Готовый перевод One Blade Shatters Ten Thousand Swords / Один клинок против мириад мечей: Глава 40

Посяо напрягся, уперся ладонями в землю и встал. Ноги слегка дрожали — это предбоевое напряжение стало привычным, автоматическим жестом.

Внезапно он подумал: Усе, вернувшаяся в зону бойцов, наверняка слышала представление Линь Цинъэр и скоро увидит его на арене. Какие чувства она испытывает?

Сердце Посяо тоже забилось сильнее. Под взглядом охранника Баодина он медленно поднимался по боковой лестнице. Его встречали горячий ветер, смешанный с самыми разными запахами, и шум толпы.

Как ни странно, едва он ступил на арену, ноги перестали дрожать, а сердце успокоилось. Он быстро подошёл к Линь Цинъэр и встал напротив затенённой части трибун, устремив взгляд в пустоту.

Он знал: его взгляд наверняка пересек пространство и встретился с Усе. В глубине глаз вспыхнула искренняя улыбка: «Ты и во сне не могла бы представить, что увидишь меня здесь, правда?»

Голос Линь Цинъэр звучал подстрекательно, и зал взорвался.

— Испокон веков герои выходят из юных, уважаемые зрители. Чтобы разжечь боевой дух юноши, я готова поставить на кон своё тело. Если Посяо сегодня победит, я разделю с ним весеннюю ночь. Как вам такое?

Посяо опешил. Улыбка застыла в глазах. Что задумала эта девчонка? А ещё он подумал: что почувствует Усе, увидев это? Только что обретённое спокойствие снова рухнуло.

— Он достоин?.. Жаба, мечтающая о лебедином мясе… — не выдержал и выкрикнул один из зрителей, сгорая от зависти.

— А ты достоин? По-моему, это ты жаба. Если такой смелый, выходи на арену и дерись! — вскочила с первого ряда почётных гостей Сяо Таохун из Ланьгуйфан, заступаясь за Посяо. Рядом с ней сидел всё тот же элегантный молодой человек.

Остальные зрители разразились хохотом. Тот, конечно же, спрятал голову в панцирь, как черепаха.

На сердце у Посяо потеплело. Хорошо, когда кто-то поддерживает. Выбор оружия будет ему на руку, а противник уже не так важен.

Но он боялся, что усердие выйдет боком. Ведь Линь Цинъэр и Сяо Таохун — мечты многих мужчин. Вдруг их поддержка навлечёт на него ненависть?

А ещё он вспомнил, что за ним наблюдает Усе. Не подумает ли она, что он распутник?

Посяо совсем потерял покой. Он знал, что это повлияет на предстоящий бой, но не мог же он сесть в позу медитации прямо на арене перед тысячами зрителей.

Но жизнь дороже. Стоит ли обращать внимание на чужие взгляды?

Посяо стиснул зубы. Проклятый характер взял верх, и он уже собирался сесть прямо здесь, но в этот момент Линь Цинъэр бросила на него многозначительный взгляд:

— Юноша, я дала тебе шанс. Теперь всё зависит от того, сумеешь ли ты им воспользоваться.

Она взмахнула рукавом и грациозно сошла с арены. Посяо вдруг ощутил, как в ноздри проник тонкий аромат орхидеи и мускуса. Дух воспрянул, сердце успокоилось. Он чувствовал, что теперь ничто не сможет его поколебать, хотя не понимал, откуда взялась эта перемена. Но наверняка это связано с этой девчонкой!

В этот момент все взгляды устремились на Посяо, но его взгляд был устремлён в пустоту. Он чуть улыбнулся кому-то воображаемому — улыбкой чистой и невинной.

Голос Линь Цинъэр раздался сбоку от арены:

— Выберите оружие для бойца...

Мгновение спустя из центра арены медленно поднялся высокий кровавый шиба. В руке Посяо оказалась железная палка — не то оружие, которое он хотел, что говорило о том, что на него поставили немногие. К счастью, он предвидел это.

Громко ударил гонг. Жёлтый талисман на лбу шиба рассыпался пеплом. Кровавые глаза широко распахнулись, и зазвучал ритмичный барабанный счёт.

Перед глазами Посяо мелькнула тень. Скорость была поразительной. Он впился взглядом в красное свечение глаз шиба, отслеживая его траекторию, одновременно выставив палку перед собой и быстро отступая.

Шиба, несшийся с невероятной скоростью, уже был прямо перед ним — и как раз наткнулся на конец палки. Две острые клешни взметнулись вперёд, пытаясь схватить Посяо, которого отделяла всего лишь палка.

Спина Посяо уже упёрлась в сеть — отступать было некуда. Шиба, видя перед собой вот-вот готовую добычу, бешено размахивал когтями, словно обезумев.

Посяо ждал именно этого мгновения. Схватив палку обеими руками, он резко дёрнул её назад, воткнул в пол и, используя рычаг, взмыл в воздух.

