Готовый перевод From Army Cook to Emperor: Conquering the World with a Ladle / Повар, который стал Императором: Глава 21

Самыми взволнованными и удивлёнными в этот миг были Ли Хань и Ли Чи. Оба не ожидали, что Цинь Игоу и вправду преуспеет! Он сумел проникнуть в лагерь гвардии обороны, сумел накормить стражников снотворным!

Честно говоря, хоть план и придумал Ли Хань, сам он не взялся бы его исполнить — вернее, считал, что шансов на успех мало, да ещё и будут потери! А если бы пошёл он, то ни за что не взял бы с собой всего троих — это слишком опасно! Но Цинь Игоу взял только двоих, и обошлось без жертв и потерь — вот что удивительно.

Изумление Ли Ханя сменилось радостью: Цинь Игоу — его человек! Пусть раньше и нет, но теперь — обязательно его! Его подчинённый так талантлив! Совершил великое дело! Нет, вернее сказать — он совершил великое дело! План придумал он, Ли Хань, а Цинь Игоу — его человек! Стало быть, львиная доля заслуг — девяносто девять сотых — принадлежит ему, и лишь остаток — Цинь Игоу! Но мысли Ли Чи в этот миг отличались от братних.

Великое дело свершилось — и он удивлён, и рад. Захватив уезд Хунъе, род Ли непременно усилится, Ополчение Чистого Неба твёрже встанет на ноги — это благо для семьи Ли, а благо семьи Ли — благо и для него самого.

Но… как же так вышло, что ничем не примечательный повар оказался столь умелым? И главное — этот умелец не его человек. Нельзя допустить, чтобы такой возвышался шаг за шагом! Надо помешать росту Цинь Игоу — не сейчас, а когда тот достигнет определённого уровня. Пока же не трогать — Ополчению нужны люди!

На нынешнем этапе такие, как Цинь Игоу, полезны — чем способнее, тем лучше. Они необходимы на пути укрепления Ополчения, нужно лишь поставить их себе на службу! При этой мысли на лице Ли Чи появилась некая многозначительная улыбка. Он перевёл взгляд на Ли Ханя и, сложив руки в поклоне, произнёс:

— Поздравляю второго брата с обретением отличного подчинённого!

Ли Хань, услышав это, рассмеялся, но тут же переменил тему. Посмотрев на Ли Госина, он сказал:

— Второй, ты прав, меня нужно поздравить! Но прежде всего — отца-командующего! Цинь Игоу — мой подчинённый, но он и подчинённый отца-командующего!

— К тому же отец-командующий вот-вот станет хозяином целого города, так что главные поздравления — ему! — Ли Хань поднялся и, поклонившись Ли Госину, звонко произнёс: — Отец-командующий! Уезд Хунъе станет первым оплотом нашего Ополчения Чистого Неба. Сын желает вам великих свершений и далёкого пути!

Ли Госин в ответ кивнул:

— Хорошо, хорошо, хорошо. Это небесное благословение. Раз уж Небо даровало нам уезд Хунъе, мы обязательно должны добиться чего-то значительного, иначе как не обмануть волю Небес?

Пока отец и сыновья беседовали, Ополчение Чистого Неба уже построилось. Ли Госин вышел с тремя сыновьями на площадь и громко возвестил:

— Братья! Вот уже три года великая засуха, на полях ни зёрнышка! Имперский двор беззаконен, император глуп! Они и в грош не ставят жизнь простого люда! Такой двор нам не нужен!

— Я, командующий, создал это Ополчение Чистого Неба, чтобы вместе с вами прорвать это небо, вернуть всем мир и ясный свет! Я поведу вас на штурм уезда Хунъе! Братья, за мной! — Ли Госин говорил с жаром и воодушевлением.

Ли Госин вскочил на упитанного, крепкого скакуна. Верно, конь был гладким и сильным, весь чёрный. То, что в такое время, когда людям есть нечего, откормили такого коня, было неспроста. Этот конь предназначался для бегства Ли Госина! И не только у него был такой скакун — у трёх братьев Ли тоже, и даже у Тан Шу!

Вся кавалькада сидела на военных лошадях, за ними следовали семьсот ополченцев. Выехав из Деревни Ли, Ли Госин рявкнул:

— Скорость решает всё! Сыны мои, бегом! На месте получите мясо! — При слове «мясо» глаза ополченцев налились кровью!

Все напрягли силы и рванули за пятью-шестью скакунами впереди. Цель — лагерь гвардии обороны уезда Хунъе!

А в это время Цинь Игоу, заложив руки за спину, вёл Чжан Цюаня по лагерю. Он тщательно всё проверял, глядя на стражников, лежащих без сознания на земле, и наконец облегчённо вздохнул: дело сделано! Честно говоря, даже сам Цинь Игоу не ожидал, что у него получится! Он поднял голову к небу и невольно вздохнул:

— Неужели это воля Небес?

Чжан Цюань смотрел на Цинь Игоу с благоговением и почтением произнёс:

— Десятник, вы даже не представляете: до того, как мы тронулись в путь, никто в Ополчении не верил, что это удастся! По их мнению, мы шли на верную смерть! И надо же, не думал, не гадал, а вы провернули такое трудное дело! Я искренне восхищаюсь!

Цинь Игоу, услышав это, обернулся, оскалился в улыбке и, покачав головой, сказал:

— Старина Чжан, не говори таких слов. Дело не в том, что я так уж силён, — всё это воля Небес, на долю человека приходится лишь три десятых. Если бы тот Люцзы не нажал на нас так бесцеремонно, не заставил войти в лагерь стражи, это вообще не вышло бы!

