Готовый перевод Journey to the West: Inheritor of Pangu’s Legacy / На дне первобытного океана — наследие создателя мира: Глава 27

Восточный горный хребет, земли людей, Племя Сюань.

Мелькнул миг — и минула ещё сотня лет.

Все эти столетия Сюань Кун посвятил развитию Племени Сюань, укреплял его в покое, обучал сородичей ремёслам и премудростям.

Затворяясь для занятий, он нередко выходил наружу. Помимо того, чтобы передавать учение Жэньцзяо Лао-цзы, он улаживал множество дел племени.

Ныне Сюань Лин, Сюань Фэн, Сюань Цзун, Сюань Кай и Сюань Цюань — все пятеро достигли пика Великой Погибели, но ещё не прорвались в ранг Бессмертных Земли. То, что они смогли продвинуться столь быстро, объяснялось обилием небесных сокровищ и дивных трав вокруг становища Племени Сюань.

Все силы Сюань Куна уходили на одно — возвышать Племя Сюань!

За минувшие столетия число Племени Сюань доросло до нескольких миллионов душ, а общая мощь претерпела разительные перемены.

…

Глядя на дворцы племени и места затворничества, прочие роды тоже строили кой-какие козни.

Прослышав о делах, несколько тысяч родов прислали в дар Сюань Куну несколько сотен красавиц — в надежде заключить союз и признать главенство Племени Сюань.

Нынешнее Племя Сюань было чересчур могущественно — одна только армия насчитывала десятки тысяч!

На их уловки Сюань Кун согласился. Из трёхсот красавиц он взял себе тридцать, а остальных двухсот семидесяти раздал своим военачальникам.

Взятые Сюань Куном женщины были родом из больших племён — в несколько десятков тысяч, даже сотен тысяч человек. Среди трёхсот красавиц именно за их спинами стояла великая сила, да и статью они были превосходны.

…

Десятилетия спустя!

Власть, женская красота — насладившись ими несколько лет, Сюань Кун уже не находил в них услады. Ему предстояло выйти в мир и нести учение человечества, завещанное Лао-цзы.

Главная жена Сюань Куна, Цзи Вэйчжао, под его осознанным и невольным наставничеством, по силе уже приблизилась к Великой Погибели. Ей было поручено заправлять делами внутреннего дворца — казалось, что больше не случится никаких неурядиц.

Что касается прочих жён, Сюань Кун передал им заклинания и чудесные искусства. А сыновей — Цзи Чжи, Цзи Гана, Цзи Цы — он наставлял с тщанием.

Сыновья и дочери не носили его родовое имя — все брали фамилию матери. На недоумённые вопросы жён Сюань Кун не желал ничего объяснять.

Как он мог сказать, что это тело — лишь разделение Божественного Зародыша рода людского?

Так или иначе, Сюань Кун должен был хранить тайну. Он носил не фамилию Сюань, а фамилию Цинь — и разве мог он дать всем своим десяткам сыновей и дочерей фамилию Цинь?

Племена, стоявшие за спинами жён Сюань Куна, среди земель Восточных людей считались весьма могущественными — от нескольких десятков тысяч до нескольких сотен тысяч человек.

Во всех восточных землях таких было всего несколько десятков, остальные же тысячи племён насчитывали от нескольких сотен до нескольких тысяч душ.

Сюань Кун проповедовал среди тысяч племён целое столетие. В глазах бесчисленных людей он казался сошедшим с небес бессмертным или божеством. Сколь многие воздвигали для Учения Жэньцзяо храмы, возжигали благовония, ставили в домах таблички с молитвой о долголетии! Как прямые ученики учения, они были почти обожествлены…

…

Племя Сюань.

Дворцы обвивали сотни пиков.

Вернувшись после столетнего странствия с проповедью, Сюань Кун разделил тепло с жёнами, а затем затворился для занятий.

Восточное Племя Сюань, и в строительстве, и в мощи, понемногу достигало зрелости. По крайней мере, за несколько столетий Сюань Кун из среднего рода поднялся в огромное племя.

В становище Племени Сюань — будь то дворцы или стены — всё было выстроено на славу.

«Следующий шаг: как только жёны прорвутся к Великой Погибели, я смогу основать Город Саньцин, воздвигнуть Храм Саньцин и проповедовать там учение человечества. А после, когда силы прорвут Золотого Бессмертного, открыть секту — тоже будет неплохо!» — Сюань Кун, поглаживая подбородок, улыбнулся.

Медлительность в возведении Храма Саньцин имела причину: после постройки на него, возможно, нисходила воля Святых. Тогда и сородичи, и жёны, и дети обрели бы благо — по меньшей мере надежду на прорыв в Бессмертные Земли и даже Небесные. Это была и доля эгоизма Сюань Куна.

