Готовый перевод Reborn to Rewrite Fate: Betrayed by Master, Returns as God / Преданный учителем — вернулся переписать судьбу: Глава 19

Ли Чанцзю резко распахнул глаза в темноте Пещеры Погребения Богов. В груди, точно золотой ворон, пылала Врожденная Душа, разгоняя пронизывающий холод. Он с трудом сел, и под тусклым светом власти «Таймина» его сломанные ребра начали медленно срастаться — это был результат того, что перед падением в бездну он из последних сил защищал сердце.

В пещере висел запах тления и божественности. Стены были испещрены размытыми рунами, словно шептавшими о тайнах древности, заточенных здесь навечно. Он коснулся лба: обрывки памяти, разорванные безумием Цзю Ина, по крупицам собирались воедино: тени мечей на Пике Тяньку, потрясенное лицо Лу Цзяцзя и его последний взмах клинком, которым он защищал её.

— Не сдох всё-таки... — пробормотал он, и уголки губ невольно дрогнули в усмешке. — Видно, у того безумного демона остатки совести — не стал превращать меня в пепел.

Кончики пальцев коснулись обломка нефритовой пластины, спрятанного в одеждах — наследия первого поколения Секты Небесного Меча Юньцзянь, добытого в Тайном измерении Кладбища Мечей. Сейчас пластина жгла кожу, а узоры меча на ней резонировали с рунами пещеры. Слабая полоса света поползла по полу, указывая вглубь.

Ли Чанцзю вскинул бровь и, превозмогая боль, поднялся:

— Пещера Погребения Богов? Место, куда даже Ди Цзюнь не смел ступить... Посмотрим, какие сокровища тут запрятаны.

Прошло около четверти часа, когда впереди внезапно раздался лязг цепей, волочащихся по земле. В полумраке стояла фигура с распущенными волосами, спиной к нему. Железные цепи в её руках сковывали скелет, источающий черный туман.

— Еще один смертник? — фигура обернулась. Лицо скрывала тень, и лишь глаза мерцали, подобно призрачному огню.— Что это, щенок из Бу Кэ Гуань или мечник из Секты Небесного Меча Юньцзянь?

Сердце Ли Чанцзю екнуло. Эта аура не была похожа на скверну, которую подавляли Даосские Врата Пурпурного Неба; она была ближе к отголоскам Двенадцати Божественных Королевств.

Он незаметно сжал рукоять меча за спиной, но ответил дерзко:

— Старик, ты что, решил вымогать деньги прямо в Пещере Погребения Богов? Тут земля не из дешевых.

Оппонент хрипло рассмеялся, цепи резко натянулись, и скелет в черном тумане внезапно открыл глаза:

— Я — остаток войска Мин Чжэна, охраняющий это место десять тысяч лет. От тебя пахнет «Чанмином»... Ты реинкарнация Ди Цзюня?

Не успел он договорить, как скелет бросился в атаку. Ли Чанцзю уклонился, и меч на его поясе сам собой покинул ножны. Под действием власти «Таймина» свет клинка вспыхнул, словно рассветное солнце, и буквально развеял черный туман.

Зрачки Ли Чанцзю сузились: эта сила... стала мощнее, чем в Южных Пустошах.

— Так это действительно ты, — длинноволосый внезапно убрал жажду убийства и отпустил цепи. — Трещина в клетке Божественного Королевства находится здесь. Если хочешь выбраться, должен снять печать с этого скелета.

Он указал на грудь костей, где была вмонтирована бронзовая табличка с надписью «Катастрофа».

Ли Чанцзю уставился на табличку. Он внезапно вспомнил, как во время безумия Цзю Ина в его теле проступили похожие узоры.

— Печать власти Мин Чжэна?

Он осторожно протянул руку. Стоило кончикам пальцев коснуться таблички, как в разум хлынул поток обрывочных образов: кровь, пролитая при убийстве шести богов Первозданного Хаоса в Двенадцати Божественных Королевствах; стоны в момент смыкания клеток Божественного Королевства; и чей-то неясный голос: «Ключ... в царстве Чжао...»

Нахлынула жгучая боль. Он пошатнулся, его Врожденная Душа забилась в конвульсиях.

— Ты еще не готов, — вздохнул длинноволосый. — Но помни: ты не единственный, кто пробуждается...

Голос затих, и фигура вместе со скелетом растворилась в каменной стене, оставив лишь табличку, зависшую в воздухе.

Ли Чанцзю перехватил табличку и вдруг услышал знакомые колебания духовной силы снаружи — это была аура старшей сестры Шэнь Юй!

Он взбодрился, спрятал табличку за пазуху и, обнажив меч, бросился на приближающийся свет:

— Лу Цзяцзя, подожди, я вернусь и спрошу с тебя!

В конце светового коридора раздался чистый звон меча, словно отвечая на его обещание.

В тот миг, когда Ли Чанцзю вырвался из Пещеры Погребения Богов, поток чистой духовной силы, подобно воде, окутал его, смывая кровь и грязь. Он поднял голову и увидел Шэнь Юй, стоящую на краю утеса. Её белые одежды сияли, как снег, а в руках она держала ланч-бокс.

— Старшая сестра?

Ли Чанцзю опешил, но тут же расплылся в ухмылке:

— Сами пришли меня встречать?Боитесь, что я там сдохну и некому будет докучать Бу Кэ Гуань?

Шэнь Юй проигнорировала его колкости и слегка щелкнула его по лбу. Удар был несильным, но мягкая духовная сила проникла прямо в небо, и невидимые оковы, сковывавшие его годами, рассыпались, словно лед весной.

Ли Чанцзю содрогнулся. Ци между небом и землей неистово хлынула в его тело, а в даньтяне возникло давно забытое чувство полноты.

— Неужели... прорвал?

— Тебя и не должно было сковывать, — Шэнь Юй открыла ланч-бокс, внутри которого дымились пирожные с османтусом. — Учитель сказала: то, что ты ей задолжал, ты должен вернуть сам.

Она протянула ему кусочек сладостей, глядя на него спокойным, безмятежным взглядом:

— Идем. Снаружи тебя ждут.

