Готовый перевод The Chronicles of Wan Mingzao: Path to Prosperity / Записки о Вань Минцзао: Путь к процветанию: Глава 48: Это называется хлеб

Ван Мёнджа начала заметно нервничать.

Однажды, когда она вместе с Ё Е ходила в деревню Санъян, они случайно забрели в густые заросли. Там они невольно подслушали разговор каких-то людей, обсуждавших, как отобрать чужое имущество.

Понимая, что лишнее вмешательство может быть опасным, Ван Мёнджа и Ё Е тогда просто тихо ушли. Они договорились оставить всё в секрете и сделать вид, будто ничего не слышали.

Она думала, что на этом всё и закончилось.

Тогда Ван Мёнджа не сказала Ё Е, что голос одного из тех людей показался ей знакомым.

Из-за шума ветра слова было трудно разобрать, но голос очень напоминал того костлявого мужчину, который в прошлый раз пытался напроситься в повозку бесплатно.

Ван Мёнджа почти забыла об этом, но как только этот тощий человек произнёс: «Раз уж вы всё равно едете, поехали вместе», она мгновенно всё осознала. Этот мужчина определённо был одним из тех двоих, что шептались в кустах.

Усам, хоть и не отличался красноречием, был человеком добросовестным. Он зарабатывал на жизнь извозом, и ему уже не раз доводилось подвозить этого костлявого типа. Тот то платил сущие крохи, то не давал ни единого медного гроша. Иногда он и вовсе вёл себя крайне нагло.

Снова столкнувшись с ним, Усам заколебался. Он крепко сжал вожжи и натянул их, замедляя ход, но никак не мог решить, брать попутчика или нет.

Мужчина же, совершенно не чувствуя неловкости, с упрёком спросил Усама, почему тот не останавливается. В итоге, не дожидаясь полной остановки, он ухватился за край повозки и запрыгнул внутрь.

Только оказавшись в повозке, он заметил Ван Мёнджу. Её внешность была совсем не похожа на простую деревенскую девчонку, поэтому она глубоко врезалась ему в память.

К тому же в прошлый раз он пытался её ударить, что лишь добавило яркости его воспоминаниям.

— О-о? Маленькая госпожа. Снова встретились. Что это у тебя там? Чем это так пахнет?

Костлявый мужчина принялся приставать к Ван Мёндже, отпуская колкие замечания. Он протянул руку, намереваясь вытащить что-нибудь из её корзины.

Сев в повозку, Ван Мёнджа держала корзину рядом с собой, но как только мужчина потянулся к ней, она тут же прижала её к груди. Затем она поправила ткань, которой был укрыт хлеб, чтобы он ничего не смог разглядеть.

— Какая жадная девчонка. Ни до лица дотронуться не даёт, ни на вещи взглянуть.

Пользуясь теснотой, мужчина подсел к ней поближе. Ван Мёнджа решила сделать ему чёткое предупреждение.

— Если придвинетесь ещё ближе, я вас пну.

Она нисколько не боялась его, ведь у неё при себе был высокотехнологичный лук.

Улышав шум за спиной, Усам разволновался.

«То, что он едет бесплатно — бог с ним. Но домогаться гостьи в моей повозке! Я не могу просто стоять и смотреть на такое!»

— Если вы продолжите в том же духе, вам придётся с-сойти! — громко крикнул Усам, сжимая вожжи.

Мужчина лишь усмехнулся. Слова Усама пролетели мимо его ушей. Однако, словно что-то вспомнив, он оскалил жёлтые зубы в улыбке.

— Ладно, сегодня у меня хорошее настроение, так что я потерплю. Мы с вами разного поля ягоды.

Напевая себе под нос, он многозначительно посмотрел на Ван Мёнджу и пересел на другую сторону.

Только когда сзади всё стихло, Усам немного успокоился. Он ослабил хватку на вожжах и взмахнул хлыстом, понукая лошадь.

Ван Мёнджа спокойно наблюдала за мужчиной, который, развалившись, прикрыл глаза и продолжал что-то мурлыкать.

«Этот человек странный. Раньше он говорил, что служит молодому господину в каком-то уездном городе, а потом тайно с кем-то шептался в лесу...»

