Готовый перевод Stele of Slaughter: Power Through Endless Harvest / Памятник из костей: сила через бесконечную жатву: Глава 24

Сяо Цзисян, на лице которого играла улыбка, нащупал дорогу к городским воротам.

— Стой!

Стражник преградил ему путь:

— В ближайшие дни нагрянет прилив зверей. По закону все выходящие из города должны направиться к Вратам столичной стражи для оформления пропуска.

Под черной мантией Сяо Цзисян закипал гнев. Ему отчаянно хотелось просто пробить эти ворота кулаком.

Но реальность диктовала иное: нужно было сохранять спокойствие и возвращаться тем же путем, чтобы заняться бумагами.

По дороге он твердил себе как мантру:

— Импульсивность лишает рассудка, а только рассудок помогает выжить.

Когда он снова вышел к углу улицы и услышал зазывающий голос старухи, Сяо Цзисян с извинением спросил:

— Простите, что снова беспокою вас, как пройти к Вратам столичной стражи?

Старуха, торговавшая лепешками, была занята и ответила в спешке:

— Подожди, подожди! Дай мне сначала с покупателями разобраться.

Сяо Цзисян лишь коротко кивнул и, не торопя её, стал молча ждать.

Спустя время старуха проговорила:

— Прошу прощения, заждался? Слишком много дел, старость — не радость, ноги уже не те... Ах да, я уже всё нарисовала.

Сяо Цзисян подошел ближе и протянул бледную ладонь:

— Пожилая госпожа, положите вашу руку в мою.

Старуха замерла, затем на мгновение заколебавшись, протянула руку.

Ей было страшно, но она подумала: «Мне уже полсвета в могилу», — и смирилась. К тому же мальчишка не казался обычным человеком: если бы он захотел причинить ей вред, она бы и сопротивляться не смогла.

Через несколько мгновений Сяо Цзисян разжал пальцы и зашагал к Вратам столичной стражи.

Старуха, потирая колено, недоуменно прошептала:

— Мои ревматические боли, мучившие меня десятилетиями... они исчезли! И обида на того старого прохвоста, что не верна была мне в молодости, тоже улеглась...

Она упала на колени и принялась неистово биться лбом о землю:

— Благодарю бессмертного дитя! Благодарю!

Её порыв привлек прохожих — любопытствующие толпились вокруг, расспрашивая старуху о случившемся.

...

Вскоре Сяо Цзисян подошел к Вратам столичной стражи.

«Значит, это... Эх...»

Оказалось, что именно здесь его и будут допрашивать. Он ходил кругами и снова вернулся к началу.

Сяо Цзисян с горечью спросил стражника:

— Подскажите, как оформить пропуск?

— Прием документов идет с часа Мао до часа Шэнь. Время уже почти вышло, приходи завтра!

Сяо Цзисян не хотел сдаваться и попытался воззвать к милосердию:

— Не могли бы вы позвать Генерала Ван? Мне очень нужно, я спешу.

Стражник хмыкнул:

— Ха! У Генерала Ван дел невпроворот, с чего бы ему тратить время на твою бумажку? Вы все такие, никакого порядка! Живо домой, я же сказал — завтра!

Сяо Цзисян больше не проронил ни слова и молча отошел вдоль стены.

Он и сам хотел домой. Он как раз и собирался домой.

Теперь он отчетливо осознал: эти правила, помимо силы, пошатнуть почти невозможно.

И чем больше было преград, тем сильнее разгоралась его жажда власти.

...

В темном, сыром переулке, заваленном всяким мусором, Сяо Цзисян свернулся калачиком в углу. Он достал еду, оставленную дядей-стражником, и проглотил ее одним куском, чувствуя, как пробирает озноб.

Подул холодный ветер. Мальчик плотнее закутался в черную мантию и пробормотал:

— Ночная стужа становится всё сильнее.

Закончив, он начал впитывать окружающий холод:

— В городе кажется, что царит мир и процветание, но я чувствую, как во многих местах клокочет энергия бедствия. Всё не так спокойно, как кажется.

Он не стал идти в те места, чтобы поглощать энергию бедствия. Несмотря на жажду силы, сейчас, будучи почти слепым, он чувствовал себя слишком уязвимым.

