Готовый перевод Do You Need Salvation? / Ищете спасения?: Глава 38: Истинные имена

— ...Тот человек, он представился вам как Рассел, мисс Миэна?

Виктория заговорила лишь спустя долгое время, медленно и неторопливо. Её взгляд был устремлён не на меня, а на Зигфрида, замершего подобно статуе.

Я опустила протянутую руку и тяжело опустилась на землю рядом с Викторией.

— Нет, это мы первыми разыскали господина Рассела.

— Он не должен был оставить в покое того, кто знает это имя.

— Я едва не погибла. Хм, ну, если быть точной — час назад.

К слову, это не пустые слова, а чистая правда.

Когда я произнесла это, намеренно нахмурившись, Виктория слабо улыбнулась.

Не знаю, о чём она думала в наступившей тишине, но растерянности в её облике поубавилось. Она больше не казалась настороженной по отношению ко мне.

Впрочем, опасаться меня в моём истинном облике довольно трудно. Даже тот Зигфрид с самого начала вёл себя со мной весьма мягко.

Как бы то ни было, факт того, что я чуть не умерла, оставался неизменным.

— Он никогда не трогает детей, но... раз вы знали имя «Рассел», он мог подумать, что вы пришли схватить его.

— Наверное, так и было. Он спросил, не пришёл ли Император вновь призвать его к ответу за грехи. И надо же было такому случиться, что мой спутник оказался из семьи Эвердин.

— Из семьи Эвердин... Какое счастье, что вы действительно выжили.

Она произнесла это с глубокой искренностью. Я быстро закивала.

«Слышал, Юстин? Ты действительно был на волоске от смерти. И меня едва не угробил».

«Будь благодарен моей ангельской внешности и слабому телу, из-за которого господин Рассел просто не смог увидеть во мне угрозу».

— Он всегда тревожился. Боялся, что Его Величество нарушит обещание и снова обвинит его в преступлениях.

— Поэтому он использовал псевдоним? Господин Рассел постоянно называл вас Никой.

— И поэтому тоже. Его новое имя — Петер. Правда, ему подходит?

Виктория говорила, не отрывая взгляда от своего возлюбленного. Я тоже подняла голову и пристально посмотрела на Зигфрида в этом сне.

Когда человек определяет себя или представляется кому-то, он всегда сначала называет своё имя. В конечном счёте, имя имеет для человека абсолютную ценность.

Именно поэтому изменить имя, которое проявляется на именной табличке в мире снов, должно быть практически невозможно...

— Кажется, это хорошее имя.

Ради своего любимого человека, ради будущего, которое они проведут вместе, эти двое охотно отбросили прошлое.

Они сбросили с себя всё то, что составляло их суть, всё, что окружало их до сих пор, и шагнули в совершенно иной мир.

Именно поэтому они, наконец, смогли стать «Никой» и «Петером».

Ведь это были идеальные имена, которые полностью определяли и раскрывали их.

— Вы сказали, что хотите остановить Петера.

В это мгновение, когда время замерло и мой взор охватывал всё неподвижное вокруг, Виктория, долго смотревшая лишь на своего возлюбленного, заговорила мягким голосом.

Её золотистые глаза теперь были устремлены на меня.

— Можете сказать, почему вы так много делаете для него?

— Простите?

Вы спрашиваете об этом так внезапно? Застигнутая врасплох, я широко раскрыла глаза, а Виктория, в свою очередь смутившись, замахала руками.

— Я не хотела придираться. Мне просто любопытно, правда, без всякого скрытого смысла...

— Я понимаю, госпожа. Я и не думала обижаться. Вам не нужно так переживать.

На мои слова Виктория неловко улыбнулась, а её лицо залилось краской. Она выглядела настолько очаровательно, что у меня невольно вырвался смешок.

Виктория — человек, которого невозможно не полюбить.

— Честно говоря, я была немного удивлена. Судя по вашему рассказу, вы встретили Петера совсем недавно.

— Мы встретились сегодня впервые.

— И всё же, зачем вам это...

— Просто я не могу не спасти человека, когда у меня есть такая способность.

По крайней мере, я не могу просто пройти мимо. Даже если это глупо, я так не могу. Смерть — это такая вещь.

Я пристально посмотрела на неё, мельком глянула на неподвижные цветы ликориса и, наконец, снова посмотрев на Викторию, лучезарно улыбнулась.

— И если честно, я делаю это не совсем ради вашего мужа.

— Тогда ради кого?

— Ради вас.

Если говорить правду, то я сопереживаю не господину Зигфриду, а именно вам, госпожа.