Ван Мёнджа погрузилась в молчание.

Тогда в зарослях ей не удалось распознать голос второго человека, но по её ощущениям, он был похож на голос того, кого называли Молодой господин Пхан.

Впрочем, уверенности не было. В трактире она перебросилась с Молодым господином Пханом лишь парой фраз. К тому же из-за ветра в лесу было сложно точно определить, кому принадлежал голос.

Она размышляла об этом всю дорогу до уезда, но так и не пришла к окончательному выводу.

Внезапно мужчина спрыгнул с повозки. Как и ожидалось, он не заплатил ни гроша и удалился, напевая себе под нос.

Усам не стал его останавливать.

Ван Мёнджа с удивлением посмотрела на возницу. Тот лишь вздохнул.

— Забудь. К чему злиться? С таким типом и связываться не стоит.

Девочка ничего не ответила. Раз уж хозяин повозки молчит, ей и вовсе не было нужды что-то говорить.

Надев корзину на плечи, Ван Мёнджа попрощалась с Усамом и вошла в Уездный город.

В переулках Хёнсона теснилось множество торговых лавок.

Ван Мёнджа прошла по главной улице и нашла место в укромном уголке за углом. Она расстелила на земле ткань из корзины и выложила хлеб, обёрнутый в промасленную бумагу.

Выбрав хлеб с фруктовым вареньем, она развернула бумагу. Разломив его пополам, она позволила густому, аппетитному аромату свежевыпеченного хлеба разнестись по округе.

Проходившая мимо женщина с ребёнком остановилась, привлечённая этим запахом.

Мальчик, почувствовав аромат, видимо, совсем изошёл слюной. Он потянул мать за руку и воскликнул:

— Мама, как вкусно пахнет!

Женщина с некоторым сомнением посмотрела на незнакомую еду в руках Ван Мёнджи. Но ребёнок жаждал попробовать лакомство всё сильнее. Она нерешительно спросила:

— Милая, что это такое?

— Это хлеб. Его едят.

Ван Мёнджа отломила кусочек и положила себе в рот. От удовольствия на её лице сама собой расцвела улыбка.

— Я сама его испекла. Он очень вкусный.

Ван Мёнджа и без того привлекала внимание прохожих своим прекрасным лицом, совсем не подходящим для этих мест. А когда она с такой искренней улыбкой и нежным голосом начала расхваливать угощение, люди просто не могли пройти мимо. Её фигура стала центром внимания в шумном переулке.

Женщина, пришедшая с ребёнком, округлила глаза, глядя, с каким аппетитом ест Ван Мёнджа.

«Такая красивая девочка так вкусно ест... Должно быть, и правда объедение!»

— Мама, я хочу это съесть! — снова громко крикнул ребёнок.

Женщина обратилась к Ван Мёндже:

— И сколько же это стоит?

Ван Мёнджа с улыбкой назвала цену:

— Тот, что я сейчас ела, с фруктовым вареньем, стоит тридцать медных грошей за штуку. Без варенья — двадцать медных грошей.

— Тридцать грошей?! — ахнула женщина. В её голосе послышалось раздражение. — Такая красавица, а как же ты любишь деньги! Продавать так дорого? Ты вообще собираешься торговать или просто издеваешься надо мной?

Люди, стоявшие рядом и собиравшиеся было купить хлеб, тоже отпрянули, услышав цену в двадцать и тридцать грошей. Они в изумлении запричитали:

— Не слишком ли это дорого?

Ван Мёнджа спокойно откусила ещё кусочек хлеба с вареньем. В тишине послышался хруст начинки.

— Сударыня, пожалуйста, успокойтесь. Эту цену я назначила не просто так. Позвольте мне всё объяснить.

Она говорила звонко и искренне.

Женщина, поначалу опешившая от цены, немного поостыла.

— Ладно. Давай послушаем. С чего это вдруг за эту штуку просят целых тридцать грошей!

Высокая цена, названная Ван Мёнджей, заставила остановиться всех прохожих. Все приготовились слушать, что скажет эта красивая девочка.

В это время мимо проезжала повозка. Находившаяся внутри знатная молодая особа приоткрыла занавеску и выглянула наружу. Заметив какое-то столпотворение, она подняла руку и скомандовала:

— Подожди. Сину, сходи посмотри. Что там за толпа собралась? Что случилось?

