Готовый перевод Mortal’s Blade: Seven Swords Against the Void / Смертный клинок против энергии Пустоты: Глава 1

Свинцовые тучи, словно раздавленные небесным богом глыбы, тяжело нависли над вершинами гор внешней секты Цинсюань. Даже ветер казался влажным и тяжелым; проносясь сквозь голые ветви деревьев, он издавал стонущие звуки.

Едва пробило час Мао, как начался ливень — без предупреждения. Это не был мелкий моросящий дождь; потоки воды обрушились вниз с такой силой, что от ударов ныли кости. Крупные капли с грохотом разбивались о площадь из синего камня, разлетаясь брызгами в полпальца высотой. Вскоре они слились в пересекающиеся мутные потоки, которые, просачиваясь сквозь щели в каменных плитах, устремлялись к низинам, словно стремясь затопить всю внешнюю секту грязью.

Ян Фань стоял босиком под навесом комнаты для слуг. Штанины, засученные до колен, обнажали голени, покрытые переплетением старых и новых шрамов. Старые — от заноз, полученных в прошлом месяце при переноске дров, — покрылись темно-красными корками. Новые — от скольжения на обледенелых ступенях у колодца этим утром — еще сочились розоватой кровью. Сейчас дождевая вода подступала к нему, едва достигнув лодыжек. Ледяной холод, точно бесчисленные тонкие иглы, пронзал раны, вызывая приступы онемения, но он не смел даже пошевелиться — Ли Ху, стоявший под навесом, сверлил его взглядом, который был холоднее самого дождя.

— Ян Фань! Ты что, решил тут столбом стоять? — голос Ли Ху, пропитанный сыростью, хлестнул по нему, обжигая едкостью.

Он был «занозой» среди учеников внешней секты. Обладая талантом Земляного духовного корня, он продвигался в культивации быстрее обычных учеников и, пользуясь этим преимуществом, обожал издеваться над слугами, особенно над такими, как Ян Фань с его бесполезным смешанным духовным корнем.

Сейчас он, скрестив руки на груди, прислонился к колонне навеса. Его расшитые шелком одежды внешней секты лишь слегка намокли по краям, но он намеренно выставил ногу под дождь, так что брызги грязи приземлились прямо у ног Ян Фаня.

— Триста каменных плит. От восточного края площади до аптекарского сада на заднем склоне. Не вытрешь всё до темноты — и не надейся сегодня вернуться в комнату слуг. Ах да, — он кивнул на пустую пищевую коробку у своих ног, на дне которой виднелись несколько рисовых зерен, — твой завтрак я съел за тебя. Кто же виноват, что ты такой медлительный? Нельзя же выбрасывать еду впустую.

Кончики пальцев Ян Фаня невольно сжались, ногти впились в мозоли на ладонях. Еда в этой коробке была единственным дневным рационом слуги: два куска грубого хлеба и маленькая чашка овощного супа. Для растущего организма, изнуренного тяжелым трудом, этого катастрофически не хватало. Но он не посмел поднять глаз, лишь низко наклонился и поднял из угла кусок мешковины с истертыми краями.

Эту мешковину он подобрал прошлой зимой в заброшенном складском помещении. Раньше ее использовали для упаковки лекарственных трав, теперь же края совсем обтрепались, а в волокнах застряли остатки старой лекарственной пыли. Ткань была жесткой и царапала руки, но это было всё, что у него имелось.

— Чего застыл? — Ли Ху пнул стоящее рядом ведро. Дождевая вода выплеснулась наружу, окатив штанину Ян Фаня. — Ты что, решил со мной спорить? Мусор со смешанным корнем, ты должен благодарить небеса за то, что тебе вообще позволено здесь выживать. Не наглей!

Под навесом неподалеку стояли еще несколько слуг, укрываясь от дождя. Двое из них пришли в секту вместе с Ян Фанем, но сейчас они лишь низко опустили головы, делая вид, что ничего не замечают. Ян Фань знал: они не то чтобы не хотели помочь, они просто боялись. В прошлом месяце один слуга попытался заступиться за него, и на следующий день Ли Ху зажал его за дровами и избил, а затем обвинил в краже трав. В итоге того наказали двадцатью ударами палками и вышвырнули из секты. В этой школе «справедливость» без силы была тоньше бумаги.