На мои слова Виктория ничего не ответила, лишь молча смотрела мне в глаза. Я наблюдала за своим отражением в её золотистых зрачках, а затем сама задала вопрос:

— А вы, госпожа, не находите эту ситуацию странной?

— Какая-то непонятная девчонка ни с того ни с сего появилась в вашем сне. К тому же заявляет, что остановит мужа ради вас. Обычно в таких случаях меня принимают за иллюзию, порождённую подсознанием...

«Юстин тоже поначалу считал меня галлюцинацией, вызванной стрессом. Хотя вскоре и начал сомневаться».

— Мне не кажется, что вы считаете меня простым призраком из сна.

Виктория лишь на мгновение растерялась от моего внезапного появления, но затем быстро обрела самообладание и поддержала беседу.

Услышав мои слова, она на мгновение округлила свои кошачьи глаза, а затем тихо рассмеялась и ответила:

— У меня плохо с воображением.

— Что?

— Совсем плохо. Настолько, что если я не видела чего-то в реальности своими глазами, я не смогу представить это так живо.

Другими словами, всё дело в деталях и жизненности, которые её фантазия просто не смогла бы создать.

— К тому же, есть ещё чутьё. Кому можно доверять, а кому — нет. Мне кажется, во сне редко бывает такая интуиция, разве нет?

— Это так, но большинство людей вообще не осознают, что спят. Вы поразительны, госпожа.

— Когда видишь одну и ту же сцену сотни, тысячи раз, в какой-то момент начинаешь чувствовать подвох.

— А-а...

Вот оно что. Я молча кивнула.

Тем временем Виктория продолжала пристально смотреть на меня. Её взгляд был таким, будто она изучала каждую мою черточку. Спустя долгое время она заговорила:

— Петер... нет, Зигфрид — человек по своей природе чрезмерно преданный. Не то чтобы у него нет своего мнения, но если он что-то вбил себе в голову, то будет защищать это любой ценой. При том, что обычно он ведет себя легкомысленнее всех.

Она отвела взгляд и тихо продолжила:

— И сам не понимает, насколько это безрассудно.

Хотя по тону это могло показаться ворчанием, в каждом слове сквозила глубокая привязанность. Я слегка улыбнулась, глядя на бескрайнюю равнину, раскинувшуюся у подножия холма с ликорисами.

Я тоже знала таких людей. Мои отец и мать. Те, кто любит меня беззаветно.

— Конечно, мне нравится в нём даже эта глупая черта.

— ...

— Поэтому я жалею о том разговоре, что произошел между нами в это время и в этом месте.

Потому что я знаю, что это обещание станет для него оковами.

— В конце концов, я действительно связала его.

Виктория говорила мягко, глядя на Зигфрида. Голос её по-прежнему звучал довольно спокойно, но кулаки мелко дрожали. Я протянула руку и накрыла своей ладонью её кулак.

— Не волнуйтесь. Я обязательно передам ему, что вы этого не хотите.

— Если сказать только это, он, скорее всего, не послушает. Обязательно добавьте, что если он не подчинится, я его убью. Обязательно.

— Э-э, да...

«Убью, если попробует умереть вслед за мной? Но ведь результат-то один — смерть».

В любом случае, я передам всё в точности, как она просила. Пока я с сомнением на лице кивала, Виктория негромко рассмеялась.

— И ещё передайте, чтобы он перестал ходить таким неряшливым. Когда я видела его в последний раз, он выглядел как какой-то разбойник.

— Он и сейчас на него похож.

— Так и знала. Лучше бы он привел в порядок волосы, вместо того чтобы пахать поле.

— Он как раз стоял с вилами в руках. И всё равно выглядел страшнее, чем телохранитель с мечом...

— Этот человек может использовать как оружие всё, что попадет ему под руку. Если он захочет, то сможет убить человека даже цветком.

«Что за... жуть». Я непроизвольно вздрогнула. Виктория снова тихо рассмеялась. Её смех был звонким, как колокольчик, и очень приятным на слух, но в нём слышалась какая-то печаль.

— Скажите ему, чтобы он не сидел в этой глуши, а раз уж стал свободным, пусть попутешествует.

— Хорошо.

— Он был человеком, который очень гордился своей работой. Поскольку Его Величество после моей смерти вряд ли станет его преследовать, было бы неплохо, если бы он вернулся в гвардию Императорского дворца.

— Я передам.

— Я хочу, чтобы моя могила была где-нибудь неподалеку. Здесь я была счастливее всего.

После этого Виктория певучим и мягким голосом одно за другим оставляла мне свои последние наставления для мужа.

Я впитывала каждое её слово, бережно укладывая их в своём сердце. Чтобы не забыть даже после пробуждения. Чтобы в точности передать её последнюю волю.

http://tl.rulate.ru/book/185049/18112119