Готовый перевод Primitive Dawn: From Student to Tribal Leader / Отличник в каменном веке — строю цивилизацию с нуля: Глава 43

Длинная тень от солнца только перевалила через склон Лазурного леса. Золотые пылинки света прошивали просветы между листьями тополей, сплетая на земле пёструю сеть — на этом участке, где собирались прорыть новый канал, север был выше юга, словно кто-то слегка приподнял край поля. У подножия северного склона, что примыкал к Лазурному лесу, земля ещё хранила влагу утренней росы — ступишь, и нога уходит на полпальца. А рядом с южным просяным полем, в низине, скопилась вода от недавних дождей, поблёскивая слабым светом. Стоило линии канала отклониться хоть на полвзмаха — и вода либо утекла бы по склону в лес, пропав впустую, либо застоялась бы в низине, размочив только что проклюнувшиеся ростки проса.

Наши стоял на вершине склона, сжимая в руке свёрток тонких лиан — остатки от плетения корзин в предыдущие сорок две главы. Каждый отрезок был нарезан примерно по чи в длину, связан в пучок тонкими лыками. На поверхности лиан ещё оставались вмятины от плетения, кое-где присохла просяная шелуха — на ощупь шершаво. Это был единственный инструмент в племени, который можно было назвать «мерительным». Раньше, когда копали борозды на просяном поле, соплеменники пользовались им, чтобы выдерживать расстояние. Хотя лианы иногда рвались, это всё же было надёжнее, чем мерить на глаз.

— Ашань, ты принёс деревянные шесты? — крикнул Наши, повернув голову, и голос его полетел по ветру вниз по склону.

Ашань как раз взбирался наверх, таща на плече вязанку тополиных шестов. Шесты срубили несколько дней назад в Лазурном лесу, каждый длиной около трёх чи, чуть тоньше запястья взрослого мужчины. Он нарочно выбрал прямые, без сучков, боялся, что в земле они будут стоять неровно.

— Принёс! Всего десять, все прямые! — Ашань опустил шесты на землю, и они глухо стукнули. К нижним концам пристала прелая листва Лазурного леса. — Я ещё заострил концы, чтобы легче втыкать.

Сзади шёл Апин, неся в руках две деревянные лопаты — лезвия из кремня были вставлены в деревянные рукояти, на днях их наточили, блестели, как зеркало.

— Наши-гэ, этих двух хватит, чтобы выкопать мелкую канаву? — Он встряхнул лопатой. Пеньковая верёвка на рукояти была туго обмотана — он специально так перевязал, чтобы не скользила в руке при работе.

Лао Май медленно поднимался, опираясь на тополиную лопату. На лезвии ещё темнела чернозёмная земля — он утром специально сходил на просяное поле, убедился, что вода из низины не добралась до корней ростков, и только тогда пришёл.

— Не спешите втыкать шесты, — Лао Май присел на корточки, руками разгрёб верхний влажный слой, обнажив жёлтую землю. — Сверху кажется мокрой, но внизу твёрдая. Сначала надо чётко разметить линию, а то потом воткнёшь шесты и переделывать — только время терять.

Сяохэ шла последней, прижимая к груди тополиную доску. Доску Ашань специально нашёл для неё — тополь лёгкий, поверхность выстругана довольно ровно, края обработаны грубой корой, чтобы не царапались. К доске тонкими лианами был привязан обломок угольного стержня. Стержень — твёрдый уголь, выбранный из костра, когда жгли золу, сточенный до длины ногтя, чёрный-пречёрный, стоит взять в руки — пальцы все в саже. Это был её обычный «инструмент для записей». Запоминала ли она, сколько снопов проса собрали, сколько золы рассыпали от насекомых, — всё рисовала на доске горизонтальные чёрточки. Хотя чёрточки легко стирались, она всё равно их берегла как зеницу ока, вечером после работы специально заворачивала угольный стержень в лист.

Ашань отвечал за разметку линии канала шестами. Он начал от вершины склона, через каждые несколько шагов останавливался, нагибался и втыкал шест в землю — заострённый конец легко входил на полчи. Втыкая первый, он специально прицелился на большой тополь в Лазурном лесу.