Ли Чанцзю, жуя пирожное, последовал за ней, но вдруг спохватился:

— А где Лу Цзяцзя? Перед тем как я упал с утеса...

— Она охраняет границы Южных Пустошей, отбила семь волн культиваторов, пытавшихся завладеть твоим телом, — ровно ответила Шэнь Юй. — Цзю Ин подавлен старшим братом Бай Цзэ, но из-за беспорядков в Пещере Погребения Богов демоны Южных Пустошей еще долго будут буянить.

Когда они спустились к подножию утеса, там паслась статная белая лошадь. На седле висел знакомый меч — «Суйсин», клинок Лу Цзяцзя. Сердце Ли Чанцзю потеплело, он вскочил в седло, но Шэнь Юй остановила его.

— Это тебе.Она протянула ему нефритовый кулон с эмблемой Бу Может Гуань.

— Второго старшего брата атаковали на границе царства Чжао. Остатки Даосских Врат Пурпурного Неба объединились с силами Города Десяти Тысяч Демонов. В землях Чжао Сянъэр тоже неспокойно.

Ли Чанцзю принял кулон. Коснувшись холодного нефрита, он вспомнил шепот из пещеры: «Ключ в царстве Чжао». Он натянул поводья и обернулся:

— Старшая сестра, вы знаете о «Ключе Божественного Королевства»?

Взгляд Шэнь Юй на мгновение изменился, но тут же стал прежним:

— Когда придет время, узнаешь. — Она махнула рукой. — Иди. Не заставляй тех, кто тебя ждет, поседеть от беспокойства.

Лошадь рванула с места. Ветер свистел в ушах, Ли Чанцзю крепко сжал рукоять «Суйсин», чувствуя, как внутри бурлит энергия — барьер первого уровня стадии Цзытин начал поддаваться.

— Лу Цзяцзя, Чжао Сянъэр... и те, кто прячется в тени, — Ли Чанцзю негромко рассмеялся, вскинув брови. — В этой жизни настала моя очередь прийти к ним сам.

На горизонте промелькнула тень меча, отвечая ему издалека. Это был звон меча Лу Цзяцзя — в нем слышалось и беспокойство, и... радость обретения.

Когда Ли Чанцзю вылетел из земель Южных Пустошей, у пограничного знака стояла фигура в белом. Ветер развевал её одежды, делая её похожей на обнаженный клинок. Услышав топот копыт, Лу Цзяцзя резко обернулась. Её плотно сжатые губы смягчились, но пальцы, сжимавшие меч, побелели.

— Глава Лу, долго ждали, — Ли Чанцзю спрыгнул с лошади, нарочито помахивая запястьем. — Видимо, я живу долго, раз не доставил вам лишних хлопот.

Лу Цзяцзя не ответила. Она сделала шаг вперед и нежно коснулась шрама на его щеке — следа от когтей Цзю Ина. Её движение было необычайно деликатным для мечника, но она тут же отдернула руку, и её уши покраснели:

— Негодник!

Ли Чанцзю улыбнулся, собираясь что-то добавить, но Лу Цзяцзя внезапно обнажила меч. «Суйсин» с гулом рассек воздух, остановившись в дюйме от его горла. Холод от стали заставил его волоски на теле встать дыбом.

— Почему в Пещере Погребения Богов ты пытался оттолкнуть меня назад? — её голос был тихим, но в нем звучала непоколебимая серьезность. — Зная твой характер, ты никогда не пойдешь на убыточную сделку.

Улыбка сползла с лица Ли Чанцзю. Глядя на свое отражение в лезвии, он вспомнил свои сомнения при вознесении в прошлой жизни — тогда он тоже из-за капли привязанности упустил лучший момент.

— Наверное... побоялся, что некому будет исправлять мои чертежи меча, — он отвел взгляд, в его голосе проскользнула самоирония. — Среди учеников Пика Тяньку только ты видишь изъяны в моих техниках.

Кончик меча Лу Цзяцзя дрогнул, и она убрала его в ножны.

— В твоих техниках нет изъянов. Изъян в твоем сердце. — Она повернулась в сторону Секты Небесного Меча Юньцзянь. — Чжаньчи Чжэньжэнь хоть и пал, но в секте всё еще есть те, кто следит за Пиком Тяньку. Твое возвращение поднимет огромную волну.

— Чем больше волна, тем лучше, — Ли Чанцзю похлопал лошадью по шее. — Я и не собирался спокойно практиковаться. Кстати, где Сяолин?

— Старейшина Чжу Дин из Секты Древних Духов забрал её. Сказал, что её Техники Бездны достигли критической стадии, — Лу Цзяцзя помедлила и добавила: — Перед уходом она предупредила: не зли Чжао Сянъэр. У этой девчонки сейчас скверный характер.

Ли Чанцзю приподнял бровь. Он вспомнил слова Шэнь Юй о беспорядках на границе царства Чжао и шепот о «Ключе» в пещере. В голове сложился пазл.

— Сначала вернемся в секту, — он вскочил в седло и протянул ей руку. — Обсудим в пути.

Лу Цзяцзя на мгновение заколебалась, но приняла его руку. В миг соприкосновения ладоней оба замерли — власть «Таймина» в теле Ли Чанцзю и Врожденное Тело Меча Лу Цзяцзя вошли в резонанс. Тонкая золотая искра побежала по её руке, застыв на запястье маленьким узором в форме меча.

— Это...

— Подарок Пещеры Погребения Богов, — Ли Чанцзю крепко сжал её ладонь и погнал коня вперед. — Похоже, если захочешь меня побить, придется сначала спросить разрешения у моей власти.

Лу Цзяцзя сердито взглянула на него, но не смогла сдержать улыбки. Два всадника стремительно неслись к Секте Небесного Меча Юньцзянь. Позади них демоническая аура Южных Пустошей сплеталась с предчувствием грядущей бури.

Тем временем в столице царства Чжао Чжао Сянъэр стояла на смотровой платформе, глядя в сторону Южных Пустошей. Девять Перьев на её пальцах начали нагреваться, а в ушах зазвучал шепот матери, Богини Чжуцюэ: «Если ключ проснется, Божественные Королевства откроются...» Она сжала кулаки. Что бы ни задумал Ли Чанцзю, она не отдаст земли царства Чжао.

