Готовый перевод Soul Contractor: Rewriting Broken Destinies / Агент судеб: переписываю чужие жизни за души: Глава 42

— Я твою мать, грязная шлюха!

Ван Сыюй не выдержала этой вызывающей позы. Она сдёрнула с головы праздничный колпак, растоптала его ногами, рванула Хоу Юэ за воротник и втащила в дом.

— Ты ещё смеешь сюда соваться?

Ван Сыюй замахнулась, собираясь дать пощёчину.

Но стоило руке взлететь вверх, как Хоу Юэ перехватила её на лету и стиснула мёртвой хваткой. Не успела Ван Сыюй опешить, как Хоу Юэ, не мешкая, отвесила ей три звонкие пощёчины.

— Шлёп! —

— Шлёп! —

— Шлёп! —

После трёх ударов музыка в комнате стихла. Все, кто был в помещении, в ужасе уставились на эту сцену. Их главаря — прямо в день рождения — отхлестали по лицу, явившись прямо к ней домой, три раза подряд!

В комнате воцарилась мёртвая тишина.

Ван Сыюй чувствовала, что лицо у неё, верно, распухло. Она прикоснулась к щеке, недоверчиво глядя на стоящую перед ней девушку.

Хоу Юэ смотрела на неё сверху вниз. Не спеша, она встряхнула правой кистью, уголки губ дрогнули то ли в улыбке, то ли в насмешке:

— Что притихла?

Вот это кайф! Вот это настоящая радость! По сравнению со словесными перепалками она всё-таки предпочитала решать вопросы силой.

Ван Сыюй застыла на мгновение, а потом вспыхнула яростью —

Безумная баба!

Она просто безумная баба!

Ван Сыюй заорала, срывая голос:

— Я убью тебя!

Она разорвёт эту сумасшедшую тварь на куски и скормит собакам!!

Но не успела она приблизиться к Хоу Юэ, как та одним пинком отшвырнула её на два метра.

— Ай! —

Няня выпучила глаза и взвизгнула.

Ван Сыюй чувствовала, что все её внутренности сместились от удара. Она, корчась от боли, упала в коридоре и, повернув голову, увидела в гостиной толпу остолбеневших людей.

— Чего вы стоите?! Хватайте её, живо! Я… Я сегодня с неё шкуру спущу!

Фан Циньцинь и остальные были застигнуты врасплох этой внезапной потасовкой.

От крика Ван Сыюй они наконец пришли в себя и один за другим обступили Хоу Юэ.

Хоу Юэ и не думала бояться. Она взмахнула рукой и отвесила каждой по пощёчине — с такой силой, что у тех, кого она ударила, искры из глаз посыпались.

— Ай! —

— Шлёп! —

— Ай! Эта баба спятила! —

Среди стонов и воплей Ван Сыюй выхватила у няни кухонный нож.

Она уже совсем потеряла рассудок: с безумным видом подняла нож и замахнулась, чтобы полоснуть Хоу Юэ.

Хоу Юэ с молниеносной реакцией перехватила запястье Ван Сыюй и, применив ловкий приём, сдавила ей нервные узлы.

Ван Сыюй взвыла от боли, рука её разжалась, и нож грохнулся на пол.

Следом Хоу Юэ стиснула пальцами её челюсть, заставив запрокинуть голову и взглянуть себе в глаза.

— Помнишь, что я тебе говорила в прошлый раз?

Уголки губ Хоу Юэ чуть приподнялись. Чёрные, бездонные глаза её, казалось, затягивали в воронку — каждого, кто встречался с ней взглядом, она словно искушала выдать самую сокровенную тайну.

В эту минуту Ван Сыюй видела перед собой лишь одну безумную бабу.

— Бессовестная психопатка, — усмехнувшись, процедила Ван Сыюй и попыталась плюнуть Хоу Юэ в лицо.

Хоу Юэ угадала её намерение: усилила давление пальцами — лицо Ван Сыюй исказилось, губы вытянулись трубочкой, она не могла вымолвить ни слова.

— Ты из тех, кто не прольёт слезу, пока не увидит гроб.

Хоу Юэ улыбнулась, и в тот же миг снаружи донёсся вой полицейской сирены.

— Я же говорила: я пришла вручить тебе подарок.

Глядя в её глаза, слушая, как сирена приближается —

У Ван Сыюй потемнело в глазах; ей показалось, что небо и земля поменялись местами.

— Сыюй, с восемнадцатилетием тебя!..

…

— Вы — Ван Сыюй? Я начальник оперативной группы городского управления общественной безопасности. По заявлению граждан вы подозреваетесь в умышленном причинении вреда здоровью. На основании закона мы предъявляем вам ордер на арест. Прошу подчиниться.

Вокруг стояли полицейские машины, выли сирены.

Ван Сыюй выглядела безумной, но в голове у неё немного прояснилось.

Когда на неё надели наручники, она уставилась на Хоу Юэ:

— Твоих рук дело?

Она усмехнулась — прежней растерянности уже не было. Полицейские повели её к калитке, взяв под руки.

— Наивная. Думаешь, они в итоге смогут со мной что-то сделать?

— Погоди, я скоро выйду. А то, что сейчас было, — я навеки запомню…

Ван Сыюй, уже садясь в полицейскую машину, проводила Хоу Юэ ядовитым взглядом — так и хотелось сожрать её живьём, косточки перетереть.

