Готовый перевод Ice Wolf Cub: Born Cursed, Destined for Legends / Ледяной волчонок: когда рождение меняет мир: Глава 54

Чёрный медведь попытался поднять заднюю лапу, чтобы сократить расстояние до Чжуфэншань. Но стоило задней лапе напрячься, как он тут же наткнулся на препятствие. Теряя равновесие, медведь перевёл внимание с Чжуфэншань на землю под собой.

В траве что-то было — оно преградило ему путь. К тыльной стороне медвежьей лапы прикоснулось нечто ледяное и скользкое. Чёрный медведь напряг память. И вскоре опознал животное.

Когда послышалось шипение, медведь утвердился в своей догадке. То, обо что он споткнулся, было удавом.

Ярость захлестнула чёрного медведя. Чжуфэншань и так вывела его из себя, а тут ещё подвернулась эта наглая змея. В тот миг, когда тело начало крениться, гнев медведя от испуга на время отступил. Но когда он опомнился, развеянная было злоба собралась вновь, став ещё сильнее прежнего.

В критический момент, перед самым падением, чёрный медведь сменил положение передних лап. Он поджал предплечья, направляя их не на Чжуфэншань, а к земле. В следующее мгновение огромная туша медведя рухнула наземь. Медведь напряг предплечья, готовясь принять удар.

Но в тот же миг удав атаковал медведя. Голова змеи метнулась к задней лапе медведя, а тело обвилось вокруг неё.

Чжуфэншань смотрела на медведя и удава, и в глазах её загорелась радость. Эти двое уже сцепились. Теперь оставалось только наблюдать за представлением.

Чжуфэншань по запаху отыскала беркута. Зажав его в пасти, она направилась туда, где были медведь и удав.

Перед глазами медведя земля стремительно приближалась. Камни на ней казались острыми, отчётливо выделялись своими гранями. Медведь растопырил передние лапы, готовясь к столкновению.

Лапы коснулись земли. Подушечки плотно прижались к камням, несколько острых осколков впились в кожу медведя. На чёрных подушечках проступили красноватые отметины. Но боли от камней медведь не заметил — удар, пришедшийся на предплечья, заполнил все его ощущения.

Медведь распластался на земле. Его предплечья не выдержали веса тела. При падении медведь чуть склонил голову, и левая щека встретилась с шершавой землёй. Морда перекосилась, отчего выражение ярости на ней стало почти комичным.

Острая боль на миг развеяла гнев медведя, но затаённая злоба стала лишь отчётливее. Не дожидаясь, пока боль утихнет, он перевернулся и ударил лапой по удаву.

Удав был тяжёл, но увёртлив на удивление. Его тело дёрнулось, уклоняясь от медвежьей лапы. Удав разинул пасть и вцепился медведю в горло. Предплечья медведя онемели, движения стали замедленными. Он ещё не успел схватить тело удава, а змеиная пасть уже сомкнулась на его шее.

Удав изогнул шею, приподнимая тело. Змея поползла вверх, к загривку медведя.

Удав обвил медведя, но и сам неизбежно оказался перед ним. Хотя предплечья медведя были ушиблены, лапы всё ещё сохраняли силу. Он развёл обе лапы и ухватился за два разных участка змеиного тела.

Медведь рванул наружу, но в теле удава, обвившегося вокруг него, напряглись все мускулы — их сила намного превосходила силу медвежьих конечностей. Медведь развёл лапы до предела, но тело удава оставалось недвижимо. Шею медведя сдавило, дышать стало трудно. Его вдохи делались всё более хриплыми.

В это время вернулась Чжуфэншань. Увидев, что они схватились, она почувствовала острое удовольствие, и усталость тела заметно отступила. Чжуфэншань отыскала мягкую лужайку и улеглась на ней. Она с наслаждением вытянула когти и даже принялась издавать радостные призывные звуки.

Она делала это, чтобы раззадорить медведя. Большая часть внимания медведя была поглощена удавом, но взгляд его то и дело соскальзывал на Чжуфэншань. Чжуфэншань хотела, чтобы медведь бился в тисках как можно отчаяннее. Тогда он разволнуется, дыхание участится, а в кольцах удава частое дыхание — плохая примета. После каждого выдоха протолкнуть воздух обратно в лёгкие становится всё труднее.

Удав, обвив какого-нибудь зверя, обычно не разжимает колец, пока тот не перестанет дышать. Тот, что был сейчас перед глазами Чжуфэншань, уже оплёл медведя и, похоже, решил не отпускать его.

Чжуфэншань наблюдала за грудью медведя. Судя по вздыманиям, его дыхание становилось всё более поверхностным. Сдавливая медведя, удав почти выжал весь воздух из его лёгких.

Медведь уставился на Чжуфэншань. Красная пелена в его глазах сгущалась. Но на этом его убийственная ярость и остановилась. Тело медведя испытывало чудовищное давление. Ему казалось, что кровь в жилах остановилась. К ощущению удушья прибавилось чувство закупорки. Мир перед глазами медведя начал расплываться.

Чжуфэншань продолжала издавать радостные крики. Она вспоминала, как в детстве играла с бабочками, и в её голосе, полном ликования, появилась даже наивность.

По-детски радостные призывы чаще всего веселят взрослых зверей. Но Чжуфэншань, стоя перед медведем на краю гибели, изображала беззаботность волчонка — это лишь разжигало в медведе ярость.

Гнев отнимает много сил, требует больше кислорода для поддержания тела в тонусе. А медведь был в тесных объятиях удава: выдохнуть легко, вдохнуть трудно, набрать достаточно кислорода невозможно.

Ярость медведя угасала. Без кислорода пламя не могло гореть.

Удав действовал неподвижностью, побеждая движение. Вцепившись медведю в шею, он уже не разжимал челюстей. Тело его плотно облегало медведя. Как бы медвежья лапа ни колотила по нему, удав не ослаблял хватку ни на миг. Стоит ему расслабиться — и медведь вырвется. И тогда удаву придётся туго.

Этот удав был опытным охотником. Его тело покрывали бесчисленные шрамы, многие из них — от зубов добычи. Когда-то он слишком рано разжимал кольца. Несколько раз казавшаяся бездыханной жертва вдруг начинала биться в тот самый миг, как он ослаблял хватку. Яростное сопротивление оставляло на коже удава немало ран.

Каждая отсутствующая чешуйка была памятью о неудачной охоте и хранила в себе боль воспоминаний.

Сейчас медведь ещё двигался, и довольно сильно. Удав, конечно же, сохранял силу объятий, не давая ему ни малейшего шанса вырваться.

Чжуфэншань ещё раз тявкнула, потом опустила голову и принялась рвать беркута. С каждым укусом она поглядывала на медведя. Гляди-ка, как вкусен этот беркут.

Взгляд медведя уже затуманился. В его глазах Чжуфэншань была лишь расплывчатым серым пятном. Но мозг медведя, похоже, не любил неясных картинок: он тихонько подправил образ, возникший перед глазами.

В видении медведя, где смешались реальность и иллюзия, Чжуфэншань всё время смотрела на него вызывающе, и в глазах её читалось презрение и высокомерие.

Медведь последними силами рванул тело удава. Жизнь подходила к концу, но в лапах медведя взорвалась невероятная мощь. Когти разодрали кожу удава на большом участке.

Тело удава дрогнуло, но кольца остались сжатыми.

Медведь обмяк. Лапы его упали на землю, голова поникла.

Медведь явно испустил дух, но удав всё ещё не разжимал объятий. И только когда Чжуфэншань доела беркута, удав медленно отполз от мёртвого медведя.

http://tl.rulate.ru/book/184044/19210342