Готовый перевод Max Level Pitcher on the Mound / Питчер максимального уровня: Глава 51: Король страйк-аутов

Движение каттера было таким, что бьющему оказалось непросто на него среагировать.

К тому же, хотя я и не видел этого сам, траектория полета мяча, поговаривают, была весьма «грязной».

По этой причине бьющий из дублирующего состава, стоявший шестым в очереди, ничего не мог мне противопоставить.

— Видели?! Вот кто такой Син Соль!

Впрочем, вслух я этого не сказал. Мне не нужны лишние конфликты.

«Я ведь человек, который любит мир».

2 страйка, 0 боллов. Кажется, сегодня этот счет звучит особенно часто.

Я не делал этого намеренно, но бьющие сами доводили ситуацию до 2 страйков и 0 боллов. Это же не скрытая камера... А если они сговорились...

«Тогда я только за».

Каттер, влетающий из внешней зоны во внутреннюю, сегодня казался особенно острым. Я чувствовал, что, если снова брошу каттер шестому бьющему, он не сможет среагировать должным образом.

Поэтому я решил, что последним броском будет каттер, и Ким Гансу-сонбэ тоже подал знак на каттер. Как там это называют? «Единство душ»? Когда мы понимаем друг друга без слов, становится очень спокойно.

«Давай бросим поскорее и пойдем отдыхать».

На этот раз я бросил мяч без лишнего крика. По опыту противостояния я чувствовал, что нет нужды выкладываться сверх меры.

Свист! Мяч, преодолевая сопротивление воздуха, резко вильнул, словно в дрифте. Каттер влетел в ловушку кэтчера так, будто его туда засосало магнитом.

А шестой бьющий лишь взмахнул битой, наказав пустоту.

— Страйк! Бьющий аут!

Во втором иннинге я оформил страйкаут трем бьющим подряд. И это еще не все. Если сложить с достижениями первого иннинга, так и хочется закричать от восторга.

Шесть страйкаутов подряд, пять страйкаутов подряд с трех подач.

И за два иннинга я сделал всего девятнадцать бросков. Выходило, что за иннинг я делал меньше десяти бросков. За ошеломляющим успехом это не так заметно, но количество подач было на очень достойном уровне.

Если предположить, что я продолжу в том же духе до девятого иннинга, то смогу завершить игру, сделав меньше сотни бросков.

«Конечно, в бейсболе не бывает предположений».

Когда иннинги сменяют друг друга, бьющие начинают понимать паттерны питчера и привыкают к мячу. Так что они не будут выглядеть такими беспомощными, как в начале.

По пути в дагаут я получал награду, которую так ждал.

[Внезапное задание выполнено.]

[Награда выдана.]

[Награда: титул «Король страйк-аутов».]

Система показала титул еще до того, как я успел произнести его название.

11. «Король страйк-аутов» (средний ранг).

[Применяется, когда счет достигает 2 страйков. Благодаря ауре Короля страйкаутов броски становятся острее.]

[Контроль, вращение мяча, качество броска, скорость подачи — ощутимое повышение.]

Загадка была решена. Продолжая серию страйкаутов, я снова получил то же самое внезапное задание. И награда была такой же, но как только я ее получил, ранг титула с начального сменился на средний.

«Повышение ранга титула...»

Весьма оригинальный способ. Я поймал себя на мысли, что хочу снова получить это задание. Ведь если получить его еще раз, средний ранг станет высоким.

«Скорее бы достичь высокого ранга».

У входа в дагаут меня, почему-то, ждал главный тренер, стоя прямо перед ограждением.

«Зачем он вышел?» — подумал я и хотел было проскользнуть мимо, но мощная рука преградила мне путь. Я поднял взгляд, чтобы посмотреть, чья это рука и почему меня остановили. И увидел главного тренера.

— Отличная игра, Син Сори.

— А... спасибо.

Неужели он вышел из дагаута специально, чтобы похвалить меня? Я был ошарашен похвалой главного тренера Ку Дэхёна, который выглядел суровым и чем-то напоминал тренера из школы Ким Паксу.