Врата Секты Небесного Меча Юньцзянь проступали сквозь туман. Как только Ли Чанцзю и Лу Цзяцзя прибыли к подножию, они увидели Лу Юаньбая с несколькими учениками.

Под его глазами залегли тени. Увидев их, он с облегчением выдохнул, и его тыквенный сосуд с вином издал глухой звук:

— Наконец-то. Еще немного, и меня, временного главы пика, закидали бы камнями старейшины.

— Что случилось? — нахмурилась Лу Цзяцзя.

— Чжаньчи сдох, но его приспешники еще живы, — Лу Юаньбай отхлебнул вина. — Совет Старейшин обвиняет тебя в оставлении поста и попустительстве ученикам, ушедшим в Южные Пустоши. Тебя хотят судить на Утесе Вопрошания Сердца.

Он покосился на Ли Чанцзю:

— И тебя заодно. Говорят, ты вступил в сговор с демонами и нарушил правила секты.

Ли Чанцзю усмехнулся:

— А они умеют выбирать момент.

— Не расслабляйся, — Лу Цзяцзя сжала рукоять меча. — На Утесе Вопрошания Сердца стоит запрет Первого Патриарха, он вызывает внутренние демоны. Эти старики хотят использовать это, чтобы приструнить нас.

Едва они вошли в секту, путь им преградила группа старейшин в серых одеждах. Возглавлял их глава Пика Шоусяо Цзин Сяян. Его взгляд скользнул по Лу Цзяцзя и остановился на Ли Чанцзю. Он холодно произнес:

— Лу Цзяцзя, признаешь ли ты вину?

— Не признаю, — Лу Цзяцзя выпрямилась. — Охрана Южных Пустошей — мой долг перед сектой. В чем моя вина?

— Дерзость! — выкрикнул другой старейшина. — Ли Чанцзю вступил в сговор с Цзю Ином, из-за чего погибло много наших учеников! Как наставник, ты несешь за это ответственность! Следуй за нами на Утес Вопрошания Сердца!

Ли Чанцзю сделал шаг вперед. Его духовная сила начала циркулировать, и аура первого уровня стадии Цзытин едва заметно разлилась вокруг. Старейшины вздрогнули: этот парень еще несколько дней назад был на стадии Чанмин, как он успел прорваться?

— Сговор с Цзю Ином? — Ли Чанцзю рассмеялся. — Позвольте спросить, уважаемый старейшина, вы видели это своими глазами или просто наслушались сплетен приспешников Чжаньчи?

Он взмахнул рукой, и в его ладони проявилась черная дымка, принесенная из пещеры:

— Это демоническая аура Цзю Ина. Проверьте, совпадает ли она с моей?

Стоило черному туману коснуться света «Таймина», как тот мгновенно исчез. Старейшины изменились в лице. Цзин Сяян фыркнул:

— Ложь! Утес Вопрошания Сердца сам отличит истину от лжи!

Утес Вопрошания Сердца находился на заднем склоне секты. Его стены, словно высеченные ножом, были испещрены следами мечей прошлых поколений. На вершине лежал странный камень — «Камень Отражения Сердца», который, по слухам, являл сокровенные желания и грехи человека. На вершине уже ждали люди из Совета Старейшин. Даже Старик в сером был там, хотя его взгляд был затуманен, а силы явно поубавилось.

— Лу Цзяцзя, Ли Чанцзю, подойдите для испытания, — пробасил Великий Старейшина.

Лу Цзяцзя первой подошла к камню. Поверхность вспыхнула мягким белым светом, отражая её образ: от неуклюжего ребенка до нынешней решительной воительницы. Чистота её духа была неоспорима. Старейшины одобрительно кивнули — Врожденное Тело Меча действительно не знало скверны.

Когда очередь дошла до Ли Чанцзю, камень внезапно задрожал. Его поверхность почернела, словно чернила, и явив кровавое поле битвы. В этом видении золотой ворон сжигал небеса, стрелы пронзали солнце, и сквозь кровавый туман проступили иероглифы «Ди Цзюнь».

— Демон! Это реинкарнация демона! — вскричал один из старейшин.

Ли Чанцзю нахмурился, глядя на камень. Это были обрывки памяти о том, как И стрелял в девять солнц. Почему камень вытащил именно это?

В этот момент камень взорвался ослепительным светом, и над утесом разнесся старческий голос:

— Я — Первый Патриарх Секты Небесного Меча Юньцзянь. Тот, кто владеет властью «Чанмин», может принять наследие секты...

Свет погас, и в камне появилась трещина, из которой выглядывали ножны древнего меча. Зрачки Лу Цзяцзя сузились:

— Это... ножны меча «Чжэньюэ», оружия Первого Патриарха!

Старейшины переглянулись, не смея больше проронить ни слова. Старик в сером заговорил хриплым голосом:

— Видимо, такова воля небес... Лу Цзяцзя, раз ты получила признание Патриарха, следуй за мной за печатью главы секты.

Ли Чанцзю смотрел в спину уходящему старику, чувствуя неладное. Он коснулся руки Лу Цзяцзя и прошептал:

— Будь осторожна, этот старик что-то замышляет.

Лу Цзяцзя кивнула и последовала за ним. Ли Чанцзю проводил их взглядом, а затем посмотрел на трещину в камне. Узоры на камне чем-то напоминали руны из Пещеры Погребения Богов.

— Похоже, в этой секте секретов не меньше, чем в Божественных Королевствах, — он потер подбородок и обернулся к Лу Юаньбаю: — Второй старший брат, одолжи свою тыкву, я пойду пообщаюсь с теми старейшинами, которые еще не остыли.

Лу Юаньбай вскинул бровь и бросил ему сосуд:

— Не слишком ли сильно, не разнеси нам ворота.

Ли Чанцзю поймал тыкву, сделал глоток и легкой походкой направился к старейшинам, на его лице играла та самая знакомая, пугающая улыбка.

