Готовый перевод Immortal Cheat: I’ll Outlive All My Enemies / Бессмертный переживёт всех врагов: Глава 39

Чэнь Цзин не обладал внутренней энергией, но его тело оставалось крепким, в нём таилась безграничная сила.

К тому же потоки духовной силы внутри него не уступали внутренней энергии, а даже превосходили её лёгкостью и невесомостью, словно вот-вот вознесут на небеса.

Так он и шёл — к Лесу Сотни Ядов.

Чэнь Цзин решил, что, вернувшись в Лес Сотни Ядов, хорошенько затворится там для самосовершенствования.

Как минимум нужно достичь третьего или четвёртого слоя Заклинания Ци.

Поэтому, прежде чем вернуться в Лес Сотни Ядов, Чэнь Цзин внимательно оглядел нынешнюю Великую Вэй.

Но… всё, что он видел по пути, разочаровало его.

В огне войны население Великой Вэй сильно сократилось, и прежнего спокойствия уже не было.

— Всё-таки мирное время — оно хорошее, хотя бы развлечений больше, — вздохнул Чэнь Цзин и покачал головой.

Так он и шёл в одиночку, не торопясь, к Лесу Сотни Ядов.

Но разве мог такой человек, как Чэнь Цзин, в одиночку бредущий по разорённой войной земле, не привлечь внимания?

По пути некоторые недалёкие сами подносили ему деньги на дорогу.

На обратном пути ему предстояло пройти через Префектуру Цинчжоу.

Он решил, как и много лет назад, подняться вверх по реке Шахэ и миновать Префектуру Цинчжоу по воде.

По сравнению с десятью годами раньше, на берегах Шахэ и на всех пристанях появилось множество новых банд.

— Как грибы после дождя, один слой за другим, — с горечью заметил Чэнь Цзин.

Когда лодка проходила мимо Посёлка Шахэ, Чэнь Цзин увидел, что Павильон Красного Мира, когда-то стоявший здесь, исчез бесследно — его сравняли с землёй.

Впрочем, это было неудивительно.

В конце концов, Префектура Цинчжоу сейчас не находилась под властью Короля Чоу, а поскольку Павильон Красного Мира изменил своему прежнему нейтралитету, Великая Вэй, естественно, не могла позволить ему оставаться в Префектуре Цинчжоу.

Чэнь Цзин уже собирался приказать лодочнику плыть дальше, не задерживаясь в Посёлке Шахэ.

Но…

Взгляд Чэнь Цзина скользнул по сторонам и зацепился за угол пристани, где у груды товаров сидел грязный, сгорбленный старый нищий с разбитой миской перед собой.

Чэнь Цзин остановил взгляд на этом нищем и нахмурился:

— Фан Тяньхуа?

Даже сквозь грязь на лице старика были видны приметные шрамы.

Такие шрамы были знакомы Чэнь Цзину — точно такие же когда-то были на лице Фан Тяньхуа.

— Лодочник, причаль к этой пристани, — велел Чэнь Цзин.

Когда лодка пристала, Чэнь Цзин спрыгнул на берег.

Он подошёл прямо к Фан Тяньхуа, превратившемуся в старого нищего.

Вблизи Чэнь Цзин ясно ощутил исходящий от того запах старости и увядания, приправленный гнилью.

Впрочем, это было понятно.

Чэнь Цзин мог жить вечно, не старея, но другие — нет.

С тех пор как он попал в этот мир, прошло уже больше пятидесяти лет.

Если считать настоящий возраст Чэнь Цзина, то ему уже исполнилось семьдесят.

Семьдесят лет в народе называют «редким возрастом».

В феодальном обществе семьдесят лет считались долголетием.

Раз Чэнь Цзину было столько, то и Фан Тяньхуа, естественно, был не моложе.

В это время Фан Тяньхуа, почувствовав чьё-то присутствие, дрожа поднял голову и подвинул перед собой разбитую миску.

Он, видимо, решил, что Чэнь Цзин — добрый человек, который подаст ему милостыню.

Но в следующее мгновение до его ушей донёсся голос:

— Фан Тяньхуа… как ты дошёл до такой жизни?

Услышав этот голос, Фан Тяньхуа почувствовал, что он ему незнаком, но в то же время смутно знаком.

Он поднял голову. Глаза его уже помутнели, но в них отразилось молодое лицо Чэнь Цзина.

На мгновение Фан Тяньхуа остолбенел. Давным-давно забытые воспоминания вдруг нахлынули.

Сейчас Чэнь Цзин не скрывал своей внешности — он выглядел так, как и должен был.

В прежние десятилетия он ещё как-то маскировался, меняя облик.

Но теперь, когда он собирался вернуться в Лес Сотни Ядов и затвориться для самосовершенствования, он перестал обращать внимание на внешность.

В мутных глазах Фан Тяньхуа сначала мелькнуло недоумение.

По мере того как воспоминания нахлынывали, недоумение сменилось изумлением, потрясением, неверием.

На мгновение его старое, сгорбленное тело задрожало:

— Чэ…

Губы Фан Тяньхуа задрожали: он хотел назвать имя Чэнь Цзина, но не мог вымолвить ни слова.

Чэнь Цзин не стал дожидаться, пока тот выкрикнет его имя, и тихо вздохнул:

— Это я.

В следующий миг Чэнь Цзин помог Фан Тяньхуа подняться.

Незаметная нить духовной силы уже прощупала тело старика.

Теперь Чэнь Цзин убедился окончательно: Фан Тяньхуа доживал последние дни, и его жизнь могла оборваться в любой момент.

Внутренняя энергия в его теле почти рассеялась.

Очевидно, с возрастом он уже не мог удерживать её.