— Рассчитываю на тебя в следующем иннинге.

— Да...

Главный тренер вернулся на свое место в дагауте. Ну... даже если это тренировочный матч, я выбил страйкаутами всех игроков основного состава, так что главный тренер вполне мог меня похвалить. Но, возможно, потому что такое случалось нечасто, мне было очень непривычно.

— Как рука? Как самочувствие?

Когда я вошел в дагаут, тренер питчеров Пак Чхану спросил о моем состоянии. Он смотрел на меня с гордостью и одобрением. Но в его взгляде также читалось беспокойство — не болит ли у меня что-нибудь.

— Все в порядке. Сегодня я чувствую себя на все сто!

— Тогда хорошо. Если вдруг что-то пойдет не так, сразу говори мне, понял? Хорошо?

Он вел себя как отец, который без конца наставляет ребенка не уходить с незнакомцами. Видимо, он и вправду сильно переживал.

— Слушаюсь. Не волнуйтесь так. Вы же сами видели. Каттер сегодня летает как молния — то тут, то там.

— Это верно. Я уж подумал, что сам Ривера в KBO пожаловал.

Надо же, тренер питчеров упомянул Мариано Риверу. Мариано Ривера — личность легендарная, его называют «отцом каттера». Раз он вспомнил такого человека, то даже за шутку можно было получить нагоняй. Это значило, что тренер от радости решил преувеличить... но как ни посмотри, мой мяч и близко не стоял к уровню Риверы. Конечно, тренер Пак Чхану наверняка видел Риверу и его каттер вживую в Мейджоре. Однако я решил, что не стоит воспринимать слова тренера о сходстве с Риверой слишком буквально.

— У вас отличное чувство юмора, тренер. А я-то думал, вы только про Лос-Анджелес горазды рассказывать. Ха-ха-ха.

«Ой. Я так обрадовался, что мозги напрочь отключились?»

Я ляпнул про Лос-Анджелес прямо в лицо тренеру, хотя обычно упоминал его только про себя. На самом деле, тренер Пак Чхану терпеть не мог, когда над его привычкой поминать Лос-Анджелес подшучивали. В прессе или при личных встречах люди часто в шутку упоминали Лос-Анджелес, но тренер Пак Чхану такие реакции не любил, считая их издевкой.

Я совершил огромную ошибку. Как же отреагирует тренер питчеров?

«Неужели в наказание заставит остаться после матча?»

У-у-у. От одной мысли страшно. Темное место, где ничего не видно. Место, где мы только вдвоем с тренером, и его дьявольское заклинание... нет, истории про Лос-Анджелес. Это определенно жестокая пытка для живого человека. Но дело даже не в этом, а в том, что я ляпнул это прямо перед тренером питчеров. Раз я ошибся, меня одолевал страх перед будущим.

Неужели из-за этой минутной слабости тренер питчеров перестанет меня жаловать? Или, может, он возьмет в ученики другого питчера и будет травить истории про Лос-Анджелес ему?

Я разволновался. Хотя...

«А? А ведь последний вариант не так уж и плох».

Если кто-то другой будет выслушивать эти истории вместо меня. Это было бы просто замечательно. Но вместе с мучениями тот счастливчик переймет и опыт тренера питчеров, верно? А я постепенно буду забыт?

Пока я предавался этим пугающим мыслям, раздался ответ тренера:

— Значит, думаешь, что я шучу? Ха-ха-ха. Посмотри потом лучшие моменты сегодняшнего матча. У тебя слов не найдется.

Сказав это, он просто отошел в сторону. Не забыв, впрочем, похлопать меня по плечу в знак поддержки.

«Фух, пронесло. Я-то думал, мне влетит за длинный язык».

Вздох облегчения вырвался сам собой. Завершив разговор с главным тренером и тренером питчеров, я наконец смог дойти до своего места и сесть. Но, похоже, скоро придется снова вставать. Потому что наши бьющие ни черта не делают.

— Да почему они очки-то набрать не могут?!