Ныне, через проповедь, ци удачи человечества стекалась к нему. Граница пика Истинного Бессмертного начала шататься, сдвигаясь к Небесному Бессмертному.

Он собрал дух, и мысли мгновенно нырнули в море сердца.

Ци — золотисто-жёлтая, самая дивная из всех. Порою она оборачивалась тонкой золотой драконицей, порою — струящейся золотой гирляндой.

Это была сама судьба, дарованная за обретение ци удачи человечества и возрождение Племени Сюань!

Ци парила над изначальным духом. Стоило Сюань Куню шевельнуть мыслью — и эта заслуженная ци могла впитаться в тело, обратиться чистейшей силой и мгновенно взвинтить мощь.

«Лучше сперва поглотить судьбу и улучшить собственную ци удачи!»

В мире Запечатывания Божеств сонмы бессмертных, божеств и демонов. Великие чудотворцы, щёлкнув пальцами, постигали прошлое и будущее. Если бы Сюань Кун обрёл могучую ци удачи человечества, даже Святым было бы нелегко поднять руку на человека с обильной судьбой — взять хотя бы Чжоу-вана из «Запечатывания Божеств», вот пример.

Ради собственной безопасности этому разделению Божественного Зародыша оставалось лишь всеми силами наращивать мощь, не привлекая подозрительных взглядов.

«Кроме личной силы, судьба человека тоже крайне важна!» — думал про себя Сюань Кун.

Если его судьба достигнет определённого уровня, некоторые порочные и странные искусства утратят над ним силу, и сверх того возрастёт скрытое благословение.

Тот, чья судьба сильна, столкнувшись с опасностью, часто обращает беду в удачу — споткнувшись на ровном месте, находит чудесную встречу. В великих бедствиях он сохраняет кристальную ясность сознания и успешно избывает напасть.

Когда же люди увидят, что благословение Сюань Куна глубоко, а судьба могуча, и взглянут на скорость роста его сил — то сочтут всё совершенно естественным и не станут тайно подозревать.

Сюань Кун шевельнул мыслью — и золотисто-жёлтая ци, клубившаяся над морем сердца, обратилась золотым драконом. Дракон издал клич и, снизойдя с высоты, мгновенно слился с его духом.

— Ши!

Дух Сюань Куна вернулся в тело. В то же мгновение мысли его закрутились с быстротой молнии, духовное чутьё стало до невероятия тонким.

Прежде его духовная сила могла ощущать лишь на десять чжанов окрест — малейшее дуновение ветерка, шевеление травинки в этих пределах были ведомы. Сейчас этот предел внезапно расширился в десятки раз — на несколько сотен чжанов Сюань Кун чувствовал всё.

«Моя духовная сила, память, реакции и способность к постижению — всё возросло!» — быстро осознал причину Сюань Кун.

Должно быть, усиление судьбы сделало его духовные помыслы более созвучными Небу и Земле, а скрытые дарования и прозорливость также возросли. Если прежде его природные данные были заурядны, то теперь, с подъёмом понимания, его талант определённо поднялся на новый уровень.

Путь Бессмертия — не в послушании Небу и угадывании воли людей, а в том, чтобы перечить Небу и перехватывать судьбу!

Если бы из страха перед чужой обильной судьбой никто не осмеливался действовать — путь Бессмертия вовсе не мог бы развиться. В схватках и убийствах важнее всего личное дао и волшебное оружие.

Судьба — лишь вспомогательный ориентир, на неё нельзя полагаться как на опору, переворачивая всё с ног на голову.

Иначе тот, кто усердно верит в удачу, рано или поздно будет ею обманут, погрузится в неё, сам того не замечая.

В следующие несколько лет Сюань Кун на своих занятиях постепенно высвобождал и поглощал чистую энергию из удачи и заслуг, каждый день демонстрируя малую толику прогресса.

Ныне его граница уже прорвала изначальный уровень Небесного Бессмертного — результат вполне удовлетворительный.

…

Пятьдесят лет затворничества минуло.

В дворцах Племени Сюань.

— Отец, твоя сила, кажется, снова изрядно возросла!

Цзи Чжи вышел вперёд с улыбкой.

Как старший сын Сюань Куна, он стоял на вершине Зарождающейся Души и теперь ведал делами Племени Сюань. Младшие сыновья и дочери были чуть слабее — все на начальной стадии Зарождающейся Души.

— М-м. Ты уже учишься управлять делами племени у нескольких дядей? Освоился? — с улыбкой спросил Сюань Кун.

Цзи Чжи кивнул, улыбнувшись:

— Всё в порядке. С помощью дядей мне намного легче. Отец вышел из затвора по делу?