Старик в сером вел Лу Цзяцзя к «Обители Меча», где хранилась печать. Путь лежал через заброшенные участки, где жизнь угасла, в отличие от остальной секты. Лу Цзяцзя крепче сжала «Суйсин», её тело отозвалось болью — духовная энергия здесь была пропитана тленом, напоминая ауру змей с пика Чжаньчи.

— Старший, почему Обитель Меча так заброшена? — спросила она.

Старик на мгновение замедлил шаг и, не оборачиваясь, ответил:

— Старое должно уйти, чтобы дать место новому. Это естественный порядок.

Он толкнул деревянную дверь. Внутри всё было скромно, лишь на каменном постаменте в центре покоилась нефритовая печать — символ Секты Небесного Меча Юньцзянь.

Лу Цзяцзя сделала шаг, но как только её пальцы потянулись к печати, из-под постамента вырвались черные лозы, подобно змеям, обвивая её лодыжки. Она среагировала мгновенно: взмах меча разнес лозы в щепки, но те тут же начали срастаться, образуя огромную сеть.

— Я так и знала! — Лу Цзяцзя резко сменила стойку. Власть «Таймина» и её Врожденное Тело Меча отозвались резонансом, узор на запястье вспыхнул, и мощь её удара в разы возросла, разрывая черную сеть.

Старик в сером обернулся. Туман в его глазах рассеялся, обнажив хищный взгляд:

— Врожденное Тело Меча действительно легендарно. Жаль... что ты станешь лишь ступенькой для моего прорыва.

Его аура взметнулась до пика стадии Цзытин, заставив Лу Цзяцзя затаить дыхание:

— Тот ничтожный Чжаньчи даже не смог слиться со змеями, а я веками сосуществую с «Лозой Пожирающей Мечи»!

Лоза Пожирающая Мечи — древний вид, питающийся энергией мечников. Неудивительно, что старик мог подавлять Лу Цзяцзя. Она стиснула зубы, её атаки становились всё яростнее, но старик лишь взмахнул рукой, и из земли посыпались бесчисленные шипы, разъедающие ци меча.

В этот миг окно разлетелось вдребезги от золотого луча. Власть «Таймина», подобно солнечному свету, ударила по лозам, заставив их шипеть. Ли Чанцзю приземлился рядом с Лу Цзяцзя, таща за собой бессознательного старейшину:

— Глава Лу, почему не звали на помощь? Ваши ученики обычно любят нападать толпой на одного.

— Как ты здесь оказался? — Лу Цзяцзя была одновременно поражена и рада.

— Один старейшина проболтался, что этот старый лис подкармливал лозу кровью учеников, — Ли Чанцзю потряс пленником. — Вот, привел живое доказательство.

Лицо старика исказилось от ярости:

— Ах ты, щенок!

Он ударил по постаменту, и печать треснула, обнажив изнутри копошащиеся черные корни — это было истинное тело Лозы Пожирающей Мечей!

— Сегодня вы оба сгинете в этой обители! — взревел старик. Корни разрослись, запечатывая Обитель Меча в гигантский кокон.

Ли Чанцзю заслонил собой Лу Цзяцзя, в его ладони проступил образ золотого ворона:

— Думаешь, власть «Таймина» — это просто украшение?

Он прыгнул вперед. Врожденная Душа превратилась в золотого ворона, и пламя хлынуло водопадом, выжигая корни лозы.

Лу Цзяцзя воспользовалась моментом. «Суйсин» запел, сплетая пламя ворона и ци меча в ослепительную сеть света. Раздался крик: старик попал в ловушку, его тело быстро пожирало пламя. Перед смертью он прохрипел:

— Наступает Тёмное Солнце... вы все не выживете...

Когда огонь погас, корни обратились в пепел. Печать осталась невредимой, лишь на ней проступил узор в виде золотого ворона. Лу Цзяцзя подняла её, её пальцы дрожали — возможно, это и было то самое «наследие».

Снаружи подоспел Лу Юаньбай с учениками. Увидев разрушения, он спросил:

— Всё в порядке?

— Да, — Ли Чанцзю отряхнул пыль. — Просто вычистили старую грязь. — Он посмотрел на вершину утеса. — Теперь старейшины будут вести себя прилично?

— Камень Отражения Сердца явил истину, — усмехнулся Лу Юаньбай. — Патриарх признал наследницу. Если они еще дернутся, это будет плевком в лицо предкам.

Лу Цзяцзя, сжимая печать, посмотрела на море облаков над сектой и произнесла:

— С завтрашнего дня начинаем реорганизацию. Все, кто был в сговоре с Чжаньчи и этим стариком, будут изгнаны.

Она повернулась к Ли Чанцзю:

— Иди со мной, разберем вещи Патриарха. Возможно, найдем зацепки о «Тёмном Солнце».

Ли Чанцзю кивнул, но в голове крутились последние слова старика. Тёмное Солнце... как оно связано с тайной Божественных Королевств?

Тем временем в лесах на границе царства Чжао Шэнь Юй стояла напротив второго старшего брата. Его клинок был в демонической крови. Он глухо произнес:

— Остатки Даосских Врат Пурпурного Неба объединились с Девятиглавым Святым Юанем из Города Десяти Тысяч Демонов. Чжао Сянъэр скоро не выдержит.

Шэнь Юй нахмурилась:

— Ли Чанцзю только вернулся, он не может сейчас отвлекаться. — Она посмотрела в сторону секты. — Пусть Чжао Сянъэр продержится еще несколько дней, пока у нас всё не утрясется...

Не успела она договорить, как из чащи выметнулась тень. Короткий клинок устремился ей в спину. Второй старший брат заблокировал удар, но тень рассыпалась стаей летучих мышей, оставив лишь ледяной смех:

— Тёмное Солнце пробудилось. Пешки Божественных Королевств должны прийти в движение...

Утренний колокол в Секте Небесного Меча Юньцзянь пробил трижды. Ли Чанцзю изучал записи Патриарха, когда его прервал топот ног. Лу Юаньбай ворвался в комнату, его лицо было мрачным:

— Срочные вести из царства Чжао! Девятиглавый Святой Юань с армией демонов взял три пограничных города. Чжао Сянъэр возглавила гвардию, но она зажата в Проходе Яньмэнь!

