Готовый перевод Shattered Dantian: Forging the Immortal Saint Body / Сломанное море ци — закаляю тело до бессмертия: Глава 1

На востоке Великого моря лежало маленькое государство под названием Лунцы.

По преданию, в глубокой древности, когда долгая река времени только начинала свой бег, на этой обширной земле обитали могучие драконы. Их драконья мощь распространялась во все стороны, наводя страх и трепет, и именно этим Лунцы и получили свое название.

Время шло, и в государстве Лунцы появился старинный город — Гуян.

Он располагался в тысяча трехстах ли от столицы Лунцы, словно жемчужина, вставленная в лоно земли, источая неповторимое очарование.

Гуян делился на две части, отличающиеся стилем: Восточный и Западный город.

Восточный город примыкал к тракту, был удобно расположен и имел превосходное транспортное сообщение. Здесь собирались богатые купцы и знатные вельможи.

А Западный город приютился у сверкающего водной гладью Луньху, окруженный высокими горами, окутанными облаками и туманом. Влажный воздух висел пеленой, и дни напролет над городом стояла хмурая погода. Здесь жили в основном бедняки, с трудом сводящие концы с концами в своей скромной и суровой жизни.

В одном из уголков Западного города находился тихий дворик.

Когда ночь опускалась на землю, лунный свет, подобно воде, заливал двор. Юноша по имени Линь Сюань с полной сосредоточенностью отрабатывал удары кулаком.

Его движения были быстры и сильны. Один удар следовал за другим, с глухим стуком врезаясь в мешок с песком. Каждый удар заставлял мышцы его рук вздыматься, словно извивающиеся драконы. Вместе с глухим звуком ударов, воздух наполнялся низким резонансом, что свидетельствовало о невероятной силе каждого удара.

Скорость ударов Линь Сюаня не была ни чрезмерной, ни медленной, но каждый удар нес в себе силу тысячи цзиней, словно бросая безмолвный вызов этой обычной и беспомощной жизни.

«Бум, бум-бум…» — ритмичные удары разносились по двору. Линь Сюань был поглощен своим миником кулачных техник. Пот, словно оборванные нити жемчуга, катился с его лба, пропитывая одежду, но он, казалось, не замечал этого.

— Сюань-братик, ты так силён!

Чистый и мелодичный голос, подобный серебряным колокольчикам, прорвал тишину двора.

Линь Сюань остановил удар и обернулся, на его лице появилась мягкая улыбка.

Перед ним стояла девушка с чистой и трогательной красотой. Она осторожно держала в руках дымящийся горшочек и смотрела на него, улыбаясь.

Брови девушки изгибались, словно молодая луна, излучая юношескую энергию.

Эту девушку звали Ван Цин'эр. Она была дочерью кузнеца Вана, жившего по соседству, и была на год младше Линь Сюаня.

Они выросли вместе с самого детства, были неразлучны, как брат и сестра, их чувства были глубоки, как у родных.

— Каша из лотоса.

Линь Сюань с первого взгляда узнал содержимое горшочка. Уголки его губ приподнялись, и он, улыбаясь, сказал: «Цин'эр-младшая, ты потрудилась.»

Ван Цин'эр моргнула своими яркими большими глазами, полными восхищения, и сказала: «Сюань-братик такой умный, ты сразу узнал, что это, даже не открывая крышку.»

Линь Сюань не стал церемониться, взял горшочек, сделал глоток каши и с выражением удовлетворения на лице сказал:

Ван Цин'эр, подперев подбородок руками, не сводила глаз с Линь Сюаня и с нескрываемым обожанием воскликнула: «Сюань-братик, ты так красив!»

— Ух… кх-кх!

Линь Сюань поперхнулся кашей и закашлялся.

Ван Цин'эр, видя это, не могла сдержать смеха. Ее звонкий смех разносился по двору.

Линь Сюань, не зная, смеяться ему или плакать, нарочито строго поправил: «Это называется «красивый», понимаешь? «Красивый» — это про женщин.»

С этими словами он не забыл самодовольно потрогать свое лицо, уголки губ тронула легкая улыбка.

Ван Цин'эр покраснела, в ее глазах промелькнула легкая робость и ожидание. Она, набравшись смелости, спросила: «А… Сюань-братик, ты думаешь, я красивая?»

Ее длинные ресницы трепетали, как крылья бабочки, придавая ей девичье очарование и кокетство.

— Красивая.

Линь Сюань, не задумываясь, выпалил.

— Правда?