Сину поняла, что в её госпоже проснулось любопытство. Она с сомнением ответила:

— Госпожа, время встречи с Молодым господином Пханом уже подходит...

В повозке сидела госпожа Чан — та самая, что уже дважды покупала товары у Ван Мёнджи. В её прекрасных глазах мелькнула улыбка.

— Ничего страшного. Молодой господин Пхан меня поймёт. В дружбе благородных мужей всегда есть место взаимному пониманию, так что он не обидится.

Сину ничего не оставалось, кроме как подчиниться приказу госпожи.

Тем временем Ван Мёнджа начала свой рассказ с того, как строилась хлебная печь. Ей было сложно в деталях описать материалы или способ постройки, ведь для людей того времени даже описание основных процессов казалось слишком сложным для понимания.

К тому же казалось невероятным, чтобы ребёнок мог проделать такую огромную работу.

Стоявшая рядом женщина спросила:

— Разве такая печь не развалится после первого же использования? Как же ты тогда окупишь затраты?

Ван Мёнджа, не сердясь, мягко ответила:

— Вы правы, сударыня. Я рассказываю вам об этом процессе, чтобы познакомить вас с едой под названием «хлеб». Сделать его не так-то просто, его нельзя испечь абы как.

Люди, казалось, начали соглашаться с доводами Мёнджи. Она продолжила:

— Скажу больше: способ приготовления этого хлеба — единственный в своём роде, я постигла его, изучая древние книги. Я не могу раскрыть вам все секреты, но скажу одно: в этом мире нет никого, кроме меня, кто мог бы создать подобное.

Её слова звучали на удивление убедительно. В конце концов, если это блюдо может приготовить только она одна...

Тогда оно, конечно, должно быть дорогим.

Ван Мёнджа говорила с такой гордостью, что всё больше людей начали понимающе кивать.

Разумеется, были и те, кто не поверил. Они выразили сомнение:

— Ты говоришь, что вычитала это в древней книге, но разве кто угодно не может выдумать подобную байку? С чего ты взяла, что другие люди не знают об этом?

Ван Мёнджа с улыбкой подняла вверх хлеб с фруктовым вареньем.

— Потому что это была единственная в своём роде книга, которая попала ко мне в руки по чистой случайности. И вы сказали — другие люди? В нашем уезде Ыйгымхёнсон и во всей округе полно эрудированных людей. Наверняка и здесь есть мудрые мужи. Тогда позвольте спросить: видел ли кто-нибудь из вас когда-нибудь подобную еду?

Многие из тех, кто считал себя знатоками, с улыбкой покачали головами. Этот жест означал, что даже такие начитанные люди, о которых говорила Ван Мёнджа, никогда не видели хлеба.

После этого почти все присутствующие начали по-новому смотреть на хлеб в руках девочки.

Сложный процесс изготовления, редкое и загадочное блюдо.

И к тому же, единственная в мире еда, которую может приготовить только этот ребёнок.

Взгляды толпы, устремлённые на товар Ван Мёнджи, переменились.

Ван Мёнджа поняла, что её слова возымели действие. Она с улыбкой продолжила:

— Теперь я расскажу вам об ингредиентах. Вы ведь все в уме подсчитываете цену, верно? Для этого хлеба использовалась мука высшего сорта и огромное количество сахара. И то, и другое — вещи, которые не так-то просто достать. Я рассчитала цену, исходя из стоимости всех этих составляющих. Поэтому он, естественно, дорогой.

Ван Мёнджа намеренно говорила туманно, вводя всех в заблуждение.

Она не назвала точных пропорций муки и сахара.

Однако люди подсознательно решили, что раз себестоимость этой маленькой булочки так высока, то и розничная цена вполне обоснована.

— С учётом всех расчётов, хлеб с фруктовым вареньем стоит тридцать грошей, а без него — двадцать,

Ван Мёнджа высоко подняла хлеб с начинкой.

— Да, он дорогой. Но, пожалуйста, поймите, что и на его создание уходит немало средств.

http://tl.rulate.ru/book/185201/18150697