Ли Чанцзю захлопнул книгу и встал:

— Где именно?

— Подожди! — Лу Цзяцзя догнала его с картой. — Проход Яньмэнь — это узкое место, его трудно оборонять, а у Девятиглавого Святого Юаня есть Священный Артефакт Железного Зонта, который поглощает ци. Штурмовать в лоб — самоубийство. — Она указала на ущелье. — Если обойти с тыла, можно перерезать пути снабжения.

Ли Чанцзю посмотрел на карту. Он вспомнил слова Шэнь Юй: «Ключ в царстве Чжао».

— Ты останешься в секте, я пойду.

— Я иду с тобой, — Лу Цзяцзя передала печать Лу Юаньбаю. — Ты временно управляешь делами секты. При любых изменениях — используй Талисман передачи сообщения.

Два всадника покинули секту и через три дня достигли границ Яньмэня. Вдали виднелись разрушенные башни, а демоническая аура давила на город черным облаком. Слышался безумный хохот Девятиглавого Святого Юаня: «Чжао Сянъэр, отдай Девять Перьев, и я пощажу твой народ!»

— Мечтай! — на стене, в доспехах, стояла Чжао Сянъэр. Девять Перьев за её спиной сияли золотом, защищая город, но кровь на её губах выдавала тяжелое положение.

Ли Чанцзю и Лу Цзяцзя затаились в ущелье, изучая лагерь врага:

— Железный Зонт в главном шатре, — прошептал Ли Чанцзю. — Его охраняют четыре небесных короля Города Десяти Тысяч Демонов. Нахрапом не взять.

— Мой меч может пробить артефакт, но мне нужно время на накопление силы, — Лу Цзяцзя сжала рукоять. — Тебе нужно отвлечь их.

— Легко. — Ли Чанцзю достал талисман, оставленный Нин Сяолин, способный активировать «Марево Секты Древних Духов».

Через мгновение на востоке лагеря поднялся густой туман, сопровождаемый воем призраков. Девятиглавый Святой Юань взревел:

— Кто здесь?

Один из небесных королей, Король Синих Львов, бросился вперед: — Это техники Секты Древних Духов, я проверю!

Пока остальные трое отвлеклись, Ли Чанцзю скомандовал:

— Вперед!

Они ворвались в главный шатер подобно двум вспышкам света. Девятиглавый Святой Юань, вертевший в руках зонт, оскалился: — Смертники сами пришли на ужин!

Он раскрыл зонт, и на его поверхности возникла черная дыра, пожирающая всё вокруг.

— Сейчас! — Ли Чанцзю призвал Врожденную Душу. Пламя золотого ворона, словно цепи, обхватило зонт, сдерживая его тягу. Лу Цзяцзя совершила прыжок. «Суйсин» взвыл, клинок озарился двойным светом — властью «Таймина» и Врожденным Телом Меча, и с треском прорубил трещину прямо в поверхности артефакта!

— Невозможно! — Девятиглавый Святой Юань в ярости и ужасе замер. Этот зонт, дарованный святым, никогда не знал повреждений.

В этот момент снаружи раздался голос Чжао Сянъэр: — Ли Чанцзю, ты всё-таки явился!

Ли Чанцзю обернулся: Чжао Сянъэр стояла в дверях с копьем, её плащ был в крови, а в глазах пылал гнев: — Пока я в окружении, ты решил украсть мою славу?

— Госпожа, сейчас не время для этого! — Ли Чанцзю уклонился от удара монстра. — Сначала разберемся с ним!

Чжао Сянъэр фыркнула, но тут же вонзила копье в Девятиглавого Святого Юаня. Золотое сияние Девяти Перьев и блеск копья заставили врага отступить. Лу Цзяцзя нанесла решающий удар, и Железный Зонт с грохотом развалился на две части.

— Святые этого не простят! — взревел Девятиглавый Святой Юань и, превратившись в черную тень, скрылся в темноте.

Увидев поражение лидера, демонические воины в мгновение ока бросились врассыпную.

Чжао Сянъэр убрала копье и замерла, холодно глядя на Ли Чанцзю:

— Ты разве не должен быть послушным учеником в Секте Небесного Меча Юньцзянь? Зачем приперся в царство Чжао наводить суету?

— Проездом, — Ли Чанцзю вскинул бровь, — заодно и на помощь пришел. Мы ведь всё-таки связаны помолвкой, не могу же я просто смотреть, как тебя заживо сожрут монстры.

— Кто с тобой связан помолвкой!

Щеки Чжао Сянъэр вспыхнули. Она резко отвернулась к Лу Цзяцзя, и голос её смягчился:

— Благодарю, глава секты Лу, за помощь.

Лу Цзяцзя кивнула:

— Поведение Города Десяти Тысяч Демонов необычно. Боюсь, их цель — не только Девять Перьев.

Она посмотрела в сторону Прохода Яньмэнь:

— Жители города...

— Уже эвакуированы в тыл, — вздохнула Чжао Сянъэр. — Осталось лишь отправить людей, чтобы собрать тела погибших в трех пограничных городах.

Ли Чанцзю внезапно заметил нефритовый подвес на её поясе. Тот едва уловимо резонировал с талисманом-плашкой, найденным в Пещере Погребения Богов. Он только собрался заговорить, как Чжао Сянъэр резко прижала подвес рукой и настороженно уставилась на него:

— Чего уставился?

— Ничего, — Ли Чанцзю отвел взгляд, но в душе утвердился в одном: в царстве Чжао скрыто нечто гораздо большее, чем просто ключ от Божественного царства.

В это время в Городе Разрыва Границ Сымин стоял перед песочными часами времени. Глядя на то, что происходило в Проходе Яньмэнь, он произнес, обращаясь к стоящей позади Сюэцы:

— Передай Е Чаньгун: ключ начал нагреваться. Остатки душ Шести Богов Первозданного Хаоса должны пробудиться.

Сюэцы кивнула, и её фигура растворилась в тенях. Сымин смотрел на песчинки, утекающие сквозь часы, и тихо прошептал:

— Ди Цзюнь, И, Ли Чанцзю... Сможешь ли ты победить в этой жизни?