Ладно очки, но на первую базу-то можно выйти? Если проявить максимальное великодушие и забыть о первой базе, разве не должны они хотя бы измотать стартового питчера, увеличив количество его подач? Я начал всерьез опасаться, не подхватили ли бьющие «Тэджонских Синих Птиц» какую-то заразу. Под названием «Болезнь первой подачи».

Словно у них начинается приступ или все тело ломит, если они не замахнутся на самый первый мяч. Если дело не в этом, то их поведение и логику понять просто невозможно.

— Сонгюн. У наших бьющих что, аллергия на терпение при первой подаче?

Бьющие других команд умеют ждать и отлично отбивают. И спокойно делают хиты, но почему?! Почему бьющие моей команды такие слабые? На мой вопрос о первой подаче Сонгюн ответил:

— Ну... это... как бы сказать, они думают, что если сразу нацелиться на первую подачу, то проще найти свой ритм...

От ответа Сонгюна у меня опустились руки. Увидев мой отрешенный вид, Сонгюн поспешил добавить:

— Обычно те, кто не уверен в своем глазомере, стараются бить по первой подаче... И для бьющих ведь лучше выйти на базу через хит, чем через уок...

То есть, по словам Сонгюна, командной игрой здесь и не пахнет. И чего я только жду от этих бьющих? Ладно, сегодня тренировочный матч, так что я их прощаю. Но если они выкинут такое в регулярном чемпионате, я не ручаюсь за себя.

«Может, у меня появится настрой «либо ты, либо я»...?»

Пока я перебрасывался парой слов с Сонгюном, иннинг уже закончился. Да я толком и поговорить-то не успел, а уже пора меняться. Но я терплю, ведь этот иннинг последний. Хотя мысли сдержать не получается.

«В следующий раз, бьющие, дайте моему плечу хоть немного передохнуть, ради всего святого!»

.

.

.

Стоило мне подняться на маунд, как гнев в душе поутих. Все-таки это место — мое по праву.

«Седьмой бьющий. Тоже, кажется, из дублирующего состава».

Внезапного задания нет. Раз бьющий незнакомый и задания нет, надо заканчивать побыстрее. Хочется поскорее освободиться и спокойно досмотреть игру.

Первая подача — фастбол.

— Страйк!

Бьющий — левша, и когда я всадил мяч в первую зону, вплотную к корпусу, он аж вздрогнул. Вторая подача — фастбол в девятую зону, противоположную первой.

Если первый мяч был высоким страйк-зоне во внутреннюю часть, то второй стал его полной противоположностью. Инверсия по всем осям. Седьмой бьющий, видимо, все еще думал о первом мяче и махнул битой, но это был совершенно нелепый взмах.

Он не угадал ни с зоной, ни с таймингом. Просто махал, потому что мяч летел. Если бы это показывали по ТВ, комментатор наверняка сказал бы:

— Нелепый замах. Работал только корпус.

— Он просто просит, чтобы его выбили. Здесь налицо явный недостаток базовой подготовки.

Мне казалось, я прямо сейчас слышу голоса комментатора и эксперта. Бьющий, который не чувствует зону и тайминг — не более чем беззащитный олененок. В том смысле, что поймать его проще простого.

После третьей подачи — фастбола — я услышал команду судьи:

— Страйк! Бьющий аут!

Один аут. Пусть это и тренировочный матч, но я оформил семь страйкаутов подряд и шесть страйкаутов подряд с трех подач. Восьмой бьющий тут же вышел на позицию бьющего. Обожаю, когда бьющие такие шустрые. Так я могу сохранить кураж. И мне хотелось получить внезапное задание.

— Поехали!

Это был мой бенефис, сцена, созданная специально для меня — я едва не напевал под нос. Глядя на восьмого бьющего, я укрепился в своей догадке.

«С пятого по восьмого — сплошь безымянные игроки. Значит, и девятый наверняка ноунейм. Ведь не поставит же тренер в девятый слот бьющего основного состава. Правда?»

Если поставить в девятую очередь бьющего основного состава, то такой тренер — извращенец. Истинный извращенец. Сначала дать сопернику расслабиться, а потом резко все отобрать.

http://tl.rulate.ru/book/185331/18182849