Готовый перевод Brother’s Magic is Boundless, Sister’s Power Shakes the World / Брат учил магии — сестра захватила империю: Глава 14

Проводив Чэн Цинъя с остальными двумя до дома, Ло Сун тут же отправился за лекарем.

Поскольку Ло Сун заранее описал тяжесть травм, врач, придя, лишь кратко прощупал пульс у всех троих, оставил лекарства и ушёл.

Раны Чэн Цинъя были неглубокими, разве что кожа на руках и лице была повреждена сильнее обычного.

Ло Янь скатился с обрыва и повредил ногу, а вот Ло Мань пострадала куда серьезнее.

Тернии впились ей в тело, впиваясь прямо в плоть, да ещё и ногу подвернула.

Однако, плотно поев и выпив большую чашку сладкой подсоленной воды, она уже не выглядела такой измождённой.

Старуха Ло вошла с чашей яичного пудинга и, взглянув на Ло Мань, сплюнула:

— Сами-то посмотрите, стоит ли оно того?

— Из-за этой бесполезной обузы ещё и Годань пострадал.

Ло Сун как раз провожал врача, отдал плату за лечение и, забрав лекарства, вошёл в дом, услышав эти слова.

Он слегка нахмурился, подошёл к окну Ло Мань:

— Саньхуа, почему ты сегодня пошла на ту сторону горы? Как ты упала?

Ло Мань чувствовала острую вину. Стоило ей встретиться взглядом с Ло Суном, как на глаза навернулись слёзы:

— Сегодня брата не было дома, и я хотела сама заработать немного денег.

— К дню рождения брата, так...

От этих слов все вспомнили, что день одиннадцатилетия Ло Яня уже не за горами.

Ло Сун вздохнул и ласково погладил Ло Мань по волосам.

Услышав, что всё это ради Ло Яня, Старуха Ло сразу растеряла весь свой яд. Она поставила пудинг и забрала лекарства из рук Ло Суна:

— Пойду сварю вам отвар.

Ло Сун взял чашу с яичным пудингом и зачерпнул ложку. Над едой вился пар; он несколько раз осторожно подул, чтобы остудить её.

Сначала он покормил Чэн Цинъя:

— Сначала ты поешь.

Чэн Цинъя покачала головой:

— Отдай Годаню и Саньхуа.

Ло Сун решительно поднёс ложку к её губам:

— Ты, мать, сама о себе позаботиться не можешь, как ты будешь заботиться о них?

— Ешь. Иначе, когда эти двое подрастут, они привыкнут первым делом съедать всё самое вкусное сами.

Чэн Цинъя открыла рот и проглотила первую ложку.

Ло Сун кормил их по старшинству. Каким бы ароматным ни был пудинг с кунжутным маслом и как бы Ло Мань ни хотелось лакомства, она не капризничала.

Напротив, когда Ло Сун предложил ей, она лишь улыбнулась:

— Ешь ты, папа. Если я захочу, то получу.

Ночью, когда все уже уснули, Ло Мань тихонько позвала:

— Брат...

Ло Янь, находившийся за бамбуковой ширмой, решил, что у сестры что-то случилось, и тут же вскочил. Но резкое движение отозвалось в повреждённой ноге такой болью, что он невольно зашипел.

Услышав его звук, Ло Мань поспешно спросила:

— Брат, что с тобой?

— Всё в порядке, всё хорошо! — выдохнул Ло Янь.

Он, припрыгивая на одной ноге, перебрался через ширму. Ло Мань уже сидела на кровати.

В её руках было что-то, что она тут же протянула ему.

Ло Янь присмотрелся при лунном свете и замер от неожиданности.

В руках Ло Мань был целый корень женьшеня. Ло Янь посмотрел на сестру, чувствуя, будто увидел привидение.

Он знал, что удача сопутствует Ло Мань, но разве женьшень не растёт в глухих лесах?

Как она его нашла?

И ещё: неужели пятилетняя девочка может быть настолько рассудительной?

«А не "переселенка" ли она?» — промелькнуло в голове.

«Она вообще понимает, что это за женьшень? Что он стоит целое состояние?»

Ло Янь сглотнул:

— Маньмань, ты знаешь, что это?

Ло Мань кивнула:

— Разве наставник Тун не рассказывал?

— Я сегодня видела его в горах и подумала, что это тот самый женьшень, о котором говорил наставник.

— Тогда почему ты не рассказала об этом родителям сразу, как вернулась?

— Я боялась, что дедушка или бабушка внезапно войдут, — прошептала она.

В их комнату старшие, вроде Ло Суна, действительно заходили без стука.

— Брат, — добавила она тише, — ты ведь сам говорил мне, что некоторые вещи лучше держать в секрете. Особенно козыри. Их нужно приберечь на крайний случай.

— Этот женьшень ведь можно считать «сюрпризом из рукава»?

Ло Янь тогда сказал это, не задумываясь, а потом и вовсе забыл. Откуда ему было помнить, что он наговорил!

Он погладил Ло Мань по голове:

— Моя Маньмань молодец, очень способная.

— Отдай его мне, я завтра обсужу с отцом, что делать.

Ло Мань передала корень:

— Хорошо, брат. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Ло Янь поправил ей одеяло, затем на одной ноге прыгнул обратно к своей кровати. Он выудил из шкафа запасную рубаху и спрятал в неё женьшень.

Лежа в темноте, Ло Янь прокручивал в голове тысячи мыслей.

Он то и дело вспоминал, не ляпнул ли он ещё чего лишнего.

И стоило начать вспоминать, как выяснялось, что он, черт возьми, выложил вообще всё!

Что там было? «Достоинство лишь на острие меча, а истина — в радиусе досягаемости пушки»?

Когда Ло Мань тогда смотрела на него своими невинными глазами и спрашивала, что такое пушка, он ведь ещё и объяснил ей про селитру, уголь, серу и немного сахара!

«Погибель какая!»

Чем больше он думал, тем сильнее воспоминания хлестали его по лицу, словно щупальца осьминога — липкие и болезненные.

Ло Янь взъерошил волосы, заставляя себя уснуть.

На следующее утро, всё такой же поникший, Ло Янь, опираясь на костыль, отыскал Ло Суна. Он затащил его в комнату третьей семьи и плотно закрыл дверь.

Ло Сун вытер пот со лба:

— Что случилось, Годань?

Ло Янь не ответил. Он открыл шкаф и выложил женьшень перед отцом:

— Нашла Маньмань.

Ло Сун взял корень, внимательно его осмотрел, а затем перевёл взгляд на сидящую на кровати молчаливую Ло Мань.

Она заставила его смотреть на неё совершенно новыми глазами. Как ей удалось так умело всё скрыть и промолчать?

Ло Сун бережно завернул женьшень:

— Я схожу и обменяю его на серебро. А ты помоги матери и сестре собрать вещи. Сегодня вечером я отвезу вас троих в пещеру в горах.

http://tl.rulate.ru/book/184309/18172913