— Вот от этого дерева будем плясать, остальные шесты с ним выравнивать, — сказал Ашань, притоптал землю вокруг шеста ногой, отошёл на несколько шагов, прищурился, убедился, что стоит прямо, и только тогда двинулся дальше.

Когда втыкал второй, склон оказался крутоват, Ашань чуть не поскользнулся — хорошо, Апин вовремя подхватил его.

— Осторожнее! — засмеялся Апин. — Склон скользкий, как бы шест не криво не воткнуть. А если канал криво пойдёт, Наши-гэ заставит тебя лишние два чи рыть.

Ашань тоже усмехнулся, утвердился на ногах и воткнул второй шест справа от первого, шагах в трёх, так же притоптал.

Один, два, три... Ашань втыкал всё увереннее, стараясь выдерживать одинаковое расстояние. Когда воткнул восьмой, выпрямился, вытер пот со лба — утренняя роса ещё холодила, но нагибаться и втыкать было тяжело.

— Всего восемь воткнул, верно? — Ашань присел на корточки, пересчитал пальцем: — Раз, два, три... восемь. Точно.

Но только он это сказал, как из Лазурного леса налетел ветер. Ветер нёс шелест тополиных листьев, будто кто-то шептал над ухом. Ветер пронёсся по склону и ударил прямо в крайний, восьмой шест. Шест жалобно скрипнул, качнулся, а потом с глухим стуком рухнул на землю, прокатился с пол-оборота и остановился в мокрой земле рядом с низиной.

Ашань бросился поднимать. Нижний конец облепила толстая чёрная грязь, замазав все мелкие зарубки, которые он сделал заранее — на каждом шесте, ближе к верхушке, он вырезал небольшую поперечную чёрточку, чтобы отличать порядок. Теперь на восьмом чёрточка скрылась под грязью, и шест стал неотличим от остальных.

— Беда! — Ашань поднял шест, нахмурившись. — Наши-гэ, теперь считать семь или восемь? Я когда втыкал, вроде не сбился, но этот упал, метки нет, не поймёшь — то ли воткнуть заново, то ли так оставить.

Наши подошёл, взял шест, осмотрел. Грязь уже подсохла, ногтём не отодрать.

— Не спеши, — он присел, посмотрел на семь воткнутых шестов. — Когда ты их втыкал, примерно сколько шагов между ними?

Ашань задумался:

— Я через три шага втыкал. Должно быть, шага три.

Тут подошёл и Лао Май. Он присел между двумя шестами, измерил ступнями:

— Три шага — это примерно три чи. Но ступнями мерить неточно: у кого-то нога большая, у кого-то маленькая. — Он поднял голову, посмотрел на лиану в руках Наши. — Лучше лианой мерить. Разрежь лиану на отрезки по чи, между двумя шестами клади по три отрезка — это и будет три чи. Тогда дно канала выйдет ровным, вода потечёт равномерно.

Апин, услышав, живо развязал пучок лиан и принялся разбирать отрезки. Лианы, скрученные при плетении корзин, спутались туго, приходилось пальцами осторожно разделять их, каждый отложенный отрезок класть рядом с шестом. Когда дошёл до пятого, одна лиана вдруг переплелась узлом, словно завязалась мёртвым узлом. Апин дёрнул — и с треском лиана переломилась надвое: один кусок длиной примерно в шесть цуней, другой — в четыре. На разрыве торчали волокна, как вырванные волосы.

— Ай! — Апин поднял два обрывка, лицо у него покраснело. — Беда! Этот порвался. Теперь у нас есть и по чи, и по шесть цуней, и по четыре — когда будем раскладывать, обязательно перепутаем! — Он поспешно отложил сломанные лианы в сторону и продолжил разбирать, но когда закончил, целых отрезков осталось только восемь, а надо было ещё четыре.

— Пока сойдёт, — Наши взял у Апина отрезки, отделил целые от сломанных. — Например, положим два по шесть цуней — вместе получится один чи. Только запомнить надо, где составные, чтобы потом, когда канаву копать, не забыть. — Он сложил вместе два шестицуневых отрезка, примерил пальцем — как раз получился чи. — Ашань, когда будешь втыкать шесты, увидишь место, где лежат два отрезка — запомни, это составной чи. Копая канаву, не вырой мельче.