Ван Цин'эр обрадовалась, но тут же увидела, что Линь Сюань уткнулся в кашу и совсем не смотрел на нее. Она тут же надула губки и, полная недовольства, сказала: «Сюань-братик такой противный.»

— Кхм…

Линь Сюань хотел было объясниться, но вдруг почувствовал на себе чей-то горячий взгляд. Он встревожился, обернулся и посмотрел на стену. Там, прислонившись, сидел крупный мужчина с суровым выражением лица и настороженным взглядом.

— Дядя Ван, — вежливо поздоровался Линь Сюань с улыбкой.

— Папа, — Ван Цин'эр тоже увидела отца, виновато опустила голову и назвала его, про себя сердясь: «Папа такой бесстыжий, еще и любит подглядывать из-за угла.»

— Сколько раз я тебе говорил, не бегай по ночам, и все равно не слушаешься. Волки утащат рано или поздно, — сурово сказал кузнец Ван, его голос звучал строго и с беспокойством.

— Где в городе волки? — проворчала Ван Цин'эр. — Думают, я ребенок, пугают волками да призраками.

Кузнец Ван обладал острым слухом и прекрасно расслышал слова дочери. Вспомнив, как они только что мило беседовали, он мысленно застонал. Ему казалось, что его драгоценную дочь вот-вот уведет этот парень. Его взгляд резко метнулся к Линь Сюаню, и он сердито сказал: «Как это нет? Еще и с подтекстом! Чего стоишь, иди домой.»

— Ладно, — ответила Ван Цин'эр, затем повернулась к Линь Сюаню и сказала: «Сюань-братик, я завтра еще принесу тебе каши.»

Линь Сюань улыбнулся и кивнул, в его глазах мелькнула нежность.

— Чего смеешься? — кузнец Ван, мрачный, обратился к Линь Сюаню, — Завтра все железные руды из склада добудь.

— Хорошо, дядя Ван, — спокойно ответил Линь Сюань, в его глазах не было ни тени недовольства.

Как только Ван Цин'эр вернулась домой, она недовольно сказала: «Папа, ты переборщил, совсем не дал мне сохранить лицо.»

— Раньше, когда ты была маленькой, это было одно дело. Теперь ты уже взрослая девушка, а все равно каждый день туда бегаешь. Не боишься сплетен? Тебе ведь репутация нужна?

Кузнец Ван, сменив суровость на мягкость, продолжил, но его позиция оставалась твердой. В его глазах читалась забота и беспокойство о дочери.

— Не нужна, — Ван Цин'эр все еще дулась, губки ее были высоко подняты.

— Ты не хочешь, а я, старик, еще как хочу! В общем, ты больше не будешь туда каждый день ходить.

Кузнец Ван занял жесткую, не подлежащую обсуждению позицию, словно защищая свою последнюю черту.

— Тогда ты не должен специально обижать Сюань-братика, — Ван Цин'эр, увидев взгляд отца, поняла, что он настроен решительно. Но если днем нельзя, то днем можно.

Думая о полном складе железной руды, она пожалела Линь Сюаня. В ее глазах промелькнула забота.

— Я его не обижал, — кузнец Ван холодно фыркнул. — Смотри, как он после работы еще силы на кулаки находит. Днем он наверняка лентяйничал и работал не в полную силу.

Ван Цин'эр не согласилась: «Ты уже почти год не платил Сюань-братику жалованье, чего еще хочешь?»

— Предательница, — кузнец Ван с болью в сердце подумал: «Говорят, дочь — это ватная куртка отца, но почему моя куртка везде дырявая?»

— Долги надо отдавать, это естественно. В любом случае, ты должен платить жалованье, иначе я… — Ван Цин'эр пригрозила, в ее глазах мелькнула решимость.

— Иначе что?

— Я… я… отдам себя.

— Ты… — кузнец Ван так разозлился, что не мог говорить. Его лицо покраснело, словно готово было вспыхнуть огнем.

Тем временем, в своем маленьком дворике, Линь Сюань, слегка улыбнувшись, тихо сказал: «Эта девчонка действительно запала на меня.»

Он вернул свои мысли в прежнее русло и продолжил тренироваться, как будто ничего из произошедшего не повлияло на него.

Десять лет как один день. Он давно привык к тому, что в этой обычной жизни он упорно шел к своей мечте о боевых искусствах.

Разговор отца и дочери Ванов живо всплывал в его сознании.