Сжимая мешковину, он опустился на корточки. Дождевая вода затекала под челку, попадая в глаза и заставляя зрение расплываться от резкости. Он лишь слегка запрокинул голову, позволяя воде стекать по щекам, свободной рукой рассеянно вытер лицо и снова склонился над плитами. Синий камень стал скользким от воды, грязь вперемешку с мхом намертво въелась в поверхность; приходилось обхватывать пальцы мешковиной и выскребать грязь по крупицам.

Он тер так усердно, что костяшки пальцев побелели. С каждым движением волокна ткани царапали мозоли на ладонях, вызывая мелкую боль, но он не смел замедлиться. Не успеет до темноты — проведет всю ночь под этим ливнем. В прошлом месяце он перенес простуду, и если снова промокнет, то, скорее всего, не сможет даже выполнять самую простую работу.

Дождь усиливался, ударяя по плитам частыми барабанными дробью, от которой в душе росла тревога. Когда Ян Фань дошел до десятой плиты, он вдруг почувствовал холод у лодыжек — вода уже поднялась выше, просачиваясь сквоясь в штанины и прилипая к коже. От этого холода его пробила дрожь.

Он машинально коснулся груди, нащупав слой промасленной ткани, и лишь тогда немного успокоился. Там лежал его маленький блокнот, обернутый в три слоя промасленной бумаги. Он выменял его три месяца назад на весь свой рацион у старого слуги, который вернулся с закупок из города. Старик говорил, что это самая дешевая бумага из лавки у подножия горы, но для Ян Фаня это было единственное «сокровище» в секте Цинсюань.

С тех пор как три года назад ему определили смешанный духовный корень и распределили в комнату слуг, он заметил странную закономерность: при использовании «Техники Притяжения Ци Цинсюань» ученикам с Небесным духовным корнем хватало полчаса, чтобы направить ци в тело; ученикам с Земляным корнем требовался час, а таким, как он, не помогали даже два часа занятий. Но он не сдавался, чувствуя, что дело не в «смешанном корне», а в неправильном способе циркуляции техник.

Поэтому он начал тайно наблюдать. Утром, подметая у зала для тренировок, он следил за жестами рук учеников; вечером, поливая сад, прислушивался к обсуждениям потоков духовной энергии внутренними учениками; даже когда Ли Ху и остальные практиковали фехтование, он прятался за деревьями, наблюдая за пульсацией меридианов при взмахах мечей.

Он записывал всё в блокнот:

«Час Инь, третий четверть. У входа в зал. Ученик Чжан с Небесным корнем. При притяжении ци указательный палец правой руки движется первым. Поток духовной энергии — примерно один цикл за десять вдохов».

«Час Вэй, первая четверть. Тренировочная площадка. Ли Ху практикует «Меч Раскалывания Гор». При использовании силы Земляного корня в левой части даньтяня появляется слабое свечение»...

Текст был плотным, написанным углем. Места, размытые дождем, он обводил заново.

Сейчас блокнот, прижатый к телу, согревался его теплом. Сквозь промасленную бумагу и одежду он отчетливо ощущал текстуру страниц. Его движения стали медленнее, он украдкой поглядывал сквозь пелену дождя. Казалось, духовная энергия в ливне была активнее, чем обычно: когда капли ударялись о камни, они несли в себе едва уловимую влажную энергию, но она была слишком рассеянной, чтобы ее можно было уловить.

В его голове промелькнула мысль: «Если удастся собрать духовную энергию из дождевой воды, сможет ли это ускорить притяжение ци?» Он уже хотел было достать блокнот, чтобы записать это, но тут снова раздался голос Ли Ху.