Ашань кивнул, взял лиану и начал выверять расстояние между шестами. Между первым и вторым он положил три целых отрезка — убедился, что три чи. Между вторым и третьим положил два по шесть цуней, придавил их камешками с обоих концов, чтобы ветер не сдул. Но когда он подошёл к пятому шесту, то уже забыл, где составные — камешки, придавленные утренней росой, увязли в земле, и следов не осталось.

— Ладно, втыкай как есть, при копке будем внимательнее. — Ашань, немного раздосадованный, продолжал выверять по памяти. В конце концов все десять шестов были воткнуты, выстроившись кривой линией от вершины склона до просяного поля.

Теперь нужно было прокопать мелкую канаву — для разметки линии канала. А когда убедятся, что вода течёт свободно, мелкую канаву углубят до полноценного русла. Ашань взял деревянную лопату, начал от первого шеста на вершине. Он воткнул лопату в землю, нажал — и вывернул влажный ком, отложив его в сторонку, в кучку.

— Копай на полчи глубиной, — напомнил Наши. — Не глубже, это только разметка. — Он измерил лианой, убедился, что полчи — как раз по лезвие лопаты.

Ашань кивнул и принялся копать, старательно выдерживая полчи, каждый раз примериваясь лианой, боясь копнуть глубже. Когда добрался до промежутка между вторым и третьим шестом, он вдруг забыл, что здесь составной чи из двух шестицуневых отрезков, и копал с тем же наклоном, что и для трёх целых. В результате канава вышла мельче на полпальца — обычно при трёх целых отрезках на три чи канаву копают с небольшим уклоном к середине, чтобы вода лучше текла, а тут он всё равно копал с уклоном на три чи, вот дно и получилось мельче.

Когда выкопали половину мелкой канавы, солнце поднялось выше, утренняя роса почти высохла, влажная земля на склоне стала просто сырой — нога уже не уходила так глубоко.

— Может, попробовать полить водой? — предложил Апин. — Посмотрим, потечёт ли вода по канаве до просяного поля.

Наши счёл это разумным и велел Апину принести воды из низины. Апин взял два глиняных таза и принялся таскать воду, выливая её в мелкую канаву. Вода сразу пошла по дну, но, добежав до того места, где Ашань выкопал мельче, вдруг замедлилась, словно наткнулась на преграду, и медленно собралась в лужицу размером с кулак. Вода просачивалась наружу, размачивая землю по краям.

— Беда! Здесь мелко выкопали! — Ашань подбежал, присел, разглядывая лужицу. — Наверняка забыл, что здесь составной отрезок, расстояние короче, и уклон дна не доделал.

Лао Май тоже подошёл, деревянной лопатой поковырял дно:

— Надо перекопать на четыре цуня глубже, иначе вода всё время будет здесь застаиваться, а когда будем рыть основной канал — всё равно придётся переделывать.

Ашаню пришлось снова брать лопату и перекапывать тот участок. Мокрая земля, пропитанная водой, стала очень мягкой, копать было тяжелее — с каждым взмахом лопата выворачивала жидкую грязь, забрызгивая штаны. Он сначала вычерпал воду из лужицы, вылил её в соседнюю низину, потом понемногу выгреб мокрую землю, заполнив ямку сухой, принесённой из другого места, и выкопал дно на нужную глубину в четыре цуня с правильным уклоном. Несколько раз перемерил лианой, убедился, что глубина одинаковая с другими участками, и только тогда остановился.

— В следующий раз нельзя забывать про составные места, — Ашань вытер пот с лица — грязь размазалась по щеке чёрной полосой, и Апин рассмеялся.

Сяохэ всё это время сидела на корточках рядом с мелкой канавой, на склоне, держа в руках тополиную доску и обломком угольного стержня записывая «места, где ошиблись». Она слышала, как Наши говорил, что если записывать, то при переделке будет понятно, где что пошло не так. Она сидела осторожно, боясь наступить на свежевыкопанную канаву, колени в земле — ей было всё равно.

