Готовый перевод Origin Resonance: Ancient Masters Fight Through Me / Резонанс истока — боевые воспоминания древних: Глава 38

В тот миг, когда скала содрогнулась, на ладони Чэнь Мо ещё не засохла кровь. Он смотрел на тёмно-алую каплю, что просочилась из трещины в камне и разъедала пол. Костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжал кулак. Нефритовый кулон на груди слабо нагрелся, а родимое пятно на левом предплечье будто оплела огненная нить — оно пульсировало, обжигая нервы.

Он не отступил.

Кончик пальца снова рассек кожу. Кровь скользнула по линиям ладони. На этот раз он не просто коснулся — он со всей силы прижал всю ладонь к центру тиснёного замка в виде тигриной головы. Духовная сила поднялась из даньтяня, устремилась по меридианам техники «Техники Меча Плывущих Облаков» и собралась в центре ладони. Кровь и ци смешались, образуя на поверхности замка тонкий золотисто-красный ореол.

Гудение.

Из глубины скалы донёсся низкий гул — словно в подземелье открыл глаза гигантский зверь. Вся каменная стена начала искажаться, будто поверхность воды, возмущённая невидимой рукой. В глазах тигриного изваяния внезапно вспыхнул тусклый золотой свет, а в зрачках закрутились древние руны.

Очертания прохода проявились полностью.

Из скалы медленно раскрылась каменная дверь высотой в чжан. Повеяло холодным воздухом, смешанным с запахом гнилой земли и ржавчины. Внутри — тьма, непроглядная, как тушь. Взгляд упирался не дальше трёх чи. Лишь вдалеке смутно угадывались ступени, уходящие вниз. Каждая из них поросла мхом и была покрыта трещинами — словно вход в гробницу, по которой много лет не ступала нога человека.

Чэнь Мо убрал руку. Кровавые следы оставили на камне пять полос. Он слегка согнул одно колено, тяжело дыша. После непрерывного боя и кровопускания для снятия печати ци в теле стала вязкой, по меридианам прошла едва заметная боль. Он прислонился к каменному столбу, закрыл глаза и направил остатки ци по малому кругу.

Три приёма «Техники Меча Плывущих Облаков» медленно текли по меридианам, дыхание постепенно выровнялось.

Левая рука всё ещё сжимала оборванную ленту. Медный колокольчик давно умолк, края ткани пропитались потом с ладони. Он знал: Чу Ли прошла этим путём совсем недавно. Подошвы её сапог оставили следы на скользких ступенях. Он не мог остановиться. Не мог предаться смятению.

Но гнев всё ещё клокотал в груди.

Он вспомнил её крик в тот миг, когда она падала. Вспомнил скрежет затягивающихся цепей. Вспомнил решительный силуэт тени, увлекавшей её в волны каменной стены. Разум твердил: сохраняй хладнокровие, берегись ловушек, береги силы. Но каждый вдох резал, как глоток лезвий, раздирая лёгкие.

И тут нефритовый кулон внезапно дрогнул.

Не изменилась температура. Не возникло резонанса. Это была вибрация, напрямую ударившая по морю сознания. А следом — голос, холодный, как иней на осенней траве, но с неоспоримой силой, дарующей покой:

— Войдя во тьму, не бойся. Храни сердце как клинок.

Чэнь Мо резко открыл глаза.

В зрачках больше не было гнева — только спокойная острота. Он знал, откуда этот голос. С восьми лет, когда он впервые пробудил изначальный резонанс, тот являлся в минуты смертельной опасности, указывая путь, разгоняя туман. Когда-то он считал это галлюцинацией. Теперь понимал: это нечто, стоящее за гранью восприятия, передавало ему волю в виде обрывков.

Он поднялся, стряхнул пыль с плеча, достал огниво и высек огонь. Слабый свет заплясал, озаряя первую ступень.

На ней отпечатался неполный след.

Носок — внутрь, пятка слегка вывернута наружу. Такой след оставляют только сапоги Чу Ли, которые она носила на поиски сокровищ. Она была здесь. И шла в полном сознании — иначе не ступала бы так ровно.

Свет отразился на лице Чэнь Мо. Тени плясали вместе с пламенем. Он смотрел на след два вдоха, затем задул огниво и убрал его за пазуху.

Больше нельзя полагаться на свет.

Он вытащил из-за пояса Сломанный меч, сжал в правой руке. Остриё слегка опущено — в любой момент готово к удару или уколу. Левой рукой он коснулся письма и нефритового кулона у груди, убедившись, что оба на месте. Печать на бумаге всё ещё холодила, но больше не расползалась ржавчиной — словно та капля странной жидкости была лишь предупреждением, а не смертельной угрозой.

Он шагнул.