Более того, он мог ощущать малейшее движение в радиусе пяти ли. С тех пор, как он обнаружил, что его духовная сила может излучаться наружу, Линь Сюань часто разрывался между двумя делами: тренировался и одновременно излучал духовную силу.

За десять лет его духовная сила, которая когда-то могла излучаться лишь на три чжана, теперь распространялась на пять ли, словно давая ему невидимые глаза в этом маленьком мирке.

— Ого, какая сильная флуктуация духовной силы.

В пустоте внезапно промелькнувший поток ци издал удивленный возглас и остановился.

Затем, подобно рокоту грома, в сознании Линь Сюаня раздался голос: «Кто сломал твой цихайд?»

— Кто?

Линь Сюань был сильно потрясен. Он быстро прекратил удары, активировал духовную силу и стал искать вокруг, в его глазах мелькнуло напряжение и настороженность.

— Искать бесполезно, я наверху.

Голос снова раздался, с неоспоримым величием.

Линь Сюань поднял голову и увидел в ночном небе слабый поток ци. Он подумал: «Неужели я встретил могущественного культиватора боевых искусств?»

Он поспешно и уважительно сказал: «Я, Линь Сюань, приветствую старшего.»

— Этот парень обладает неслабой духовной силой. Так быстро нашел меня, — человек в потоке ци про себя кивнул и продолжил: «Такой талант, а цихайд сломан… это равносильно обрыву пути боевых искусств… Какая глубокая ненависть.»

Затем он снова задал вопрос: «Ты еще не ответил на мой вопрос.»

— Я не знаю, — честно ответил Линь Сюань, в его глазах мелькнуло беспомощность и растерянность.

Человек в потоке ци помолчал. Он понял, что Линь Сюань не лжет, он действительно ничего не знает.

— Знаешь ли ты, что без цихайда невозможно войти в путь боевых искусств? И все равно десять лет, как один день, тренируешь удары. Стоит ли оно того?

Голос снова раздался, с ноткой сомнения и исследования, словно пытаясь узнать ответ из глубин души Линь Сюаня.

Стоит ли?

Эти два слова бесчисленное количество раз проносились в сознании Линь Сюаня.

Его взгляд стал твердым, и он без колебаний ответил: «Будда говорит: всему в этом мире есть своя судьба. Я, Линь Сюань, принимаю свою судьбу, но не сдаюсь. Если я считаю что-то правильным, я это делаю.»

«Подождите, откуда старший знает, что я тренируюсь десять лет, как один день?»

Линь Сюань был обеспокоен, в его глазах мелькнуло недоумение.

— Ха-ха-ха, как хорошо сказано: «принимаю свою судьбу, но не сдаюсь». — В потоке ци раздался громкий смех. Человек все больше восхищался Линь Сюанем.

Он объяснил: «Я, Сюаньгуцзы, люблю путешествовать по миру. Двенадцать лет назад я проходил здесь и видел тебя, еще ребенка, занимающегося кулаками. Тогда я не обратил внимания, но сегодня, возвращаясь, снова встретил тебя. Ладно, возможно, это наша с тобой судьба. Юный Линь, я хочу взять тебя в ученики. Ты согласен?»

— Ученик Линь Сюань, приветствую учителя!

Услышав это, Линь Сюань понял, что наткнулся на великий шанс. Он тут же упал на колени и с глубоким почтением совершил обряд посвящения в ученики, в его глазах мелькнуло волнение и благодарность.

— Только… — Сюаньгуцзы горько вздохнул. — Твой враг действовал с намерением убить тебя. Учителю тоже не удастся восстановить твой цихайд.

— Невозможно? — услышав это, Линь Сюань почувствовал легкое разочарование, но быстро смирился. В его глазах мелькнули упорство и широта души.

— Такой характер, поистине отличный материал для боевых искусств! — Сюаньгуцзы снова тихо восхитился, затем сменил тему. — Сто лет назад, когда я путешествовал по странам, я нашел один абсурдный метод культивации. Если бы материал, на котором был записан этот метод, не был таким ценным, я бы подумал, что это чья-то шутка от скуки, и чуть было не сжег его.

Линь Сюань слушал внимательно, не смея расслабиться. В его глазах мелькнуло любопытство и ожидание.

— Ладно, посмотри сам.

Сказав это, Сюаньгуцзы, в пустоте мелькнул золотой свет, упавший в руки Линь Сюаня.

Линь Сюань пристально посмотрел и увидел три древних и мощных иероглифа — Сутра Великой Пустыни.

http://tl.rulate.ru/book/187600/18297708