кваме посмотрел на плечо. Оно было уродливого багрово-фиолетового цвета.

— Я буду готов к тренировке во вторник, док?

Доктор Эванс нахмурился, нажимая несколько кнопок на клавиатуре, чтобы сохранить снимки. Он выглядел искренне озадаченным.

— В том-то и странность, — сказал Эванс, поправляя очки. — Ты чувствуешь ломоту. У тебя поверхностные гематомы. Но структурно? Твои связки в идеальном состоянии. Мениск безупречен. Нет ни единого признака структурного напряжения или микроразрывов в суставах. Твои кости и сухожилия будто сплетены из углеродного волокна. Ты странный парень, Кваме, — добавил он, внимательно вглядываясь в него.

«Должно быть, новый навык делает свою работу», — подумал Кваме.

— Просто прими ледяную ванну. Ты полностью в порядке.

Кваме кивнул, сохраняя бесстрастное выражение лица. Глубоко внутри Платиновый интерфейс довольно гудел.

[ДИАГНОСТИКА СИСТЕМЫ ЗАВЕРШЕНА]

[АКТИВИРОВАН ПАССИВНЫЙ НАВЫК: АНАТОМИЯ ТИТАНА]

[АНАЛИЗ: Поверхностные травмы (ушибы/молочная кислота) обрабатываются в обычном режиме. Глубокие структурные повреждения связок, костей и сухожилий полностью нивелированы. Риск катастрофической травмы: 0%.]

«Я всё ещё чувствую боль, — подумал Кваме, потирая ушибленное плечо, — но она не уложит меня в постель».

Десять минут спустя Кваме соскользнул в ледяную воду гидротерапевтического бассейна; у него перехватило дыхание, когда холод обжег нервную систему.

Ванна была уже забита. Лисандро Мартинес погрузился по самую шею, закрыв глаза. Кобби Майну, Лео Каслдайн, Алехандро Гарначо, Газ и Флетчер — все они теснились внутри, в разной степени дрожа от ледяной воды.

— Утречко, Айсбокс, — простучал Лео, чьи зубы буквально выбивали чечетку. — Ты мои ноги не захватил? А то я свои не чувствую.

— Ты большую часть второго тайма трусцой пробегал, Лео, — рассмеялся Майну, брызнув горстью ледяной воды в вингера.

— Трусца в Премьер-лиге — это как спринт в академии, бро! — запротестовал Лео, вытирая лицо. Он посмотрел на Кваме. — Но серьезно, Генерал. Когда Жоэлинтон в тебя влетел... я клянусь, поле содрогнулось. Как ты не улетел на трибуны?

Лисандро открыл один глаз, на его лице заиграла гордая ухмылка.

— Потому что парень отлит из бетона, chico. Бразилец думал, что сбивает ребенка. Он врезался в стену.

— Это просто рычаг, — скромно сказал Кваме, погружаясь глубже в лед. — Опустить бедра, напрячь корпус. Я выучил это на горьком опыте в Лиге 2.

Газ издал низкий рокочущий смех, положив свои массивные татуированные руки на край бассейна. Он посмотрел через бурлящую воду на Флетчера.

— Я понимаю, почему Айсбокс здесь, но ты, Флетч, какая у тебя отмазка? Ты вчера девяносто пять минут просидел на скамейке в зимнем пальто. Замораживаешь мышцы, которыми сидел?

Группа хихикнула. Флетчер закатил глаза, погружаясь чуть глубже в ледяную воду.

— Чья бы корова мычала — от парня, который провел те же девяносто пять минут, сидя прямо рядом со мной. Я замораживаю отбитую ногу, которую получил от тебя, когда ты весь второй тайма агрессивно дергал коленом, ударяя по моему.

— Красиво перевел стрелки, — ухмыльнулся Гарначо, проводя рукой по мокрым волосам. Он посмотрел на Кваме, слегка выпятив грудь. — Кстати, об игре... тот ассист, hermano. Абсолютное совершенство. Но давай будем честными: моё завершение сделало этот пас куда лучше, чем он был на самом деле. Точно в «девятку». Не благодари за статистику.