Пальцы у Сяохэ, сжимавшие угольный стержень, были тонкими, стержень казался в них грубым, приходилось крепко зажимать кончиками, чтобы не выскользнул. Каждый раз, когда Ашань ошибался, она рисовала на доске горизонтальную чёрточку. Первую ошибку — первая чёрточка, кривая, как змейка. Вторую — вторая, чуть прямее. Третью — она как раз старательно рисовала третью, но плечом нечаянно задела край доски, доска качнулась, и стержень размазал по ней чёрное пятно, замазав все три нарисованные линии. Осталось только расплывчатое тёмное пятно, как грязная тряпка.

— Ай! — вскрикнула Сяохэ, в голосе тревога. Она попыталась стереть пальцем, но стало ещё чернее, и пятно пристало к пальцам — теперь они были все в саже. — Опять стёрлось... — глядя на чёрное пятно на доске, она чуть не заплакала. Все её старания пропали даром, она даже не могла вспомнить, сколько ошибок только что отметила.

Сяохэ рассердилась и ткнула угольным стержнем в доску, чтобы нарисовать заново, но стержень, и без того короткий, как ноготь, сломался с хрустом пополам. Короткий обломок упал на землю, скатился в мелкую канаву, намок и превратился в чёрную жижу.

— Что случилось? — Наши подошёл, увидел красные глаза Сяохэ и сломанный стержень в её руке, сразу всё понял. Он присел, поднял с земли тополиную доску, посмотрел на чёрное пятно, потом погладил Сяохэ по голове — движение было мягким, будто боялся причинить боль. — Не расстраивайся, — голос Наши был тёплым. — Чёрточки легко стираются, это не твоя вина. Когда закончим осмотр, придумаем что-нибудь, найдём, чем записывать, чтобы не стиралось. А пока запомни на память, я тоже запомню. Мы ошиблись три раза, верно?

Сяохэ кивнула, слёзы не пролились. Она сжала в руке обломок стержня и тихо сказала:

— Вот бы было что-то, что «не стирается и на чём можно чётко писать». А то чёрточки всё время путаются, не запомнить. — Она посмотрела на чёрное пятно на доске, потом на шесты вдалеке, и вдруг подумала: если бы можно было «написать» разные знаки, например «один раз, два раза», а не рисовать чёрточки, то не путалась бы.

Наши погладил Сяохэ по голове, ничего не сказал, но про себя запомнил её слова. Счёт — это не только «сосчитать», но и «запомнить точно». Теперешний способ с угольным стержнем и чёрточками явно не поспевал за нуждами осмотра. Нужно улучшить инструменты.

Закончив осмотр линии, пришло время натягивать верёвку уклона — это было ключом к контролю над уклоном дна канала. Если уклон слишком крутой, вода потечёт слишком быстро и размоет дно; если слишком пологий — вода не побежит, застоится в канаве. По опыту племени, для верёвки уклона нужно «через каждые два чи ставить по одному шесту, всего пять шестов». Шесты втыкаются рядом с мелкой канавой, затем соединяются пеньковой верёвкой, и вода, следуя направлению верёвки, обеспечит правильный уклон дна.

Апин отвечал за установку шестов. Он принёс из сарая пять тополиных шестов — каждый длиной около двух чи, одинаковой толщины. Он специально отмерил лианой длину, убедился, что каждый ровно два чи, без отклонения и на полпальца.

— Наши-гэ, куда ставить? — Апин стоял у мелкой канавы, немного колеблясь, не зная, с какого конца начать.

— С вершины склона, — Наши указал на начало мелкой канавы. — Через каждые пять шагов ставь один, ровно посередине канавы, чтобы не криво.

Апин кивнул, взял первый шест, воткнул его в землю рядом с мелкой канавой, притоптал ногой, измерил лианой высоту — убедился, что над землёй осталось полтора чи. Тогда, когда верёвку натянут, она не будет слишком низко и не заденет дно. Втыкая второй, он прошёл пять шагов, прицелился на середину канавы, воткнул тоже прямо. Когда дошёл до третьего, вдруг забыл, «сколько уже воткнул» — когда втыкал второй, на шест сел воробей, он глянул на него и сбился со счёта, помнил только, что «надо втыкать, пока не дойдёшь до края склона, откуда видно просяное поле». В результате прошёл лишние пять шагов, воткнул четвёртый, потом решил, что что-то не так, воткнул пятый, а когда опомнился, на земле стояло уже шесть шестов.