— Что ты возишься! Половина часа прошла, а ты оттер только десять плит? — Ли Ху подошел и наступил ногой на только что очищенную плиту, оставив два черных следа. — Я вижу, ты нарочно ленишься! Если не закончишь сегодня, я доложу управляющему, что ты прячешь ресурсы секты. Что это у тебя там под одеждой? А ну, покажи!

Сердце Ян Фаня бешено забилось. Он инстинктивно прижал блокнот крепче к груди. Он знал, что Ли Ху просто ищет повод, и если блокнот отберут, три года его трудов обратятся в прах. Он поднял голову и впервые не отвел взгляда, ответив хриплым голосом:

— Ничего особенного. Просто тряпка.

— Тряпка? — Ли Ху вскинул бровь и потянулся, чтобы схватить его за воротник. — Я посмотрю, что за тряпка заслуживает такой охраны!

В этот момент издалека донесся звук удара палочки — это был сигнал к началу смены в час Чэнь. Значит, пришел управляющий Лю, отвечающий за аптекарский сад. Рука Ли Ху замерла, он яростно сверкнул глазами на Ян Фаня:

— Тебе повезло! Если до темноты я не увижу триста чистых плит, пеняй на себя!

С этими словами он раздраженно махнул рукавом и зашагал в сторону комнаты слуг. Перед уходом он намеренно опрокинул ведро Ян Фаня, и вода залила только что вымытые плиты.

Ян Фань смотрел на лужи, закусив губу. Он не проронил ни слова, лишь поднял ведро и снова пошел к колодцу. Дождь все еще шел, ступени у колодца покрылись тонкой коркой льда; он шел крайне осторожно, боясь соскользнуть.

Зачерпывая воду, он коснулся ее пальцами и вспомнил свою догадку. Духовная энергия в дожде рассеяна, но колодезная вода — это скопившаяся влага, может, в ней концентрация выше? Он осторожно коснулся воды кончиком пальца и поднес к носу. Действительно, он ощутил едва заметный аромат влажной энергии.

Он поспешно склонился и, имитируя процесс зачерпывания, нарисовал на ладони простой символ углем. Это была его собственная метка: «Концентрация энергии в колодце выше, чем в дожде». Вечером, вернувшись в комнату, он перенесет это в блокнот.

Когда он вернулся на площадь с полным ведром, к нему уже подошел управляющий Лю под зонтом из рисовой бумаги. Управляющий Лю был практикующим, которому было за пятьдесят. Он тоже обладал смешанным духовным корнем и всю жизнь проработал в саду, поэтому относился к Ян Фаню довольно мягко.

Он взглянул на плиты у ног мальчика, затем на его промокшую одежду и вздохнул:

— Дождь сильный, не спеши так. Если не успеешь — доделаешь завтра. Только береги себя, твоя простуда еще не прошла.

Ян Фань замер. Он не ожидал такой доброты. Он поспешно склонился:

— Спасибо, управляющий Лю. Я справлюсь.

Управляющий Лю ничего больше не сказал, лишь достал из рукава маленький сверток с травами и вложил его в руку Ян Фаня:

— Это сушеная полынь. Вечером завари и выпей, поможет от холода.

Сказав это, он под зонтом направился к аптекарскому саду, и его фигура быстро растворилась в пелене дождя.

Ян Фань сжимал сверток, ощущая сухую текстуру трав. В груди внезапно стало тепло. Он бережно спрятал полынь под одежду, рядом с блокнотом. Полынь — против холода, блокнот — его надежда. С этими вещами у самого сердца даже ледяной дождь казался не таким колючим.

Он снова взял мешковину, опустился на корточки и принялся за работу. На этот раз его движения не были механическими: он тер плиты, одновременно следя за движением духовной энергии в каплях дождя. Он должен был записать всё. Кто знает, может, однажды эти незаметные детали помогут ему выбраться из этой грязи.

Дождь продолжал нещадно хлестать. На площади из синего камня лишь одинокая фигура Ян Фаня перемещалась в ливне, подобно сорняку, борющемуся со штормом — крошечному, но обладающему несокрушимой волей к жизни.

http://tl.rulate.ru/book/184331/17890973