Хоу Юэ с невозмутимым видом проводила машину, увозившую Ван Сыюй. Обернувшись, она увидела целую комнату людей, застывших на месте. Взгляд её остановился на Фан Циньцинь, стоявшей в глубине, и она улыбнулась ей.

— Забыла: ты у нас ещё есть. Не волнуйся, скоро твоя очередь — сразу после неё.

Фан Циньцинь мгновенно побледнела от ужаса, руки и ноги похолодели.

Остальные, кто не понимал, что происходит, ещё не сообразили, почему именинницу среди вечеринки забрала полиция. Решив, что Ван Сыюй что-то натворила и, боясь, как бы их самих не зацепило, все бросились врассыпную.

—

В понедельник Ван Сыюй не пришла на уроки. Поползли слухи, что её забрали во время домашней вечеринки.

В одночасье поползли разные разговоры; чего только не болтали.

— Да ну? Неужели они там такое устроили, что их заложили? — сказала Цинь Юй.

Хоу Юэ стояла рядом и молча улыбалась.

Какой-то парень, помешанный на зарубежных фильмах, предположил:

— Уж не наркотики ли? Накурились, обкурились и…

— Слишком много фильмов пересмотрел? — закатила глаза Цинь Юй.

— А по мне, так ей поделом. Сама нарвалась. Раз полиция приехала — вряд ли просто так. Наверняка натворила дел. Скажу одно: поделом.

— Вот именно! У неё репутация — хуже некуда. Она меня бесила, настоящая уличная девка.

…

В десять часов утра за Фан Циньцинь тоже пришли полицейские и увели её. Более того, классную руководительницу вызвали к директору. И ещё нескольких девочек из разных параллелей.

Размах был велик, в школе воцарилась тревога.

Хоу Юэ тоже вызвали на допрос. Когда она вернулась, её окружила толпа одноклассниц и принялась расспрашивать. Хоу Юэ ответила, что не знает: полиция просто задавала вопросы про Ван Сыюй.

Она говорила уклончиво, но Сюй Цзюньчэн, сидевший сзади, понимал всё без лишних слов. Глядя на её круглый затылок, он усмехнулся с любопытством.

Чтобы не мешать выпускникам готовиться к экзаменам, администрация свела распространение этой истории к минимуму, запретив ученикам обсуждать её. Но дело принимало всё более громкий оборот.

Полиция приходила и уходила, приходила снова.

Местные СМИ уже начали освещать эту историю: «Старшеклассница подозревается в школьной травле; число пострадавших превышает десяток человек, среди них есть погибшие».

Случай вызвал огромный резонанс. В школу одна за другой начали приезжать съёмочные группы и репортёры. Администрация была вынуждена отправить на интервью завуча, который заявил, что дело ещё не решено, и школа оказывает полное содействие полиции.

На университетских форумах, в постах и группах в Weibo распространяли фрагменты видео травли. Количество просмотров было настолько велико, что школьной администрации пришлось связаться с модераторами и попросить удалить посты, а на официальной странице закрыли комментарии.

На следующий день одна мать написала в Weibo, что она — мать одной из жертв. Она обвинила обидчицу в систематическом физическом и психическом насилии над своей дочерью, что привело к необратимой психологической травме и в итоге — к самоубийству.

Как только эта новость вышла, кто-то сразу вспомнил о местном случае, когда несколько лет назад девочка выбросилась из окна. Тут же пошли пересуды.

Потом одна за другой начали объявляться те, кто называл себя жертвами: они рассказывали, как их травили и запугивали, и прилагали доказательства.

Из-за тяжести деяний местная полиция сформировала специальную группу по расследованию школьной травли и начала разбираться во всех обстоятельствах.

Такого масштаба событий Хоу Юэ не ожидала. Она взглянула на данные, выданные системой, и усмехнулась, подумав, что ей повезло оседлать попутный ветер.

—

В камере предварительного заключения макияж на лице Ван Сыюй уже потёк. Увидев вошедшего отца, она мрачно проговорила:

— Папа, это всё Хоу Юэ! Это она сделала! Это она навредила мне —

Ван Цзюнь взглянул на дочь, казавшуюся почти безумной, и едва удержался, чтобы не влепить ей пощёчину.

— Я же велел тебе держаться потише — не слушалась! И вот тебе на!

Он вспомнил жену, которая плакала днями и ночами, и снова посмотрел на Ван Сыюй, не выказавшую ни капли раскаяния. С горечью он сказал:

— Чему я тебя учил? Делай дела чисто, не оставляй следов. А ты — целую кучу улик оставила! Тебя уже несколько человек собрались судить!

Ван Сыюй опешила. Ею овладела паника:

— А… а что же тогда делать? Папа, ты… ты пойди к дяде Лю! Да, к дяде Лю! Он же в управлении образования! Он —

— Замолчи!!! —

Ван Цзюнь рявкнул и зыркнул на неё.

Он заходил взад-вперёд по камере, глядя на бледную, перепуганную дочь, и вздыхал в душе. Это же единственная его дочь — даже если хотел бы от неё отказаться, не мог.

— Посиди пока здесь, как следует подумай, — сказал Ван Цзюнь. — Сейчас можно только попытаться вытащить тебя как «оскорбление» — в худшем случае штраф и арест на несколько суток. А ты пока сиди смирно и без адвоката не болтай лишнего.

С этими словами он ушёл.

Ван Сыюй осталась на месте. В глазах её затаился яд. Она поклялась, что, выйдя отсюда, обязательно прикончит Хоу Юэ. Обязательно!!

http://tl.rulate.ru/book/183849/18316561