С наступлением ночи шум на улицах постепенно стих.

Лунный свет пробился в переулок. Завернувшись в мантию, Сяо Цзисян читал книгу при слабом сиянии луны.

Книги были его немногими «друзьями».

Внезапно три резких собачьих лая прервали его сосредоточенность. Он видел боевых псов на арене и по звуку понял, что это лай.

Слыша, как шаги диких собак приближаются, он не пытался сопротивляться.

Он отложил книгу, снял одежду, оставшись нагим, лишь в одной цепочке на ноге.

— Эх, жалко... Я-то могу расстаться, но только если получу взамен нечто большее.

Три дикие собаки с оскаленными клыками, рыча, бросились на него, разбрызгивая слюну.

В ночном воздухе долго раздавались звуки рвущейся плоти и чавканье.

Луна стояла в зените.

Сяо Цзисян больше не мог терпеть боль и распахнул глаза.

В его чистых, глубоких зрачках отразились три пса.

Стоило ему взглянуть на них, как звери, терзавшие его, мгновенно разжали челюсти и завыли, катаясь по земле в агонии.

Из их пастей потекла зеленая гнойная жижа, а судороги постепенно слабели. В конце концов, все три пса умерли в муках.

Сяо Цзисян прижал поникшую кожу на щеке и, обессиленно прислонившись к стене, принялся восстанавливать раны.

С заживлением ран росла и его сила.

Но дух и тело его постепенно истощались.

...

На следующий день шум пробудил Сяо Цзисяна.

Тело уже зажило, но он был весь в грязи.

Тратить энергию бедствия на чистку тела он не стал.

Доев последний кусок мяса, он с сожалением подумал:

— Когда стану сильнее, обязательно буду охотиться на зверей и запасать мясо. Особенно на лесных быков!

Он до сих пор помнил вкус мяса лесного быка. Одно его упоминание вызывало слюноотделение.

Он размялся, и его суставы отозвались звонким хрустом, принося облегчение.

По памяти Сяо Цзисян снова нашел дорогу к Вратам столичной стражи.

— Здравствуйте, прошу прощения, мне нужно оформить пропуск.

Несмотря на всё пережитое, он сохранял глубочайшую вежливость.

— Хм, иди за мной.

Вскоре они оказались в комнате.

Заполнив записи, стражник протянул листок:

— Заплати один медный грош, и сможешь выходить.

Сяо Цзисян смутился:

— ...У Цзисяна нет грошей.

Стражник нахмурился:

— Производство требует затрат, перевозка и управление тоже стоят денег! Это не благотворительность!

Сяо Цзисян сменил тактику и достал из Хэйфан два меча:

— Могут ли эти два клинка заменить один грош?

Увидев, как предметы появляются из ниоткуда, стражник пришел в неописуемый восторг. Он вскочил и почтительно поклонился.

— Так вы — бессмертный! Вам вовсе не нужно оформлять бумаги, вы можете просто улететь. Эти правила на практиков не распространяются!

После прошлой ночи голос Сяо Цзисяна был хриплым; он так сильно подавлял естественную детскую интонацию, что никто не заметил в нем ребенка.

— Эх, ладно.

— Бессмертный господин, забирайте!

— Дзынь! Дзынь!

Внезапно с востока и юга раздался оглушительный грохот гонгов!

Стражник побледнел и в панике выскочил из комнаты. Убедившись, что это гонги, он крикнул:

— Господин! Прилив зверей! Начался!

В то же мгновение вся стража города пришла в движение, бросаясь к двум главным воротам.

Сяо Цзисян почувствовал неладное.

Юго-восток... Направление, указанное меткой, — Лагерь Вэйу.

Прилив зверей — это всегда либо смерть, либо хаос.

Неужели придется ждать, пока всё утихнет?

Не успеет.

— Должен быть способ. Я могу выйти встретить их или пробиться силой.

С этими мыслями он рванул к воротам.

По звуку гонгов он добрался до южных ворот, но его встретили преградой:

— Прилив зверей близко! Всем посторонним — назад!

