Готовый перевод Data Analyst Breaks Cultivation World with Statistics / Аналитик данных ломает мир бессмертных: Глава 7

Так называемый «бюджетный вариант» на деле был «Методом низкобюджетного создания артефактов» — малоизвестным разделом из второго тома «Пути Духа», который главный герой упомянул лишь вскользь. В оригинале на него отводилось всего три строки закадрового текста, но для искушенных читателей это стало тем самым «скрытым пасхальным яйцом» всей книги. Упоминание промелькнуло, когда Чу Уцзю, перебирая старые склады секты в поисках деталей для починки летающего меча, небрежно бросил: «Жаль, что тот «Метод низкобюджетного создания артефактов» давно превратили во внешних учеников в макулатуру для подкладывания под ящики». Всего одна фраза, не считая её полноценной репликой, но она, словно искра, упавшая в стог сена, мгновенно разожгла пламя в душе Линь Чжияо — ученицы низшего звена с «мусорным духовным корнем» и нулевыми ресурсами.

Под «низким бюджетом» подразумевалась не просто экономия камней духа, а полное переосмысление понятия «духовные материалы»:

1. Вместо духовных руд — «остатки окружающей среды»: ржавчина железной руды, отходы от изготовления пилюль, гнилые корни духовных растений и даже костная мука демонических зверей. Если содержание железа или остаточных духовных нитей превышало 12%, материал считался «второсортным духовным сырьем».

2. Вместо земного пламени — «обычный огонь + духовное давление»: использование земляных печей, горного ветра или раздувание бамбуковыми трубами. Температуру приходилось буквально выжимать до нижнего порога «Духовного пламени первого ранга» (≈900°C), а затем, используя собственное духовное поле как «микро-защитный купол», сжимать градиент температуры в узкую высокотемпературную полосу, чтобы достичь локальной точки плавления.

3. Вместо артефактных рун — «Руны, начертанные кровью»: традиционные узоры требовали серебряной пудры и духовных чернил, что обходилось в три низкоранговых камня духа. Здесь же в качестве проводника использовалась кровь с кончика пальца. Благодаря микроэлементам железа в гемоглобине, кровь служила «духовной антенной», позволяя вживлять руны прямо в заготовку. Стоимость — почти ноль; требовалась лишь точность нанесения структуры руны с погрешностью менее 0,2 мм.

В основном тексте «Пути Духа» Чу Уцзю охарактеризовал этот метод как «бесполезную затею, не стоящую внимания», ведь он мог запросто призвать Духовное пламя третьего ранга и не смотрел в сторону примитивных печей. Но для Линь Чжияо, которой приходилось разрываться даже ради пары низкоранговых камней духа, это превращало «культивацию» в понятный и выполнимый «DIY-проект»:

— Сканирование среды → База данных второсортного сырья → Моделирование температурной кривой → Нанесение кровавых рун → Тестирование готового изделия.

Каждый шаг она могла просчитать, используя логику аналитика данных из своей прошлой жизни:

— Остаточное содержание железа в руде 32% означает, что из 10 кг руды можно извлечь 2,1 кг сырого железа. С учетом потери плотности духовных нитей (0,4), итоговая масса пригодной заготовки составит 0,84 кг.

— Погрешность кровавой руны 0,15 мм ниже порога в 0,2 мм. Вероятность активации изделия — 92%, что выше проходного балла в 85%, указанного автором метода.

— Температура в печи 17 минут — как раз достаточно для окна закалки «Духовного пламени первого ранга», без использования дополнительных камней духа для поддержания горения.

Так мимолетная фраза превратилась для Линь Чжияо в шесть исписанных листов А4 с блок-схемами. То, что Чу Уцзю отбросил как мусор, стало её единственным мостом к Формации Сбора Духа.

Линь Чжияо никогда не пробовала этот метод. Судя по расчетам, вероятность неудачи была высока, так что для неё это был шаг ва-банк. При этой мысли она горько усмехнулась. Если бы у неё не украли 15 камней духа, она бы не решилась на такое, но выбора не осталось.

Горный ветер в полночь был подобен тупому ножу: он не мог рассечь густую тьму, но заставлял края её тонкой одежды яростно хлопать.