Как только дым сигнальных костров в Проходе Яньмэнь рассеялся, Чжао Сянъэр устроила пир в резиденции городского лорда. Формально — в знак благодарности, но атмосфера была натянутой, как струна. Ли Чанцзю вертел в руках кубок, но взгляд то и дело соскальзывал на нефритовый подвес у неё на поясе. В свете свечей подвес мерцал призрачным светом; его аура перекликалась с «катастрофическим» талисманом из Пещеры Погребения Богов, но в ней чувствовались и колебания Власти Пространства.

— Насмотрелся? — Чжао Сянъэр с грохотом поставила кубок, её голос сочился ядом. — Еще раз так посмотришь — и я выколю тебе глаза.

— Ну не будь такой свирепой, — усмехнулся Ли Чанцзю. — Мне просто любопытно, откуда у тебя этот подвес? Похож на реликвию Божественного царства Чжуцюэ.

Лицо Чжао Сянъэр резко изменилось. Она с силой ударила по столу и вскочила:

— Ты шпионишь за мной?

Лу Цзяцзя вовремя вмешалась:

— У царства Чжао глубокие связи с Божественным царством Чжуцюэ. Ли Чанцзю просто спросил мимоходом, императрице не стоит гневаться.

Затем она бросила на Ли Чанцзю взгляд, призывающий остановиться.

Ли Чанцзю пожал плечами, собираясь сменить тему, как вдруг за окном взметнулся черный вихрь, и свечи мгновенно погасли. В темноте у самого уха присутствующих раздался старческий голос:

— Ключ... возвращается на место...

— Кто здесь?! — Чжао Сянъэр призвала Девять Перьев, и золотой свет озарил комнату. В углу, среди теней, виднелся сгорбленный силуэт, окутанный черным туманом. Лишь пара глаз сияла пугающим блеском.

— Остатки душ Шести Богов Первозданного Хаоса, — Ли Чанцзю узнал эту ауру; она была той же, что отдавалась эхом на поле битвы древности в Камне Просветления. — Чья ты душа?

Тень разразилась резким, пронзительным смехом:

— Я — Сюаньцзэ... кузнец, охраняющий клетку Божественного царства... Ключ у неё, но не хватает «Вечного пламени», чтобы открыть...

Не успели слова затихнуть, как тень рассыпалась мириадами светящихся точек и хлынула в нефритовый подвес на поясе Чжао Сянъэр. Подвес раскалился, и на её ладони проступил контур незавершенного массива.

— А-а-а! — вскрикнула Чжао Сянъэр от боли. Девять Перьев мгновенно раскрылись, заливая резиденцию золотым сиянием.

Лу Цзяцзя перехватила её запястье, пытаясь прощупать потоки энергии, но мощная волна отбросила её назад:

— Это печать Божественного царства! Если пытаться вмешаться силой, ты покалежишь её!

Ли Чанцзю впился взглядом в обрывок массива. В памяти всплыли руны на скалах Пещеры Погребения Богов — если соединить их, получится полный «Массив Пленения Богов»!

Сердце бешено заколотилось.

— Чжао Сянъэр, что сказала твоя мать, когда отдавала тебе этот подвес?

Чжао Сянъэр стиснула зубы, по её лбу катился холодный пот:

— Она сказала... это путь домой...

— Домой? — пробормотал Ли Чанцзю. — Домой в Божественное царство Чжуцюэ или... в самое сердце клетки?

В этот момент вспыхнул талисман передачи сообщения Нин Сяолин. На нем было всего четыре слова: «Секта Древних Духов в опасности».

Ли Чанцзю и Лу Цзяцзя переглянулись, оба почувствовав холод в груди. Лу Цзяцзя действовала решительно:

— Я отправляюсь в Секту Древних Духов. Ты останешься здесь, присмотришь за Чжао Сянъэр и разузнаешь происхождение подвеса.

— Будь осторожна, — Ли Чанцзю протянул ей перо золотого ворона. — Это сможет отразить одну атаку уровня Пяти Дао.

Лу Цзяцзя приняла перо и, превратившись в луч меча, исчезла.

Ли Чанцзю повернулся к Чжао Сянъэр. Видя, что она немного пришла в себя, он спросил серьезно:

— Теперь можешь сказать правду? Что на самом деле хочет от тебя Божественное царство Чжуцюэ?

Чжао Сянъэр молчала несколько мгновений, прежде чем наконец выдохнуть:

— Она хочет, чтобы я собрала все Девять Перьев и открыла проход в Божественное царство, когда явится «Темное солнце». Она сказала... только так царство Чжао сможет избежать участи вечных узников.

— Узников? — Ли Чанцзю нахмурился. — Значит, царство Чжао — тоже часть клетки?

За окном послышался топот копыт. В комнату ворвался второй старший брат, сжимая в руках окровавленный клинок:

— Плохие новости! Подкрепление из Города Десяти Тысяч Демонов прибыло. И на этот раз это... Святой!

Зрачки Ли Чанцзю сузились. Святой. Великий Мудрец, равный Небу. Тот, кто когда-то был учеником Ди Цзюня. Пришел ли он в царство Чжао ради Чжао Сянъэр или ради ключа?

Чжао Сянъэр сжала ладонь с контуром массива и вдруг горько усмехнулась:

— Похоже, сбежать не удастся. Ли Чанцзю, если хочешь узнать правду о Божественных царствах, помоги мне в этой битве.

Ли Чанцзю посмотрел на клубящуюся за стенами демоническую ауру, затем на узор на её ладони и медленно обнажил меч:

— Идет. Но договоримся сразу: когда всё закончится, ты объяснишь мне всё насчет нашей помолвки.

Чжао Сянъэр закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Свечи снова вспыхнули, освещая их стоящие плечом к плечу тени. В свисте ветра за окном уже слышался предвестник открытия врат Божественных царств.

Едва укрепления в Проходе Яньмэнь были восстановлены, как демоническая аура вновь хлынула подобно приливу. На этот раз в ней чувствовалось высокомерие, способное сокрушить небеса; даже солнечный свет померк.