— Ой, заткнись, Але, — простонал Лео, плеснув водой прямо в лицо аргентинцу. — Тот пас даже моя бабушка бы замкнула! Мяч буквально упал тебе на ногу! Айсбокс, послушай меня. Мне на следующей неделе против «Брайтона» нужно одно из тех твоих спецблюд внешней стороной стопы. Просто закинь его за шиворот их левому защитнику.

Кваме откинул голову на край ванны, закрыв глаза с совершенно невозмутимым видом.

— Я бы с радостью, Лео, — произнес Кваме абсолютно ровным голосом. — Но ты, скорее всего, попытаешься исполнить «радугу», промахнешься по мячу и закончишь карьеру в подборке фейлов в TikTok. Мне нужно поддерживать девяностопроцентную точность передач. Я не могу так рисковать.

На секунду воцарилась тишина. А затем весь бассейн взорвался от хохота. Майну чуть не подавился водой, Газ с громоподобным всплеском ударил по поверхности воды, а Гарначо заливался смехом, тыча пальцем в крайне оскорбленного Лео.

— Я тебя больше никогда не буду защищать перед прессой! — вопил Лео сквозь смех, покраснев как рак и выплеснув половину бассейна прямо в лицо Кваме.

Кваме просто смеялся, вытирая ледяную воду с глаз. Физическая боль никуда не делась, но удушающее ментальное напряжение после дебюта в Премьер-лиге полностью испарилось. Он был просто одним из парней.

— Ладно, ладно, шутки в сторону, — сказал Лео, внезапно отбросив паясничанье и указывая мокрым пальцем на Кваме. — Если ты вырежешь такой пас на оборону «Брайтона» на следующей неделе, Генерал, клянусь жизнью, я его вколочу. Никаких перекладин. Четко в «девятку». Я обязан отметиться в протоколе.

— Еще бы, — вставил Гарначо, его глаза сузились от соревновательного азарта. — Потому что если ты промажешь, следующий момент заберу я. Мы больше не просто выживаем в этих матчах, hermanos. Мы забираем их себе.

Газ кивнул: — Чертовски верно. Мы вчера задали стандарт. «Брайтон» любит держать мяч, пытаться перепасовать соперника. Мы приедем туда и просто перекроем им кислород.

— Чего бы это ни стоило, — улыбнулся Майну, протягивая Кваме мокрый кулак для приветствия. — Ты вчера дал нам фундамент, К. Теперь мы будем строить на нем. Вместе.

Кваме стукнулся кулаком с Майну, обводя взглядом яростные, голодные глаза товарищей. Холодная вода больше не имела значения; огонь уже был зажжен.

— Вместе, — согласился Кваме.

Воскресенье. 13:00. Комната видеоанализа.

В темной, гудящей комнате для видеоанализа было битком. Весь состав сидел в рядах мягких театральных кресел; мышцы ныли, в руках были протеиновые коктейли и кофе.

Элиас Торн стоял в начале комнаты, безупречно одетый, с лазерной указкой в руке. На огромном цифровом экране за его спиной горел итоговый счет: «Манчестер Юнайтед» 1 – 0 «Ньюкасл Юнайтед».

Торн окинул взглядом свою команду. Его ледяное выражение лица смягчилось — лишь на самую малость.

— Я просил вас сделать заявление, — начал Торн, и его голос четко разносился в тишине. — Я просил вас показать стране, что «Олд Траффорд» больше не место, куда команды приезжают за легкими очками. И вчера вы сделали именно это.

По рядам игроков прошел тихий одобрительный ропот.

Торн щелкнул пультом. На экране вспыхнул ролик: Андре Онана в прыжке вытягивается в струнку, лишая Александера Исака гола в начале игры.

— Андре, — сказал Торн, указывая на экран. — Этот сейв оставил нас в игре. Концентрация абсолютно мирового уровня.

Снова щелчок. Экран показал Лисандро Мартинеса, идущего в брутальный стык, а затем Маттейса де Лигта, взмывающего титаном, чтобы выбить мяч на 94-й минуте.

— Лича, Маттейс. Вы были кирпичными стенами. Вы не дали им развернуться. Тот финальный вынос в добавленное время — воплощение того, что значит носить эту эмблему.