Подошва коснулась каменной ступени — раздался лёгкий хруст, будто он раздавил чью-то высохшую кость. Мох был скользким. Он перенёс центр тяжести вперёд, чуть согнул колено, удерживая равновесие. Позади загрохотало — каменная дверь медленно закрывалась. Посыпалась пыль, погасив последний луч света снаружи.

Тьма поглотила вход.

Он стоял на тёмной длинной лестнице. Фигура почти растворилась в сумраке. Лишь родимое пятно на левом предплечье слабо золотилось, как путеводный огонь, озаряя цунь пути впереди. С каждой ступенькой пятно слегка подёргивалось — будто чувствовало глубокий зов. Нефритовый кулон спокойно лежал на груди, больше не вибрируя, но оставаясь тёплым.

Лестница спиралью уходила вниз. Стены по бокам шершавые, кое-где острые выступы задевали одежду. Воздух становился всё тяжелее, влага оседала на стенках носа. Он замедлил шаг, вслушиваясь в каждый звук под ногами: стук осыпающихся камней, падение капель… и — очень слабый металлический скрежет?

Нет.

Не металл.

Скорее, медленное сцепление каких-то шестерней механизма.

Он остановился, прислушался. В тридцати шагах впереди чувствовалось движение воздуха — значит, проход не был полностью запечатан. Но в этом воздухе таилось что-то странное — будто ткань скользит по камню, ритмично, почти намеренно.

Он присел, пальцем коснулся края ступени.

Кончики уловили слабую вибрацию.

Дело было не только в шагах. Вся структура лестницы, казалось, соединялась с какой-то формацией, заложенной глубоко под землёй. Если броситься бегом — скорее всего, запустится цепная реакция.

Он снова выпрямился, убрал Сломанный меч за пояс и, прижавшись ладонями к стенам с обеих сторон, медленно двинулся вперёд. Ладони ощущали изменения в текстуре камня, обходя явно обработанные человеком участки. Каждый шаг откладывался в сознании, выстраивая пространственный контур этого коридора.

Десять шагов.

Двадцать.

Золотое свечение родимого пятна внезапно вспыхнуло.

Он тут же замер.

В трёх чи прямо по курсу, у самого края ступени, лежала тончайшая серебряная нить. Она почти сливалась со мхом. Если бы не предупреждение пятна, он бы ни за что её не заметил. Он наклонился, вглядываясь: нить не была царапиной — это была впаянная в трещину тончайшая струна, оба конца уходили вглубь скалы.

Ловушка.

Стоит переступить — и механизм сработает: ядовитый туман, камнепад, или стража будет поднята по тревоге.

Он отступил на два шага, достал из-за пазухи медную монету и щелчком пустил её вперёд. Монета легко перелетела через серебряную нить и со звонким «динь» упала на следующую ступень.

Никакой реакции.

Он нахмурился.

Достал вторую монету, на этот раз бросил сильнее — так, чтобы она ударила прямо над нитью.

«Бам!»

Струна лопнула. Из стен с обеих сторон мгновенно вылетели шесть чёрных железных шипов, перекрещиваясь в воздухе. Они пролетели менее чем в полу чи от того места, где он только что стоял. Шипы убрались, коридор снова затих — будто ничего не произошло.

Чэнь Мо посмотрел на упавшую монету. Взгляд его похолодел.

Это была не простая защита.

Это был отбор.

Пройдёт лишь тот, кто точно контролирует силу и понимает, как проверять ритм. Тот, кто ломится грубо — умрёт. Тот, кто впадает в панику — тоже. Тот, кто создал эту формацию, ставил целью не убить, а проверить, достоин ли вошедший.

Он двинулся дальше. Шаги стали ещё осторожнее.

Ещё семь ступеней — родимое пятно снова слабо мигнуло. Он поднял глаза: на стене впереди проступили древние письмена. Глубокие врезы, по краям мерцал тёмно-алый свет:

«Живой войдёт — душа останется.»

Почерк суровый, в мазках чувствовалась слабая пульсация ци. Он протянул руку, чтобы коснуться, но наткнулся на невидимую преграду. Это не было предупреждением — это была печать. Тот, чьи эмоции слишком бурны, не смеет приблизиться.

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул.

Загнал гнев, тревогу, нетерпение глубоко в море сознания. В сердце осталась лишь цель: найти Чу Ли, вывести её.

Когда он снова открыл глаза, взгляд был чист, как вода в колодце.

Он шагнул через порог.

В тот миг, когда последний свет позади погас, снизу, с самого дна лестницы, донёсся глухой гул. В конце прохода впереди слабо замерцал синий свет — будто в стены были вделаны светящиеся кристаллы.

Он сжал Сломанный меч и шаг за шагом направился к этому свету.

Золотое сияние родимого пятна на левом предплечье не гасло, озаряя его идущую фигуру.

Подошва раздавила сухую кость.

http://tl.rulate.ru/book/183940/18358321