Противник не успел остановиться и врезался прямо в сеть.

Посяо выпустил палку из рук и, перевернувшись в воздухе, обрушился на спину шиба. Отвратительный запах резко контрастировал с ароматом орхидеи и мускуса от Линь Цинъэр, но так же бодрил.

С предельным хладнокровием он сомкнул ладони, точно вцепившись в виски шиба.

За это стоило благодарить Линь Цинъэр. С тех пор как она забрала все его оружие, Посяо, помимо тренировки ци, постоянно прокручивал в голове и совершенствовал «Технику сломанной шеи», пока не достиг уровня, когда хватало одного удара.

Но Посяо не стал просто сворачивать шею противнику, как раньше. Вместо этого он совершил полный оборот всем телом и, используя собственный вес, провернул голову шиба на триста шестьдесят градусов, словно скручивая жгут. Тот замертво рухнул.

Следом раздался радостный голос Линь Цинъэр:

— Юноша меня не разочаровал. А вот зрители, боюсь, разочарованы.

Посяо встал рядом с трупом противника. На самом деле этот бой был менее напряжённым и опасным, чем его тренировки. Это лишь доказывало, что он незаметно для себя стал сильнее.

Реакция зрителей разделилась: одни одобрительно кричали, другие вздыхали — всё зависело от ставок.

Больше всех радовалась Сяо Таохун. Она гордо встала и похвасталась сидящим позади зрителям:

— Это мой названый брат! Мой названый брат...

Посяо ясно слышал это и горько усмехнулся. С каких это пор у него появилась названая сестра? Но доброту он оценил, и если когда-нибудь возвысится, обязательно отплатит сторицей.

— Трое вошли, один выйдет. Теперь Усе и Посяо прошли во второй раунд. Давление остаётся на победителе последней декады... — Линь Цинъэр поднялась на арену и вновь подколола Посяо:

— Видно, моё пари дало тебе немалую мотивацию. Есть ли у тебя уверенность провести со мной весеннюю ночь?

Посяо покраснел, утратив властный вид, с которым только что убил шиба голыми руками, но уловил момент высказаться прилюдно. Он посмотрел в пустоту и громко сказал:

— Что бы ни случилось, я буду драться до конца, даже если придётся убить всех шиба!

Стоило ему произнести эти слова, как зал взорвался. Ведь в истории Лунной арены ещё ни один боец не добирался до третьего раунда.

Посяо, не таясь, передал это важное послание Усе сквозь пространство. Она наверняка слышала, и он верил, что она поймёт.

Вот каков был план Посяо, чтобы вырваться из тупика жизни и смерти: если он и Усе перебьют всех шиба на Лунной арене, то какой смысл в определении победителя? О какой смерти может идти речь?

А то, что правила Лунной арены будут нарушены и как с этим быть, — не его забота. В конце концов, все видят ставки, разве можно поступить несправедливо?

Посяо думал, что, возможно, их с Усе допустят на Сезонную арену. И хотя там тоже придётся решать вопрос жизни и смерти, у них будет больше времени, а он всегда сможет придумать новый план. В крайнем случае — бегство.

Да, чаще всего Посяо думал: если не получится избежать — беги.

После тренировок на арене он верил, что сможет выжить в Призрачном рынке сам по себе, по крайней мере, стать охотником ему по силам.

Внизу шумели. Многие жалели, что не поставили на Посяо. Парень, казалось, говорил громкие слова, но его блестящая схватка голыми руками уже заставила отнестись к нему серьёзно.

Что касается Усе, если у неё не будет метательных ножей, будет ли она так же сильна?

В этот момент никто уже не обращал внимания на третьего бойца, вышедшего на арену. Этот победитель последней декады, по-видимому, был подавлен Усе и Посяо. С большим трудом одолев противника и получив тяжёлые ранения, он покончил с собой прямо на арене.

Всё равно во втором раунде — смерть, так не лучше ли умереть пораньше и избавиться от страданий?

Такова жестокость правил Лунной арены: каким бы ни было ранение бойца, пока он жив, его перевяжут, но всё равно внесут на арену — биться до конца, до самой смерти.

Не то что на Первичной арене: если боец не погиб на арене, он обычно остаётся жив. Врачеватели из Аптеки лично берутся его лечить, не жалея драгоценных лекарств. Это и есть залог доброй репутации трёх глав Призрачного рынка и процветания боёв с шиба.

Когда победитель последней декады покончил с собой, Посяо медитировал в своей маленькой комнате. Увидев ужасное зрелище на арене, он невольно почувствовал сострадание — сродни скорби лисы по зайцу.

Тут же он подумал: осталось десять шиба, им с Усе предстоит ещё пять раундов. Сегодняшняя Лунная арена обещает быть долгой.

http://tl.rulate.ru/book/184813/18986459