— Это... сколько же? — Апин почесал затылок, глядя на шесть шестов, и растерялся. — Кажется, я лишний воткнул?

Лао Май подошёл, дёрнул рукой пеньковую верёвку, натянутую между шестами. Верёвку сплели ещё в предыдущие сорок две главы — крепкая. Теперь, натянутая на шесть шестов, она была туго натянута от вершины до подножия, уклон получился крутой, как склон в Лазурном лесу. Ветер дунул — верёвка загудела.

— Точно лишний, — Лао Май пнул ногой нижний шест, тот качнулся. — Верёвка слишком крутая, вода размоет дно. Если бы на один меньше — вода бы не текла. Нужно ровно пять, как когда копали водяные канавы на просяном поле.

Наши тоже подошёл, посмотрел на уклон верёвки, пересчитал шесты:

— Действительно, один лишний. Надо выдернуть один и поставить заново.

Но который выдёргивать? Все шесть выглядели одинаково, и стояли примерно на одинаковом расстоянии. Апин понятия не имел, какой из них лишний.

— Может, пересчитать всё заново и поставить сначала? — предложил Апин, в голосе слышалась неловкость — он понимал, что допустил глупую ошибку.

Наши кивнул:

— Придётся так. Давайте поможем все вместе. — Он поднял оставшиеся шесты и стал по одному подавать Апину, при каждом вручении считая: — Раз.

Апин брал шест и тоже считал:

— Раз. — И втыкал его в землю. Лао Май стоял рядом, следил, чтобы расстояние было ровно пять шагов. Сяохэ сидела на корточках у доски и обломком угольного стержня рисовала чёрточки — каждую чёрточку считала вслух, боясь сбиться.

— Два, три, четыре, пять... — когда досчитали до пятого, Апин воткнул пятый шест, и Наши поспешно крикнул: — Хватит! Пять — в самый раз!

Апин с облегчением выдохнул, выдернул лишний шест, отложил в сторону, и снова натянул верёвку на пять шестов. Теперь уклон верёвки был как раз — не крутой, не пологий. Ветер дунул — она только слегка колыхнулась, без гула.

Сяохэ посмотрела на пять чёрточек на доске. Угольный стержень почти стёрся, чёрная сажа въелась в пальцы, не отмыть.

— Вот бы можно было «написать» «один шест, два шеста», а не рисовать чёрточки — тогда бы не ошибалась в счёте, — тихо сказала Сяохэ. На этот раз она говорила не Наши, а своей тополиной доске, будто доска могла её понять.

Наши как раз услышал. Он присел, посмотрел на доску в руках Сяохэ, потом на пять воткнутых шестов, и вдруг его осенило: счёт не должен полагаться только на «память», нужно и «записывать». А инструменты и методы для записи нужно менять — иначе в следующий раз, когда будут натягивать верёвку уклона и копать канал, снова допустят те же ошибки.

Солнце клонилось к закату, золотой свет вытянул длинные тени от пяти шестов — они стояли, как пять стражей на склоне. Пеньковая верёвка в лучах света отливала тусклым блеском, протянувшись от вершины до просяного поля, ожидая завтрашней проверки водой. Ашань и Апин убирали лопаты, Лао Май проверял глубину мелкой канавы, а Сяохэ, прижимая к груди тополиную доску и сжимая в руке обломок угольного стержня, смотрела на чёрточки на доске и в душе мечтала поскорее заполучить «то, что не стирается и на чём можно чётко писать».

Наши стоял на вершине склона, глядя на всё это. В руке он всё ещё сжимал свёрток порванных в нескольких местах лиан. Сегодняшний осмотр из-за путаницы в счёте и нечётких записей занял почти лишний шичэнь, и несколько раз пришлось переделывать. Если племя в будущем захочет копать более длинные каналы и засевать больше просяных полей, такая эффективность никуда не годится. Он ощупал в кармане кремневый осколок и подумал про себя: завтра, после того как проверят воду, обязательно нужно придумать хороший инструмент для записей и выучить несколько простых знаков, чтобы чётко записывать «сколько». И тогда больше не придётся тратить время на такие неприятности, как перепутанные шесты и стёршиеся чёрточки.

http://tl.rulate.ru/book/184137/19015708