Он перешел к хайлайтам атаки. — Алехандро, безжалостное завершение. Ты не колебался, когда открылось окно. Бруну, Кобби, объем работы по насыщению полуфлангов был колоссальным.

Наконец Торн поставил видео на паузу в момент ассиста Кваме внешней стороной стопы.

— И Абоагье, — Торн кивнул подростку на заднем ряду. — Безупречное чтение слепой зоны. Ты диктовал темп и отрабатывал назад, накрывая контратаки. Это был феноменальный дебют в Премьер-лиге.

Кваме выпрямился, чувство гордости расцвело в груди.

— Вы заслужили отдых, — продолжил Торн, прохаживаясь перед игроками. — Вы заслужили аплодисменты. Фанаты празднуют.

Торн остановился. Он развернулся, и его глаза внезапно снова подернулись привычным, пугающим морозом.

— Но в этой комнате мы не анализируем аплодисменты, — произнес Торн, и его голос стал клинически холодным, острым как бритва. — Мы анализируем нюансы. Вчера был хороший результат. Но это не было идеальное выступление. Нам повезло.

Торн щелкнул пультом. Экран пропустил голы и сейвы, выведя клип с 62-й минуты.

— Диогу, — гаркнул Торн, и красная точка указки запрыгала по Далоту на правом фланге. — Следи за своей позицией здесь. Ты выдвигаешься, чтобы прессинговать Энтони Гордона, но делаешь это не до конца. Ты застреваешь в «ничейной зоне». Ты оставляешь за собой зияющий коридор в сорок ярдов. Если бы Гимарайнш отдал этот пас на полсекунды раньше, Исак вышел бы один на один с Онаной, и мы бы пропустили.

Далот кивнул с серьезным лицом. — Да, босс. Заколебался.

— Принимай решение и отвечай за него, — отрезал Торн. Он переключил на следующий эпизод.

— Бруну, — Торн поставил на паузу кадры 40-й минуты. Капитан был окружен тремя игроками «Ньюкасла» у бровки. — На тебя налетают трое. Открыт легкий вариант отыгрыша назад на Личу. Вместо этого ты пытаешься исполнить «героический пас» верхом, и мы теряем владение. Против низкого блока не нужно пытаться взломать замок силой. Отыгрывайся. Поддерживай удушающее давление, пока они не треснут.

— Понял, тренер, — ответил Бруну, мгновенно принимая критику.

Торн щелкнул пультом в последний раз. Видео замерло на 35-й минуте. Момент, когда Александер Исак попал в штангу. Красный круг появился вокруг Кваме Абоагье в центральном круге.

— Абоагье, — холодно сказал Торн.

Позвоночник Кваме вытянулся в струнку. — Да, босс.

— Твоё пространственное восприятие превосходно, — констатировал Торн, пока лазерная точка на экране отслеживала положение бедер Кваме. — Но посмотри на положение своего тела здесь. Ты предугадываешь пас влево от себя. Твои бедра развернуты внутрь ровно на два градуса больше, чем нужно.

Торн поставил видео на паузу в тот самый момент, когда Исак получил мяч после случайного отскока.

— Из-за того, что твои бедра были «заперты», тебе потребовалось на 0,4 секунды больше времени, чтобы развернуться и перекрыть линию паса, когда Исак обыграл Де Лигта. Эта ошибка в два градуса дала Исаку те полметра, которые были ему нужны, чтобы нанести удар. Если бы мяч залетел, импульс игры полностью бы изменился, и мы бы проиграли.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Ветераны команды наблюдали за подростком, ожидая увидеть, как действующий «Игрок матча» отреагирует на публичную порку за микроскопическую ошибку. Большинство семнадцатилетних начали бы защищаться. Стали бы тыкать носом в свой ассист. Позволили бы эго стать своим щитом.

Кваме даже не моргнул. Он пристально смотрел на свои бедра на экране.

— Вы правы, босс, — сказал Кваме спокойным, аналитическим голосом, полностью лишенным эгоизма. — Я пытался сыграть на опережение прессинга вместо того, чтобы оставаться в нейтральной позиции. Я перенес вес на левую ногу. Это не повторится.