Чжан Цюань пристально посмотрел на Цинь Игоу и покачал головой:

— Не скажите. Это вы были достаточно дерзки. Не будь так, когда тот Люцзы потребовал у вас пампушки, вы бы просто их отдали и не решились бы войти в лагерь! Всё потому, что у вас хватило смелости, и не только смелости — вы ещё и очень умны. С этих пор я, ваш младший брат, пойду за вами!

Тут Чжан Цюань переменил тему и с недоумением спросил:

— Но одно мне непонятно: зачем вы взяли столько пампушек? Для нас троих на дорогу это слишком много — целых сорок штук! — Цинь Игоу, конечно, не стал объяснять Чжан Цюаню, что брал столько припасов, чтобы было с чем бежать, — тогда он не стал распространяться.

Теперь, когда Чжан Цюань снова спросил, Цинь Игоу ответил серьёзно:

— Это и впрямь был наш паёк на троих. Потому что тогда я считал: у нас большая вероятность провалить план, и если суждено умереть, то перед смертью надо наесться пампушек вдоволь, а то помереть голодным — слишком унизительно, да и перед предками стыдно будет, верно?

Это объяснение не вызвало у Чжан Цюаня сомнений — он тоже не хотел умирать голодным. Он тут же кивнул:

— Десятник верно говорит: даже умирать надо сытым! — Затем он снова переменил тему: — Вы совершили такой великий подвиг, командующий наверняка щедро наградит вас, а я, младший, тоже погреюсь в лучах вашей славы!

Цинь Игоу понизил голос и наставительно произнёс:

— Брат Чжан Цюань, в этом деле мы втроём действительно заслужили немалую похвалу, но послушай моего совета: ни в коем случае не говори при посторонних, что это всё наша заслуга! Запомни одну вещь: всё это — заслуга блистательного командующего, проницательности и мудрости господина Ли Ханя! Их отца и сына! И запомни: так же говори и перед другими братьями из Ополчения, тогда ты сможешь жить спокойно! — Чжан Цюань был слишком простодушен, Цинь Игоу учил его, как сохранить жизнь.

Если бы Чжан Цюань после всего стал всем рассказывать, что это их троих заслуга, то исход был бы один — все трое погибнут. Не сейчас, так в будущем! Сейчас убивать их — Ополчение не может себе позволить терять людей! К тому же они втроём справились с таким делом, значит, они способные люди, а Ополчению нужны способные! Так что сейчас их не убьют!

Но если такие способные люди ещё и любят трепать языком, то в будущем они почти наверняка погибнут. Цинь Игоу пока не знал такого понятия, как «милость должна исходить свыше», но он понимал: нельзя отбирать заслуги у начальства. Чем важнее дело, тем меньше заслуг следует приписывать себе. Если нет такого понимания, то смерть будет скорой.

Чжан Цюань был человеком неглупым, хоть и прямолинейным, но прямота не означает глупость. После намёка Цинь Игоу он кое-что осознал и переменился в лице. Помолчав, он поклонился Цинь Игоу и с уважением произнёс:

— Старший брат Цинь, отныне вы для меня старший брат, Чжан Цюань пойдёт за вами до конца, что бы ни случилось!

Цинь Игоу в ответ приподнял бровь и с усмешкой сказал:

— Брат, а вот идти за мной до конца не выйдет. Я ведь собираюсь всю жизнь проработать поваром. Ты уверен, что хочешь со мной всю жизнь поварить? — Это была, конечно, шутка.

Но Чжан Цюань серьёзно кивнул:

— В такие смутные времена всю жизнь проработать поваром — тоже удача. Если старший брат Цинь решит поварить всю жизнь, я, младший, составлю вам компанию. В любом случае с этих пор я иду за вами!

— Мало только твоего желания! Важно, чтобы и жена твоя согласилась! — пошутил Цинь Игоу.

Неожиданно при этих словах лицо Чжан Цюаня помрачнело. Голос его сел:

— Старший брат Цинь, моя жена умерла от голода три месяца назад! — Говоря это, здоровенный мужик, он залился слезами.

Цинь Игоу на мгновение опешил, затем горько улыбнулся, поднял голову к небу и медленно произнёс:

— Мои родители тоже умерли не так давно. Не от голода — они покончили с собой! — Он посмотрел на Чжан Цюаня и добавил: — Знаешь, почему они это сделали? Потому что хотели оставить мне последние припасы, чтобы я мог выжить.

С этими словами Цинь Игоу хлопнул Чжан Цюаня по плечу и глухо сказал:

— Брат, этот мир не верит слезам. Особенно мужские слёзы — они дёшевы. Увидят, только скажут, что ты не мужик. Так что оставь печаль в сердце.

Чжан Цюань кивнул, вытер слёзы и спросил:

— Старший брат Цинь, что нам делать дальше?

Цинь Игоу задумался и ответил:

— Дальше — снять с них все доспехи, копья, мечи и всё такое собрать в одно место, туда, где они не смогут дотянуться. Затем связать всех этих людей. Посмотри, есть ли в лагере верёвки или что-то подобное!

Чжан Цюань оказался расторопным — сказано, сделано. И Цинь Игоу заметил, что, занимаясь этим, Чжан Цюань смотрел очень холодно. О причинах Цинь Игоу догадывался. Этот Чжан Цюань, похоже, так же как и он, ненавидит Имперский двор и винит его в смерти своей жены, винит пса-императора!

http://tl.rulate.ru/book/183887/18091421