Сяо Цзисян не ответил. Наполнив стопы энергией бедствия, он одним мощным толчком взмыл в воздух:

— Открывайте!

Один из младших офицеров, потрясенный, низко поклонился:

— Приветствуем бессмертного! Быстрее, открывайте ворота!

Благодаря ночной Закалке тела и отсутствию гравитации Хэйфан, Сяо Цзисян теперь мог ненадолго парить в воздухе. Но это требовало огромных затрат энергии.

Стоявшие в строю стражники синхронно склонились:

— Приветствуем бессмертного!

Один из них, стоявший в задних рядах, был именно тем, кто оформлял Сяо Цзисяну пропуск.

Он восторженно зашептал:

— Посмотрите на него! Какая благородная душа! Он не только принял правила, созданные для простых смертных, но и пришел помочь нам встретить врага!

Он с обожанием смотрел на парящую в небе черную фигуру. Пусть лица не было видно, это не мешало его преклонению.

Прилив зверей был на пороге, но ворота распахнулись настежь — высшее проявление уважения к силе.

Сяо Цзисян опустился на землю и быстрым шагом направился к выходу.

Стражники торжественно провожали его, сохраняя предельно серьезные лица:

— Провожаем бессмертного!

Тот самый стражник не сдержал чувств. В его глазах блеснули слезы, а голос дрогнул:

— Какое величие!

— Кто бы мог подумать, что он проявит уважение к нам, смертным насекомым, и сам шагнет навстречу опасности!

Он вытер слезу и добавил:

— Вот она — истинная добродетель! Какое благородство!

Тишину на площади пронзили его надрывные слова.

Стражники вдруг очнулись.

— Какой добрый бессмертный!

— Какая широта души!

— Я еще не видел таких великих людей!

— Да, именно так!

— Он относится к нам, ничтожным букашкам, как к равным!

В их взглядах, устремленных на Сяо Цзисяна, загорелся жар преданности и благодарности. Глаза увлажнялись, всхлипы перерастали в плач. Вскоре вся стража зашлась в рыданиях, воспевая великую милость Сяо Цзисяна.

Мальчик уже ушел далеко, но всё еще слышал за спиной этот шум, похожий на шторм.

Ему предстояло столкнуться с приливом зверей, и сердце его колотилось от тревоги.

Слыша эти рыдания, он чувствовал лишь недоумение и раздражение. Он проворчал себе под нос:

— Ну и невезуха. Я же не на смерть иду, чего реветь-то... Неужели нельзя просто пожелать мне удачи?

Сделав глубокий вдох и ориентируясь на метку, он перешел на бег.

Он не знал точного расстояния, поэтому не стал выкладываться на полную, выбрав размеренный, но долгий темп.

Спустя полчаса бега из леса впереди донесся грохот, и в небо взметнулись тучи пыли.

Сяо Цзисян мгновенно направил энергию в ноги, взлетел на вершину огромного дерева и замер, боясь даже дышать.

«Как много! Это и есть прилив? Это... крысиный прилив?!»

Он не знал, сработает ли метод уклонения от зверей, оставленный Дедушкой Хуэем, и не хотел рисковать.

В его зрачках разворачивалось бескрайнее море крыс. Они неслись сквозь пыль, сотрясая землю тяжелым топотом.

Сяо Цзисян крепко вцепился в ветку, молясь про себя, чтобы его не заметили.

К счастью, крысы прошли мимо.

Прошло время, поток стих и удалился. Он выдохнул, но бдительность не ослабил.

Еще через некоторое время, убедившись в безопасности, он спустился с дерева и продолжил путь.

К полудню он остановился, пребывая в сомнениях:

— Идти с закрытыми глазами слишком медленно!

Стиснув зубы, он открыл глаза, стараясь смотреть только вперед.

Скорость бега заметно возросла.

За этот путь он насчитал бесчисленное множество мелких зверьков, погибших от его Очей Бедствия.

В глубине души он был добр и не хотел вредить невинным, но стоило ему вспомнить о Шиинян, отравленной смертельным ядом, как он был готов отбросить это мифическое «добро».

Если нужно убивать, глядя в глаза — значит, так тому и быть.

http://tl.rulate.ru/book/184507/18515521