Такова обычная участь воинов.

В молодости они перегоняют ци и кровь, а в старости, когда и ци, и кровь истощаются, внутренняя энергия рассеивается, возвращаясь в тело.

— Ты… — Фан Тяньхуа всё ещё не мог прийти в себя. Ему не верилось, что Чэнь Цзин, с которым он в юности вместе тренировался в Банде Шахэ, спустя столько лет, за которые пролетели десятки лет, остался таким же, как прежде, ничуть не изменившись.

От такого потрясения Фан Тяньхуа даже говорить не мог.

Чэнь Цзин привёл его в харчевню неподалёку от пристани и взял отдельный кабинет.

Для Чэнь Цзина не было большой бедой, если бы его личность раскрылась перед Фан Тяньхуа.

Тот и так доживал последние дни.

А сам Чэнь Цзин сейчас по силе не уступал врождённым мастерам боевых искусств и даже ступил на путь совершенствования в заклинаниях Ци.

Встретить Фан Тяньхуа было для него чистой случайностью, пробудившей в душе воспоминания и лёгкую ностальгию.

— Ты… — когда они сели, Фан Тяньхуа наконец смог заговорить, но голос его всё ещё дрожал: — Почему… твоё лицо ничуть не изменилось?

— Потому что я преуспел в поисках бессмертия, — Чэнь Цзин улыбнулся и дал такое объяснение.

Надо сказать, стоило ему это произнести, как Фан Тяньхуа сразу же почти поверил, и в его голосе появилось благоговение.

— Преуспел в поисках бессмертия… — пробормотал Фан Тяньхуа, медленно поднял руку и коснулся своего морщинистого лица, осознав огромную пропасть между ним и Чэнь Цзином.

— Как ты дошёл до такого? — спросил Чэнь Цзин. — Когда я видел тебя на Горе Цинцзянь, ты был знаменитым Демоном Кровавого Меча. Даже если ты состарился, не должен был оказаться в таком положении, что и куска хлеба не можешь добыть.

— Гора Цинцзянь… ты был на Горе Цинцзянь в тот год? — Фан Тяньхуа был потрясён.

Но, казалось, этот вопрос не слишком его занимал. В следующее мгновение он ответил Чэнь Цзину.

В его голосе звучала и скорбь, и лёгкое негодование:

— В тот год на Горе Цинцзянь я уничтожил Секту Лазурного Меча, но и сам был тяжело ранен.

— После этого, поскольку Король Чоу не сдержал обещание, я забрал реликвию Секты Алого Меча и ушёл.

— Я прятался, скрывался, скитался, сменил имя.

— А теперь, когда жить мне осталось недолго, я вернулся в Посёлок Шахэ.

Говоря это, Фан Тяньхуа устремил взгляд в окно. Казалось, он полон тоски и привязанности к этому посёлку.

Для Фан Тяньхуа Посёлок Шахэ был местом, где он вырос, его родиной, его домом.

Даже если когда-то здесь уничтожили его банду и всех, кого он знал, это ничего не меняло.

Чэнь Цзин покачал головой, испытывая некоторую печаль от судьбы Фан Тяньхуа.

В юности тот был полон амбиций, потом потерпел поражение, но снова поднялся, тщательно вынашивал план мести…

В общем-то, жизнь его была бурной и яркой.

Но теперь он одряхлел, и жить ему осталось немного.

— Кто бы мог подумать, что в Банде Шахэ, кроме меня, был ещё и ты, — вдруг заговорил Фан Тяньхуа. В его голосе всё ещё слышалась старческая медлительность: — Я уже дряхл, а ты ступил на путь бессмертия. Мы разделены…

В этих словах слышалась горечь.

Чэнь Цзин молчал.

Фан Тяньхуа, казалось, давно ни с кем не говорил.

Он болтал без умолку, рассказывал многое.

Он говорил о своей юности, о старости.

О радости, когда стал учеником главы Банды Шахэ, о сожалении, когда банду уничтожили, о чувствах, когда мстил.

Всё это он выложил Чэнь Цзину.

Спустя долгое время голос Фан Тяньхуа становился всё слабее.

Но было заметно, что он словно «освободился», перестал быть таким зажатым, как раньше, будто сбросил тяжёлый груз.

В конце концов Фан Тяньхуа дрожащей рукой достал из-за пазухи предмет.

Это был маленький меч размером с ладонь, алого цвета.

— Чэнь Цзин, раз ты встал на путь бессмертия, возможно, эта вещь тебе пригодится.

— Это одна из реликвий Секты Пяти Мечей, из-за которой когда-то сражались врождённые мастера. Легенда гласит, что в ней скрыта тайна «Формулы Летящего Меча в Сотню Шагов», но никто так и не смог её разгадать.

Фан Тяньхуа, дрожа, протянул маленький меч Чэнь Цзину.

Чэнь Цзин был несколько удивлён, но, судя по словам Фан Тяньхуа, тот предлагал это от чистого сердца.

Чэнь Цзин вздохнул и принял алый меч.

Он посмотрел на Фан Тяньхуа и почувствовал исходящую от того «ауру смерти».

Очевидно, этот разговор отнял у старика последние силы.

— Чэнь Цзин, я хочу попросить тебя об одолжении.

Увидев, что Чэнь Цзин взял алый меч, Фан Тяньхуа вдруг сказал:

— Я скоро умру. Я хочу, чтобы после смерти ты похоронил меня на том месте, где раньше хоронили членов Банды Шахэ. Оно находится в трёх ли от города…

Чэнь Цзин вздохнул и согласился:

— Хорошо.

Очевидно, даже сам Фан Тяньхуа понимал, что его тело долго не протянет.

http://tl.rulate.ru/book/184535/18972613