— Первое дело: немедленно созови вождей нескольких тысяч племён. Пусть выделят пятьдесят тысяч здоровых мужчин с крепким телом. В нескольких сотнях ли к юго-востоку мы заложим Город Саньцин и воздвигнем Храм Саньцин. Когда постройка завершится, я поведу всех совершать жертвоприношение!

Сюань Кун неторопливо прошёлся, взглянув на сына.

— Вот чертежи Города Саньцин и Храма Саньцин. Эта крепость должна быть возведена на несколько сотен тысяч ли — и храм тоже.

Сюань Кун держал стопку чертежей. Эту бумагу он сделал в последнее время: образцы уже были розданы в Племя Сюань, нужно было понемногу внедрять полезные вещи и среди человечества. По одному изобретению за несколько десятков лет — достаточно. Слишком частое появление могло бы быть вычислено Святыми.

Что же до того, почему именно несколько сотен тысяч ли, а не несколько тысяч — Сюань Кун задумал построить внешний и внутренний города. Внешний — в несколько сотен тысяч ли, можно строить и несколько сотен лет; внутренний — всего несколько десятков тысяч ли, и дело с концом.

Это была ещё одна Великая стена в сотни тысяч ли — подготовка к обороне от Клана Демонов!

— Слушаюсь, отец! — Цзи Чжи тотчас же принял приказ.

…

Запечатывание Божеств гласило!

Почитать Небо и чтить предков — обычай, переданный человечеством из глубокой древности. Особенно в мире Запечатывания Божеств, где есть бессмертные и божества, жертвоприношения для любой силы были делом первостепенной важности.

Главные дела государства — жертвы и война.

Будь то Запечатывание Божеств, древние Три Императора или династия Ся, каждый раз, когда на трон всходил человеческий государь, он непременно приносил жертву Хаотяню! Этот «Хаотянь» — не тот Небесный Владыка, что сам себя так называл, а истинная Первооснова Мира.

Люди чрезвычайно ценили жертвоприношения. В год, когда последний государь Ся в гордыне своей возомнил себя богом солнца и устроил обряд стрельбы по Небу, его буйная удача мгновенно рассеялась, сердца людей были утеряны, и государство пало под натиском Великого Шан.

После установления Великого Шан, помимо жертвоприношений Небу, приносили дары Тёмной Птице и всем предыдущим правителям; судьбой Тёмной Птицы и всех почивших царей скрепляли государственную удачу.

Государство ведало государственными жертвами, удельные князья — княжескими.

…

Цзи Чжи понимал, сколь важна эта задача, и с серьёзным видом кивнул.

Перед таким могущественным покровителем, даже если отец Сюань Кун однажды постигнет Золотого Бессмертного, этот фон и опора будут крайне полезны. Всё, что он мог сделать — «лизать».

Когда силы слабы, «таиться» и «лизать» — лучший способ выжить.

Что же до воздвижения храмов в честь Трёх Святых и жертвоприношений им — это был чудесный способ ухватиться за могучую ногу.

Для вознесённых Святых Три Чистоты ценят прежде всего не то, сколь ты силён. Какие бы силы ни были — перед Святыми ты лишь муравей.

Они ценят твоё отношение.

Если бы они не узнали — ничего, обошлось бы. Но узнав, что означает тот зелёный свет, Племя Сюань непременно должно было ответить тем же!

Пусть они и прямые ученики Лао-цзы, но всё же под началом Трёх Чистот. Если бы они построили отдельный храм Лао-цзы — разве это было бы хорошо? Не скажут ли потом, что Племя Сюань намеренно разрывает связь братства Трёх Чистот?

Сюань Кун — хозяин восточных земель людей. На тысячи тысяч ли вокруг его приказ решал всё. Как только указ о строительстве Храма Трёх Чистот был обнародован, пятьдесят тысяч крепких мужчин из племён быстро собрались.

Эти люди сменялись каждый год, а на строительстве стен постоянно трудилось по пятьдесят тысяч человек!

Сперва они воздвигли храм Трёх Чистот, а затем приступили к Городу Саньцин. Ведь Город Саньцин насчитывал несколько сотен тысяч ли — возведение столь огромной крепости должно было занять не меньше нескольких сотен лет!

Чтобы побыстрее закончить храм, среди этих племён нашлись и мастера Закалки Ци.

Эти люди обладали силой тысяч цзюней, без труда дробили скалы и таскали исполинские брёвна. С такими работниками долго ждать не придётся — храм будет возведён в короткий срок.

Строить храм было довольно просто: требовалось возвести один дворец, украсив его величественно и просторно.

Они отобрали десять тысяч лучших для постройки храма, а остальные сорок тысяч начали возводить Город Саньцин. Ведь в этом городе были и их доли — как только постройка завершится, тысячи других племён постепенно переселятся в Город Саньцин!

http://tl.rulate.ru/book/184635/18610686