Элиас Торн долго и тяжело смотрел на юношу. Затем он окинул взглядом остальных игроков, которые принимали свои нагоняи с таким же абсолютным профессионализмом.

Торн выключил проектор. Экран погас. Менеджер глубоко вздохнул, и холодная интенсивность полностью исчезла с его лица.

— Вчера вы истекали кровью за эмблему, — сказал Торн, и его голос перешел в низкий, резонирующий тон абсолютного уважения. — Вся страна увидела «Манчестер Юнайтед», который не позволяет себя шпынять. Эдди Хау пытался превратить это в уличную драку, и вы захлопнули дверь прямо перед его носом.

Торн посмотрел на свой состав.

— Наш стандарт — совершенство, господа, и мы будем гнаться за ним каждый божий день. Но я невероятно горд этим боем. Сохраните этот дух к тренировке во вторник. Наслаждайтесь своим выходным.

Вся комната издала коллективный, изнуренный вздох облегчения.

Понедельник. 19:00. Эхо в медиа.

В то время как понедельник был назначен официальным днем отдыха для команды, внешний мир и не думал отдыхать.

В студии Sky Sports затихла вступительная музыка программы «Monday Night Football». Гари Невилл и Джейми Каррагер стояли перед гигантским интерактивным сенсорным экраном.

— Мы обязаны поговорить об этом 17-летнем парне, Джейми, — сказал Гари Невилл, выводя на экран широкоугольную тактическую камеру в момент гола Гарначо. — Перед игрой я сомневался, хватит ли ему физики для Премьер-лиги. Я говорил, что Жоэлинтон сожрет его заживо. И я готов сейчас поднять руки — я был в корне неправ. Посмотри на это.

Невилл обвел кружком Кваме, принимающего мяч. Затем он нарисовал массивный красный квадрат, выделяющий плотный низкий блок «Ньюкасла».

— Здесь нет адреса для паса, — согласился Каррагер, подходя ближе. — Они закрыли лазейку. В девяти случаях из десяти опорник отыгрывает такой мяч назад центральным защитникам.

Невилл нажал «play», остановив кадр в ту самую микросекунду, когда Кваме приложился к мячу.

— Посмотри на его глаза, Джейми. Он не смотрит на Гарначо. Он смотрит в слепую зону Кирана Триппьера. Он вычисляет инверсную геометрию обороны. Это не просто хороший пас. Это элитная обработка данных мозгом. Он манипулирует физикой мяча, чтобы миновать всю защиту команды Премьер-лиги. Этот пацан — настоящий бриллиант.

Тем временем в другом конце Манчестера телефон Афии Абоагье практически вибрировал, рискуя свалиться со стола.

Она сидела в своем домашнем офисе в пентхаусе Кваме, с Bluetooth-гарнитурой в ухе, яростно печатая на ноутбуке.

— Да, Дэвид, я видела цифры, — спокойно говорила Афия, полностью войдя в роль агента. — Рост числа владельцев в Fantasy Premier League на сорок пять процентов за одну ночь. Его цена выросла до 5,2 млн фунтов. Он на первом месте в мировых трендах Твиттера... Да, я понимаю, что Reebok хочет ускорить выпуск капсульной коллекции уличной одежды «Icebox». Если вы хотите провести фотосессию в этом месяце, процент роялти вырастает до двенадцати. Либо так, либо никак... Отлично. Присылай исправленный контракт мне на почту.

Афия повесила трубку, откидываясь в кресле с широким торжествующим вздохом. Её младший брат больше не был просто футболистом. Он стал настоящим феноменом.

Понедельник. 20:00.

Атмосфера в роскошном манчестерском пентхаусе Кваме была бесконечно далека от напряженного, клинического давления Каррингтона. Воздух был наполнен ароматами наваристого домашнего риса джолоф и жареных плантанов — результат трудов Хлои и Афии, готовивших на огромной кухне открытой планировки.

В уютной гостиной ярко светился 85-дюймовый телевизор, на котором красовалось меню «EA Sports FC 26». Кваме сидел на мягком угловом диване, одетый в удобное серое худи и спортивные штаны. Прямо рядом с ним, скрестив ноги, сидела Майя.