Она поправила корзину за спиной и подняла ветхий фонарь. Фитиль, подгоняемый ночным ветром, сжался до размера горошины, но всё ещё упрямо светил, словно не желая гаснуть воля к жизни.

Деревянная бирка ученицы внешней секты болталась на поясе, издавая дробный стук, будто напоминая: «мусорный корень», «отсутствие связей», «кража» — все эти ярлыки тянули её на дно. Только путь, пробитый собственными руками, мог привести к свету Формации Сбора Духа.

Следуя остаткам памяти прежней владелицы тела, она двинулась по заброшенной тропе вглубь гор, к старой шахте, давно оставленной людьми.

Эта шахта находилась на самой северной оконечности Горы Чжуинь, принадлежащей Секте Цинъюнь.

Гора Чжуинь не была главной вершиной секты и не входила в зону повседневной активности учеников. Раньше её называли Пик Чжу. Из-за вытянутой формы и того, что северный склон всегда был засыпан снегом, гора напоминала спящую гигантскую свечу. Триста лет назад Секта Цинъюнь проложила здесь вспомогательный путь для добычи низкосортной холодной железной руды, из которой ковали стандартные летающие мечи для учеников внешней секты. Позже жила иссякла, а из-за сырости и частых туманов из зловещей дымки вход в шахту запечатали, а упоминания о ней стерли с карт. Со временем даже старейшины внутренней секты забыли о ней, и Гора Чжуинь стала горой, которой «не существует».

То, что прежняя владелица нашла эту заброшенную шахту, было чистой случайностью, вызванной ошибкой в отчетах.

При жизни она работала разнорабочей в Зале Сотни Дел внешней секты и каждый месяц переписывала «Сводку духовных расходов секты». Однажды она наткнулась на старый список отхода руды за год Гэнъинь: тридцать две меры холодной железной руды, происхождение — «северный вход Пика Чжу». Однако на всех современных картах Пик Чжу значился как «безресурсная зона». Су Ваньтянь обладала природной чуткостью к цифрам и почувствовала нестыковку. Пользуясь возможностью раз в десять дней доставлять духовный уголь на Площадку Скрытого Меча, она намеренно шла в обход, молча измеряя северные хребты секты. На седьмой раз, во время возвращения, проливной дождь размыл горный ручей, и, прячась от воды в зарослях дикого вьюна, она увидела заросший мхом вход в старую шахту. На скале у входа едва различимый след от зубила складывался в половину иероглифа «Чжу», что наконец совпало с записями в списанных книгах.

В ту ночь прежняя хозяйня начертила маршрут на клочке бумаги и спрятала его в потайной ячейке под нарами. Вероятно, она хотела накопить баллы вклада, чтобы получить разрешение спуститься с горы, и использовать эту «скрытую жилу» как козырь для обмена на Пилюлю Очищения Костей. Но вместо пилюли она стала жертвой. Память и бумажка пылились вместе, пока Линь Чжияо не переродилась и не нашла этот крошечный листок при разборе вещей.

Чернила на бумаге были изъедены насекомыми, осталась лишь кривая линия, а на конце — едва заметные два иероглифа:

— Чжуинь.

Линь Чжияо пошла по маршруту, указанному в записях, пробираясь сквозь заросли. Роса на листьях, словно россыпь крошечных кинжалов, царапала её кожу, оставляя зудящие красные полосы.

Она не обращала внимания на боль. Подняв фонарь выше, она прорубала в густом лесу шаткий коридор из тусклого света.

Вокруг пахло сырой прелью, изредка раздавался крик ночной совы — звук, похожий на удар тупого предмета по барабанным перепонкам. Это заставляло сердце сбиваться с ритма, но лишь укрепляло решимость.

«Чего бояться? Данные верят только тем образцам, что получены делом».

Примерно через полчаса рельеф резко ушел вниз, и в конце зарослей в скале зияло черное отверстие, похожее на разверстую глотку чудовища.

Заброшенная железная шахта.

Вход был покрыт мхом, а на каменных стенах сохранились следы от зубила столетней давности. В выемках от ударов стояла дождевая вода, в которой отражалось её бледное лицо.