Ли Чанцзю стоял на стене крепости, глядя на далекую фигуру в облаках, сжимающую Посох Золотого Обода. Кончики его пальцев мелко дрожали — это был первобытный трепет, запечатленный в самой душе, память о величии Ди Цзюня по отношению к своим ученикам.

— Это и есть Святой? — Чжао Сянъэр крепче сжала копье, Девять Перьев за её спиной зашуршали. — Его мощь в десять раз превосходит Девятиглавого Святого Юаня.

— Это Великий Мудрец, равный Небу. Он когда-то был... моим учеником, — голос Ли Чанцзю стал тяжелым. — В те годы я даровал ему Власть «Равный Небу», не думал, что он станет опорой Города Десяти Тысяч Демонов.

С небес донесся громоподобный смех, от которого по кирпичам стен посыпалась крошка:

— Маленький друг, как поживаешь?

Ли Чанцзю вскинул голову и крикнул:

— Великий Мудрец пришел за ключом от Божественного царства или ради уважения к своему учителю?

— И то, и другое, — Мудрец начал спускаться на облаке, вращая Посох Золотого Обода в ладони. — Перерождение Императора Небес, дочь Чжуцюэ, и тот меч, что способен рассечь святое оружие... Эта партия становится всё интереснее. — Он перевел взгляд на Чжао Сянъэр. — Девочка, отдай подвес, и я гарантирую царству Чжао столетие покоя.

Чжао Сянъэр выставила копье вперед:

— Дела Божественных царств не касаются посторонних!

— Хороший нрав, — Мудрец вскинул бровь, и Посох Золотого Обода внезапно разросся, обрушиваясь на крепостную стену. Еще до удара порыв ветра сорвал каменные плиты. Ли Чанцзю призвал пламя трехногого золотого ворона, создавая щит, но от удара посоха его едва не вывернуло наизнанку.

— Власть Таймин еще не пробудилась полностью? — Мудрец убрал посох, в его голосе слышалось разочарование. — Похоже, эти годы прошли для тебя не лучшим образом.

Ли Чанцзю вытер кровь с губ:

— Лучше, чем забыть, кто ты есть.

Внезапно он вспомнил, что Святой когда-то обладал властью «Вечного пламени». Сердце екнуло:

— Ты помогаешь Городу Десяти Тысяч Демонов, чтобы найти вторую половину «Вечного пламени"?

Взгляд Мудреца изменился:

— Похоже, ты кое-что вспомнил. — Демоническая аура вокруг него рассеялась, обнажив золотые доспехи. — Когда тебя заточили в Божественное царство, я выложился на полную, но не смог тебя спасти. Мне оставалось лишь охранять половину «Вечного пламени» в ожидании твоего перерождения. Теперь, когда приближается «Темное солнце», только собрав вместе «Вечное пламя», «Чистую Ян», «Сансару», «Время» и «Жизнь», можно будет разрушить эту клетку.

Чжао Сянъэр опешила:

— Так ты пришел не за ключом?

— За ключом? — Мудрец усмехнулся. — Мне нужна свобода, а не роль нового тюремщика. — Он указал на юг. — Настоящий охотник за ключом — это «Зло», скрывающееся в разломах Божественных царств. Монстр, облаченный в мантию «Темного солнца».

В этот момент со стороны Города Разрыва Границ донесся грохот разрываемого пространства. Фигура Сымина появилась на стене, его лицо было бледным:

— Беда! Е Чаньгун вступила в бой со «Злом» в Городе Разрыва Границ и оказалась заперта в потоке временных аномалий!

Сердце Ли Чанцзю сжалось. Е Чаньгун, его наставница из прошлой жизни, Чанси, была ключевой фигурой, владевшей властью «Жизни».

Мудрец нахмурился:

— Похоже, «Зло» больше не может ждать. Девочка, дай взглянуть на подвес.

Чжао Сянъэр помедлила, но затем показала узор на ладони. Мудрец всмотрелся в него и внезапно воскликнул:

— Это не Массив Пленения Богов! Это... обрывок Массива Сотворения Мира! Шесть Богов Первозданного Хаоса тогда не клетку строили, они восстанавливали разрушающийся мир!

Ли Чанцзю и Чжао Сянъэр замерли в шоке. Мир был сломан? А Божественные царства на самом деле были барьером для его починки?

— «Темное солнце» — это рана мира, — мрачно произнес Мудрец. — «Зло» хочет, чтобы рана разошлась окончательно, позволив хаосу поглотить всё. Мы должны найти остальные фрагменты Массива Сотворения до того, как оно взломает печать.

Он указал на подвес Чжао Сянъэр: — На нем координаты Божественного царства Чжуцюэ, там спрятан первый фрагмент. — Затем он посмотрел на Ли Чанцзю. — Твоя власть Таймин способна чувствовать отголоски времени. Отправляйся в Секту Древних Духов, ищи зацепки, оставленные Минцзюнем.

— А как же царство Чжао? — спросила Чжао Сянъэр.

— Я прикрою, — Мудрец с силой ударил посохом, и демонические воины у подножия стены мгновенно разбежались. — И заодно подожду возвращения Лу Цзяцзя. Ножны ее меча «Подавителя гор» тоже сыграют важную роль.

Глядя в уверенные глаза Мудреца, Ли Чанцзю понял: эта битва за спасение мира не будет одиночным походом. Он похлопал Чжао Сянъэр по плечу:

— Будь осторожна. Не позволяй своей матери продать тебя, а потом еще и заставь считать выручку.

Чжао Сянъэр наградила его взглядом, но все же всучила ему половину подвеса:

— Держи. Для запуска Массива Сотворения требуется резонанс «Таймин» и «Чистой Ян».

Ли Чанцзю принял нефрит. Как только их пальцы соприкоснулись, две силы слились, на мгновение создав в воздухе призрачный образ золотого ворона.

— Я пошел, — он превратился в золотой луч и устремился в сторону Секты Древних Духов.

Чжао Сянъэр смотрела ему вслед, крепко сжимая оставшуюся часть подвеса.

— Нам тоже пора, — сказала она Мудрецу.

