Готовый перевод Ten Worlds to Remember: The Healer’s Final Sacrifice / Десять миров — одна жертва: Путь забытого целителя: Глава 60

Весть о том, что Ван Лао-у сбежал из деревни ночью, упала, как капля холодной воды в раскалённое масло, и взорвалась ещё до рассвета. Первым это заметил Ли Течжу, вышедший по нужде. Он увидел, что калитка дома Ван Лао-у приоткрыта, а внутри ни души. Сердце у него ёкнуло, и он бросился стучать в дом дяди Чжао.

— Что? Ван Лао-у сбежал? — Дядя Чжао вышел, накинув одежду, и лицо его мгновенно помрачнело. — В такой момент куда он мог податься?

Весть быстро разнеслась. Крестьяне, собравшиеся под старым софоровым деревом перед работой, возбуждённо переговаривались, на лицах застыло беспокойство. Ван Дашань сжал кулаки и сплюнул:

— Добра не жди! Я ещё позавчера заметил, что у него взгляд нехороший. Наверняка ему не по душе, что госпожа Ванъю привела нас к лучшей жизни, вот он и пошёл пакостить!

— А не мог он пойти в город доносить? Скажет, что мы зерно прячем? — с тревогой предположил кто-то.

— Да откуда у нас зерно?!

— Но у нас есть водяное колесо, и вода в колодце прибыла. Увидят чужаки — разве не позавидуют?

Паника начала расползаться. Только что затепленный огонёк надежды словно окатили ледяной водой.

Когда Ванъю пришла, она увидела именно эту картину. Выслушав рассказ дяди Чжао, она не выказала ни тени волнения, лишь взглянула на небо — серое, хмурое, предвещающее душный день.

— Чего переполошились? — Голос её был негромок, но странным образом перекрыл шум. — Водяное колесо мы сложили своими руками — кирпич за кирпичом, колодец вырыли своими лопатами и мотыгами. Всё честно, чего нам бояться чужих глаз?

Она подошла к колесу, провела рукой по шершавому бамбуковому черпаку и продолжила распределять работу на сегодня:

— Брат Дашань, возьми несколько человек и углубите чешуйчатые ямы на восточном склоне. Похоже, от вчерашнего дождика в них вода не задержится. Дядя Течжу, пора перемешать выгребную яму — запах не тот, брожение недостаточное, удобрение будет слабым.

Её спокойствие словно заражало. Крестьяне постепенно утихли. В самом деле, если госпожа Ванъю не боится, чего им бояться? Надо делать своё дело.

Однако под внешним спокойствием Ванъю мысли уже неслись вихрем. Самое вероятное, что Ван Лао-у отправился навлекать внешнюю беду. Чиновников или… более хлопотную силу. У деревни Хэси и так скудные запасы, они не выдержат никакой бури. Надо готовиться к худшему.

Она отозвала дядю Чжао и Ван Чжанши в сторону и тихо распорядилась:

— Дядя Чжао, возьмите нескольких надёжных стариков и временно переместите женщин и детей деревни к заброшенной угольной печи на задней горе. Там глухо, есть дикие ягоды и травы на случай нужды. Захватите огниво и чистую воду, что скопили за эти дни. Тётушка, вы человек внимательный, расфасуйте семена ямса и лебеды, которые мы удачно вырастили, в маленькие мешочки и спрячьте по одному в каждом доме. Это корни жизни.

Она повернулась к Ван Дашаню и Ли Течжу:

— Дашань, Течжу, отберите десять расторопных, смелых и осторожных молодых мужчин, возьмите подходящее оружие. Не для того, чтобы биться насмерть, а чтобы охранять самое ценное в деревне — водяное колесо, семена и несколько улучшенных орудий. Если что, спасайте людей и семена в первую очередь, остальное второстепенно.

Распоряжения были чёткими, словно их репетировали сотни раз. Крестьяне, видя, как Ванъю всё организует, немного успокоились и принялись за дело. Деревня мгновенно перешла в состояние внешне спокойной, но внутренне напряжённой готовности.

И точно: когда солнце поднялось высоко, на просёлочной дороге у въезда в деревню взвилась пыль, послышался топот копыт. Это были не чиновники, а семь-восемь мужиков на тощих лошадях, с дубинами, ножами и копьями, в разношёрстной одежде. Впереди — здоровяк со шрамом на лице, с диким взглядом, известный в округе разбойничий главарь Хэйшиба. Ван Лао-у, втянув голову в плечи, плёлся в хвосте отряда, боясь взглянуть на односельчан.

— Ого! Лао-у не врал! В этой глухой дыре и впрямь что-то смастерили! — Хэйшиба осадил коня, жадно глядя на медленно вращающееся водяное колесо и журчащую воду из колодца. — Мы тут с пересохшей глоткой маемся! Колодец теперь наш! И зерно — всё выносите!

Дядя Чжао, скрепя сердце, вышел вперёд:

— Господин хороший, водой можете пользоваться все, но зерна у нас и вправду нет…

— Врёшь! — Хэйшиба хлестнул плетью у самых ног дяди Чжао, подняв облако пыли. — Нет зерна? А откуда же силы это колесо крутить? Думаешь, я дурак? Братва, обыскать!

Разбойники с гиканьем спрыгнули с лошадей и бросились в деревню. Крестьяне с мотыгами и дубинами сбились в кучу, напряжённо глядя на врага. С обеих сторон — ни шагу назад.