Ветер, поднимавшийся из глубины шахты, нес запах ржавчины и сырой земли — древний шепот, манящий и опасный.

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как холод проникает в легкие. В голове тут же всплыла подсказка:

[Сканирование среды завершено. Остаточное содержание железа в руде 32%. Примесей много, пригодно к использованию.]

Линь Чжияо поставила фонарь, достала из корзины пеньковую веревку, привязала один конец к старому сосенке у входа, а другой — к своему поясу, завязав морской узел.

Навык, полученный на тимбилдинге в прошлой жизни, в этот момент стал её шансом на спасение.

Она вошла во тьму.

Свет фонаря выхватывал пятна на стенах; железная руда, словно брошенные звезды, вросла в скальные жилы, поблескивая холодным металлическим блеском.

Она протянула руку, вонзила ногти в расщелину, и с сухим щелчком откололся кусок размером с кулак. Поверхность была покрыта коричневой ржавчиной, но в центре проглядывало серебристо-белое сияние.

«Низкий сорт, но хватит».

Она бросила руду в корзину. Звук удара эхом разнесся по пустоте, подобно далеким барабанам, подбадривая её.

Спустя час корзина стала такой тяжелой, что её трудно было нести. Линь Чжияо вышла наружу.

Она не спешила возвращаться в сарай. Перевязав веревку, она отошла на десяток шагов влево вдоль скалы.

Там, в узкой щели, пробитой ливнем, росли пучки темно-красной дикой травы. Края её листьев, тонкие как волоски, мерцали металлическим блеском на ветру — трава железной нити.

Она сняла перчатку и надломила стебель ногтем; подушечка пальца тут же покраснела от давления. Из места разлома вытекла золотистая жидкость, похожая на расплавленную медь. При соприкосновении с кожей она вызвала легкое покалывание, и тут же всплыло уведомление:

[Содержание золотой духовной силы 0,7%. Может повысить твердость заготовки на 12%. Рекомендуемая доза: ≤3 капель.]

Она прижала лист к краю корзины и провела большим и указательным пальцами вдоль стебля. Золотистые капли скатились на ржавый камень, рассыпавшись звездами, и мгновенно застыли тончайшей блестящей пленкой, словно покрыв руду микроскопической броней.

От ветра трава издала тонкий звон, будто тысячи крошечных мечей резонировали в ножнах. Она прислушалась к этому звуку, принимая его за ночную песню закалки, и, набрав оставшиеся стебли, спрятала их в потайной карман.

Ночь миновала экватор. Ветер стал холоднее, но она была вся в поту, а пряди волос прилипли ко лбу, как после десятикилометрового забега.

Линь Чжияо пришла в сарай. Небо всё еще было темным, а звезды сияли редко и тускло, словно соль, рассыпанная по черному бархату.

Она высыпала руду у порога. Грохот камней спугнул спящих в кустах птиц, которые с шумом взмыли к луне.

В этот миг она подняла голову и увидела свое дыхание — белый пар, который под лунным светом на мгновение превращался в облачко и тут же таял.

Точь-в-точь как её нынешнее положение: слабое, но упрямое.

В сарае в печи еще тлели угли.

Она опустилась на корточки и подложила толстое полено. Искры разлетелись во все стороны, словно оранжевый метеоритный дождь.

Нет плавильной печи? Земляная печь станет её горном.

Нет мехов? Ученикам внешней секты выдавали лишь по три цзиня угля и два цзиня каменного угля в месяц — на роскошь не было баллов. Она взяла свежий бамбуковый тубус, обтесала один конец, сделав его похожим на клюв утки, приставила к отверстию печи и, зажав другой конец в зубах, резко выдохнула:

— Фу-у-у!

Воздушный поток пронесся сквозь бамбук с глухим стоном. Пламя резко взметнулось, лизнув каменную стенку и осветив половину её лица, в то время как другая сторона утонула в тени.

Нет молота? Прошлой ночью она нашла в ручье гладкий гранитный валун размером с кулак. Пока огонь не разгорелся, она использовала другой камень как наковальню и с глухим стуком «црак-црак» стачивала углы.