— Так, готовься к унижению, — сказала Майя, сузив глаза в яростной концентрации и беря в руки контроллер DualSense. — Я выбираю «Манчестер Юнайтед» и ставлю тебя прямиком в центр поля. Я оформлю за тебя хет-трик.

— Удачи, — рассмеялся Кваме, отхлебывая воду из стакана. — Не думаю, что я уже есть в игре.

Майя перешла в экран управления командой, прокручивая список полузащитников «Юнайтед» в резерве. Она пролистала Майну, Бруну, Мартинеса.

— Погоди, тебя и правда тут нет, — нахмурилась Майя, долистав до самого низа резервистов. — EA еще не выпустили обновление составов! Это возмутительно. Ты буквально вчера стал игроком матча!

— У них уходит несколько недель на такие апдейты, — хмыкнул Кваме.

— Ой, посмотри, — Майя замерла, выделив шаблонное, угловатое цифровое лицо в резерве. — Они добавили Лео Каслдайна в игру.

Кваме подался вперед, разглядывая цифровую копию своего лучшего друга. Очевидно, разработчики еще не сканировали лицо Лео. У цифровой модели была массивная квадратная челюсть, мертвые глаза и линия роста волос, которая стремительно и агрессивно уходила назад.

Кваме разразился хохотом, едва не пролив воду. — О боже мой. Посмотри на его залысины! Я прямо сейчас это сфоткаю и скину в групповой чат. Лео будет рыдать.

— Это просто ужасно! — хихикнула Майя, наблюдая за тем, как Кваме делает снимок на телефон.

У кухонного острова на табурете сидела Мия, аккуратно заштриховывая лист плотного пергамента профессиональными художественными маркерами, которые Кваме ей купил.

— Кваме, — тихо позвала Мия. — Я закончила.

Кваме отложил телефон и подошел к кухонному острову, Майя последовала за ним. Он посмотрел на рисунок. У него перехватило дыхание.

Мия изобразила его в красно-белых цветах «Кру Александра». Это был детальный, невероятно живой набросок его последней игры на «Грести Роуд». Кваме стоял в центре, приложив руку к козырьку в своем фирменном «Генеральском» салюте. По бокам от него, отдавая такой же салют, стояли Кэл Стерлинг и Матуш Холичек.

— Мия... это невероятно, — прошептал Кваме, искренне тронутый. Детали лиц Кэла и Матуша были переданы идеально. Это был безупречный стоп-кадр их братства.

— Я хотела, чтобы ты помнил о них, — застенчиво сказала Мия, убирая маркеры. — Раз уж теперь тебя показывают по телевизору.

— Я бы никогда их не забыл, Мия, — тепло улыбнулся Кваме, нежно взъерошив ей волосы. — Я вставлю это в рамку. Прямо здесь, в гостиной.

Майя наклонилась над стойкой, чтобы рассмотреть рисунок. При этом тонкая, поблескивающая серебряная цепочка выскользнула из-под воротника её свитера. На конце цепочки висел изящный, минималистичный серебряный кулон в виде компаса.

На другом конце кухни Хлоя перестала мешать рис в кастрюле. Её глаза впились в серебряный кулон, как ракета с тепловым наведением. Коварная, опасная улыбка расплылась на лице Хлои. Она медленно повернулась к Афии, похлопала её по руке и указала на шею Майи.

Афия посмотрела. Её глаза расширились.

— Так-так-так, — протяжно и громко пропела Хлоя, бросая деревянную ложку и облокачиваясь на стойку, скрестив руки. — И что же это у нас тут такое?

Кваме замер. Его элитное [Чувство Поля] мгновенно сработало, предупреждая о масштабной, неблокируемой социальной угрозе.

Майя моргнула, поднимая взгляд. — Что?

— Какое прелестное ожерелье, Майя, — вкрадчиво произнесла Афия, её глаза так и плясали от озорства, пока она сверлила взглядом брата. — Очень со вкусом. Серебряный компас. Красивая работа.

— Ох, спасибо! — Майя улыбнулась, слегка коснувшись кулона, на её щеках проступил легкий румянец. — Кваме подарил мне его в честь результатов экзаменов. Он вроде как означает... навигацию в будущее, да?