И тут раздался спокойный голос:

— Воду — можно договориться. Грабить — нельзя.

Ванъю вышла из толпы. Всё на той же выцветшей грубой одежде, бледная, худая, того и гляди ветром сдует. В руках у неё не было никакого оружия — только что заострённая гладкая палка, будто для измерения земли.

Хэйшиба опешил, а потом разразился хохотом:

— Ха-ха-ха! Лао-у, это та самая бодхисатва? Тощая, как спичка, вышла на смерть?

Ван Лао-у, спрятавшись за спинами, молчал.

Ванъю не обратила внимания на его насмешки. Взгляд её упал на чуть впалое правое плечо Хэйшибы, скользнул по нескольким его подручным, у которых были заметны хромота или старые раны, и она медленно заговорила:

— Главарь, ваше правое плечо ноет до костей в сырую погоду, верно? А у того брата слева — старая стрела в левом колене, теперь он прихрамывает. У того, что справа, — скрытая травма лёгких, по ночам кашель не даёт покоя.

Хохот разбойников оборвался. Они в изумлении уставились на Ванъю. Хэйшиба побледнел:

— Ты… откуда знаешь?

— И ещё я знаю, что вы не по своей воле стали разбойниками, а от безысходности, — ровно продолжала Ванъю. — Долго ли вы сможете грабить? Если сегодня вы разграбите Хэси дочиста, завтра кого пойдёте грабить? Всё равно конец один.

— Заткнись! — взбесился Хэйшиба. — Я живу одним днём! Братва, взять эту ведьму!

Двое разбойников с ухмылкой бросились на Ванъю. Крестьяне ахнули. Но Ванъю чуть шевельнулась — словно невзначай шагнула в сторону, и тонкая палка в её руке, как змея, метнулась вперёд. С точностью до миллиметра она ткнула в нервный узел на запястье первого — тот взвыл и выронил нож. Второй замахнулся — Ванъю, вместо того чтобы отступить, шагнула вперёд, легонько стукнула его палкой по локтю — рука мгновенно онемела, и нож выпал. Всё произошло за долю секунды: оба уже валялись, держась за руки и воя.

Ванъю даже не сбила дыхание, словно просто стряхнула пыль с одежды. Она посмотрела на Хэйшибу:

— Я немного разбираюсь в медицине и могу облегчить ваши застарелые хвори. Водой из Хэси я готова поделиться с вами, но при одном условии: будете соблюдать наши порядки. Если хотите остаться — за деревней есть пустошь, научу вас её возделывать, будете кормиться своим трудом, а не ходить по лезвию ножа. Если не хотите — уходите сейчас. Но если вернётесь снова, — она подбросила палку в воздух, и, когда та пошла вниз, указательный и средний пальцы правой руки, словно небрежно, чиркнули по её середине. Раздался сухой треск — палка толщиной в руку переломилась надвое, срез был ровным, будто ножом срезали.

Этот трюк окончательно отрезвил разбойников. Какая нужна точная сила и скорость! У Хэйшибы выступил холодный пот. За годы скитаний он понимал: эта женщина — не простая. И манера держаться, и мастерство, и умение с одного взгляда определить их болезни…

— Ты… правда можешь вылечить наши раны? — голос Хэйшибы смягчился.

— Могу облегчить, но нужно время для лечения, — ответила Ванъю.

— А… если взяться за землю, правда выживем?

— Пример — деревня Хэси.

Разбойники переглянулись. Наконец Хэйшиба тяжело вздохнул и бросил нож:

— Ладно! В такое время, если есть путь к жизни, кто захочет быть псом! Госпожа… мы будем делать, как скажете!

Ван Лао-у, почуяв неладное, попытался улизнуть, но Ван Дашань с людьми перекрыл ему дорогу.

Ванъю даже не взглянула на побелевшего Ван Лао-у, а лишь сказала дяде Чжао:

— Дядя Чжао, разместите их в заброшенной печи за деревней. Воду пусть берут по правилам. Раненых я осмотрю позже. — Она повернулась к Хэйшибе: — Раз остаётесь — вы теперь часть Хэси. Будете вместе охранять деревню. Прошлые обиды — забыты.

Кризис разрешился сам собой, и даже прибавил деревне рабочих рук. Крестьяне смотрели на Ванъю уже не просто с благодарностью — с глубоким трепетом. Эта хрупкая на вид девушка оказалась обладательницей и железной руки, и сердца бодхисатвы.

Вечером Ванъю, как обещала, пошла лечить разбойников. Она действовала точно: серебряными иглами разгоняла застои, учила распознавать травы для припарок. Хэйшиба, почувствовав, как после нескольких уколов его ноющее плечо наконец отпустило, признал её мастерство безоговорочно.

В темноте Ванъю вернулась в свою хижину. Усталость нахлынула волной. Она прислонилась к стене, легонько потёрла переносицу. Сегодняшняя лёгкая на вид победа стоила немалых сил — это тело всё же было обузой. Но, видя, что в деревне восстановился порядок и даже появилось оживление, она уловила в глубине глаз едва заметное облегчение.

Ван Чжанши принесла горячей воды и с сочувствием сказала:

— Госпожа, отдохните скорее. Вы сегодня так устали.

Ванъю взяла миску. Тепло от грубой керамики передалось ладоням.

— Ничего, — тихо ответила она. — Чем крепче основа, тем больше сил встретить бурю.

http://tl.rulate.ru/book/183919/19192421