Каменная пыль летела во все стороны, забиваясь под ногти, словно ледяная крошка. Когда поверхность стала слегка вогнутой, она срезала сухую ветку, очистила её от коры, сделала рукоять толщиной с запястье и плотно обмотала пеньковой веревкой, пропитанной сосновой смолой. Затем она разогрела смолу огнем, чтобы веревка, дерево и камень намертво сцепились воедино. 1,5 килограмма — она взвесила её в руке. Это было вдвое легче стандартного молота секты, но уже предел её физических сил.

Первый кусок руды был заложен в уголь. Три дня и три ночи огонь в печи не гас. Она притащила старый подстилочный коврик и сидела у печи, не отрываясь. Стоило пламени ослабнуть, как она подносила бамбук к губам. Когда огонь вырывался наружу, она осторожно ворошила угли палкой, чтобы жар равномерно обволакивал руду. Она раздавила траву железной нити, отжала темно-зеленый сок в бамбуковую трубку и закрыла её широким листом.

В час Быка луна, похожая на обгрызанный кусок льда, висела в западном окне. Руда наконец раскалилась докрасна, её центр стал оранжево-белым, словно зажженное стекло. Линь Чжияо выхватила её и положила на каменную наковальню. Жар ударил в лицо, заставляя ресницы мгновенно закрутиться. Левой рукой она сжала каменный молот, правой держа бамбук и наклоняя его:

— Кап!

Капля сока упала на раскаленное железо, отозвавшись столбом сизо-белого дыма с резким мятным ароматом, от которого заныло в носу. Не успел дым рассеяться, как молот уже обрушился вниз.

— Дзынь!

Удар камня о железо отозвался глухим, резким звуком. От вибрации на коже между большим и указательным пальцем лопнул старый мозоль, и капля крови впиталась в дерево рукояти, мгновенно превратившись в черную корку от жара. Восемьдесят раз. Она считала про себя. Рука металась, словно маятник, пот стекал по ключицам в воротник, а спина стала мокрой насквозь. Каждый восьмой удар она прерывала, чтобы с шипением опустить заготовку в бадью с родниковой водой. Белый пар взметнулся вверх, вода забурлила, железо из красного стало темным, покрывшись мелкой рябью. Она не давала себе передышки: снова в горн, снова нагрев, снова капля сока, снова удар.

Когда она в третий раз возвращала её в огонь, луна уже скрылась за хребтом, и мир сузился до пламени печи и блеска пота. Правая рука налилась свинцом, но она всё равно поднимала её максимально высоко:

— Дзынь!

— Семьдесят девять... восемьдесят!

После последнего погружения в воду в бадье забурлило. Сделав три тяжелых вдоха, она выловом достала заготовку. Алый цвет исчез, сменившись темно-синим, а поверхность покрылась тончайшей серебристо-белой сеткой, похожей на микросхему. Она положила её на плоский камень, разгладила плоским булыжником, подровняла края и начала шлифовать песчаником с водой. Черная паста из каменной и железной пыли стекала по желобам, обнажая всё более гладкую зеркальную поверхность.

Когда небо начало светлеть, заготовка уменьшилась до размеров ладони: ровная толщина, слегка вогнутый центр. Она прикусила палец, и, обмакнув его в уголь, начертила в центре амулета три переплетенных треугольника: ∴. Это была простая руна, означающая «узел защиты». Кровавая линия жадно впиталась в синее железо, оставив темно-красный след. Последний этап: она прижала амулет к печи, позволяя остаточному теплу медленно высушить кровавую печать.

— Вз-з-з...

Едва заметная дрожь, словно запущенный жесткий диск, — по краям руны вспыхнул бледный лазурный ореол и тут же погас. Она обессиленно осела на пол, прислонившись спиной к холодной земляной стене, слушая, как в ушах стучит сердце. За окном первый луч рассвета пробился сквозь щель в сарае и упал на её руку, покрытую кровавыми волдырями и угольной пылью. Она крепко сжала амулет и спрятала лицо в ладонях. Усталость накрыла её подобно приливу, но она не смогла сдержать слабой улыбки.

— Бюджетный вариант... работает.

Голос был хриплым, но в нем звучала непоколебимая уверенность аналитика данных.

http://tl.rulate.ru/book/184151/18085352