— Вот как? — сказала Хлоя, и её голос был буквально пропитан сарказмом. Она сделала медленный, нарочитый шаг к Кваме, который внезапно проявил невероятный интерес к узору на кухонной плитке. — А ведь я отчетливо помню, как кое-кто стоял прямо здесь, на этой кухне, после поездки в Америку и орал: «Это не ювелирка!», когда мы спрашивали, что у него в секретной заначке. Не так ли, Айсбокс?

— Я... я имел в виду, что это не просто ювелирка, — пробормотал Кваме, чувствуя, как горят уши. — Это компас.

— Компас! — Афия разразилась хохотом, хлопая ладонью по ладони Хлои. — Мальчик может препарировать полузащиту в Премьер-лиге, но лгать не умеет совершенно! Ты купил ей украшение, сентиментальный ты дурачок!

— Так, еда горит! — громко сказал Кваме, отчаянно пытаясь сменить тему; его рейтинг хладнокровия окончательно его покинул.

Майя хихикнула, пряча пылающее лицо за рукой. — Оставьте его в покое, вы обе.

— Ни за что, — ухмыльнулась Хлоя.

Когда смех утих и Афия начала раскладывать еду по тарелкам, Майя повернулась к Кваме, её лицо стало чуть более серьезным.

— На самом деле, если говорить о «навигации в будущее», — начала Майя, нервно заправляя прядь волос за ухо. — Мой папа и я в этот четверг собираемся съездить на экскурсию в кампус Манчестерского университета. Раз уж я получила оценки... мы хотим посмотреть факультеты бизнеса и медиа.

— Это здорово, Майя, — улыбнулся Кваме, искренне радуясь за неё. — Отличный универ.

— Да, — Майя кивнула, на секунду опустив глаза на свои кеды, а затем снова посмотрела ему в глаза. — Я вот подумала... ну, мы оба подумали. Если ты не тренируешься в четверг днем... не хочешь поехать с нами? Прогуляться по кампусу?

На кухне воцарилась гробовая тишина. Даже кастрюля с рисом, казалось, перестала булькать.

Кваме моргнул. Генерал полузащиты, парень, который и бровью не повел, когда Жоэлинтон пытался переломить его пополам, внезапно почувствовал, как в животе всё сделало дикий, пугающий кувырок.

Поехать смотреть университет. С ней. И её отцом. Кенни Лант был не просто папой Майи; он был директором молодежной академии «Кру Александра» и ассистентом главного тренера. Он был человеком, который помог вылепить из Кваме того, кем он стал.

Это была самая ошеломляюще обычная, пугающе подростковая просьба, которую он когда-либо получал.

— Я... — Кваме тяжело сглотнул. Он посмотрел в полные надежды, слегка нервные глаза Майи. Он выдохнул, и образ «Айсбокса» окончательно растаял. — Да. Да, с удовольствием, Майя. Четверг днем подходит.

Лицо Майи озарилось лучезарной улыбкой. — Круто! Папа будет в восторге. Он не признается, но он по тебе немного скучает.

Позади них Хлоя медленно поднесла ладони ко рту, её глаза округлились в картинном шоке.

— О боже мой, — громко прошептала Хлоя. — Он едет знакомиться с папой. На экскурсию в универ. Наш малыш совсем вырос!

— ХЛОЯ, НЕСИ КАМЕРУ! — заорала Афия, хватая кухонное полотенце и хлестая им Кваме по руке. — У АЙСБОКСА СВИДАНИЕ!

— Это не свидание! — простонал Кваме, пряча лицо в ладонях, пока Майя рядом с ним заходилась от смеха.

Пресса называла его богом. Элиас Торн требовал абсолютного совершенства. Защитники Премьер-лиги пытались сломать ему ноги. Но стоя здесь, на своей кухне, под безжалостным обстрелом подколок сестры и друзей, Кваме Абоагье вспомнил о самой приземленной и важной реальности.

Он всё еще был просто семнадцатилетним пацаном. И жизнь была чертовски хороша.

http://tl.rulate.ru/book/188552/21094965