Мудрец кивнул, и они оба прыгнули в облака. На стене Прохода Яньмэнь остался лишь Сымин, смотрящий в сторону временного разлома. Его голос был едва слышен:

— Пока «Вечное пламя» не угасло, Сотворение возможно...

Врата Секты Древних Духов были окутаны густой аурой смерти. Едва Ли Чанцзю приземлился, из тумана вышла Нин Сяолин с костяным мечом в руках. В ее глах мерцал слабый синеватый свет, а вокруг витала дымка некротической энергии — очевидно, она полностью овладела властью Минцзюня.

— Наконец-то ты пришел, — Нин Сяолин убрала меч, в ее голосе слышалось облегчение. — Остатки последователей Мулиньтун только что зачистили, проход в Преисподнюю еще не закрыт.

Ли Чанцзю последовал за ней в запретную зону секты — Чертог Девяти Преисподних. На каменном постаменте в центре зала парил иссиня-черный шар — сердце бога Минцзюня, «Девять Преисподних». По его поверхности струились руны некромантии, резонируя с подвесом в руках Ли Чанцзю.

— Это и есть зацепка? — спросил он.

— Не только, — Нин Сяолин провела пальцем по постаменту, и в полу открылась расщелина, явив пожелтевший свиток. — Это «Хроники Сансары», оставленные Минцзюнем. В них записан процесс восстановления мира Шестью Богами Первозданного Хаоса.

Свиток развернулся, и древние иероглифы сами собой всплыли в воздухе: «В эпоху Первозданного Хаоса мир раскололся, хаос вырвался наружу. Шесть Богов использовали свою власть как основу, чтобы выковать Массив Сотворения, собрав осколки мира в „Божественные царства“, и запечатали хаос двенадцатью замками..."

— Так вот оно что, — пробормотал Ли Чанцзю. — Так называемые Божественные царства — это убежище, купленное ценой жизней Шести Богов.

— Но они потерпели поражение, — Нин Сяолин указала на кровавые строки в конце свитка. — Хаос разъел часть царств, породив «Зло». И в двенадцати Божественных царствах кто-то предал остальных, помогая «Злу» пробить первую брешь. Это произошло в Божественном царстве Чжуцюэ.

Сердце Ли Чанцзю пропустило удар: — Мать Чжао Сянъэр?

— Да, — кивнула Нин Сяолин. — В Хрониках сказано, что ради власти над «Миром» Божество Чжуцюэ заключило сделку со «Злом». Она спрятала ключевой фрагмент Массива Сотворения в своем царстве и наложила оковы на Чжао Сянъэр, превратив ее в новый ключ.

В этот момент сфера «Девять Преисподних» вспыхнула черным светом, явив призрачный образ — это была остаточная душа Минцзюня.

— Наконец-то нашелся тот, кто способен прочесть Хроники, — голос Минцзюня звучал устало. — Истинная сущность «Зла» — это «Всемогущий», рожденный из хаоса. Он может имитировать любую власть. Только собрав все фрагменты Массива и использовав пять великих сил — «Вечное пламя», «Чистую Ян», «Сансару», «Время» и «Жизнь» — как проводники, можно запечатать его навсегда.

— Пять сил... — Ли Чанцзю начал считать. — У меня есть «Вечное пламя» и часть «Времени», у Чжао Сянъэр — «Чистая Ян», у Нин Сяолин — «Сансара», у Е Чаньгун — «Жизнь»... Как раз пять.

Тень Минцзюня кивнула: — Это судьба и ваша ответственность. — Он указал на сферу. — Возьми её и отправляйся в Божественное царство Чжуцюэ к Чжао Сянъэр. Она поможет снять оковы с Божества Чжуцюэ.

Свет погас, и призрак исчез. Ли Чанцзю убрал сферу и свиток, затем обратился к Нин Сяолин:

— Ты пойдешь со мной?

— Нет, — она улыбнулась. — Секте нужны защитники. К тому же... мне нужно спасти Е Чаньгун в Городе Разрыва Границ. Она заперта в потоке времени, и только власть «Сансары» может пробить его. — Она протянула ему талисман. — Это талисман связи Секты Древних Духов. Зови, если что.

Ли Чанцзю принял талисман. Он вспомнил ту робкую младшую сестру, с которой они только познакомились — теперь она стала настоящей опорой. Он взъерошил ей волосы: — Будь осторожна.

Нин Сяолин кивнула и шагнула в коридор Сансары. Ли Чанцзю, сжимая сферу, рванул в сторону Божественного царства Чжуцюэ.

Тем временем в глубинах дворца Чжуцюэ Чжао Сянъэр стояла лицом к лицу со своей матерью. Божество Чжуцюэ восседало на троне, окруженное пламенем:

— Отдай Девять Перьев и подвес, и я сделаю тебя новым Божеством Чжуцюэ.

— Мне не нужно божественное место, мне нужна правда! — узор на ладони Чжао Сянъэр ярко вспыхнул. — Почему ты помогаешь «Злу»? Почему обманула меня?

Божество Чжуцюэ холодно усмехнулось:

— Потому что этот мир и так должен быть уничтожен! Клетка, созданная Шестью Богами — всего лишь гробница, в которой мы медленно гнием! — Она резко встала, и пламя превратилось в когтистые лапы, рвущиеся к девушке. — Раз ты не хочешь слушать по-хорошему, я заберу ключ силой!

В самый критический миг в окно ворвался золотой свет. Пламя золотого ворона и черная энергия сферы сплелись, отражая атаку Божества.

— Теща, бить собственную дочь — не слишком ли жестоко? — Ли Чанцзю приземлился рядом с Чжао Сянъэр. Он улыбался своей привычной беззаботной манерой, но рука его крепко сжимала меч.

Чжао Сянъэр посмотрела на него, и тень в её глазах исчезла:

— Как раз вовремя. Давай спросим с неё за всё.

Божество Чжуцюэ уставилась на них с изумлением, которое тут же сменилось яростью:

— Что ж, так даже лучше! Не придется искать по одному!

Снаружи дворца начал сгущаться хаос, а на горизонте медленно проступали контуры «Темного солнца». Битва, решающая судьбу мира, начиналась в Божественном царстве Чжуцюэ."}

http://tl.rulate.ru/book/184452/18294607