Готовый перевод Back to 1982: From Fishing Boat to Ocean Fleet / Назад в 1982-й: От рыбацкой лодки до океанского флота: Глава 2. Счастье в расставании

Хэ Гуанжун ткнул пальцем в сторону Вэй Дунлая:

— Твой сын вчера совсем страх потерял, так отделал человека, что того в больницу увезли. Если бы не я — не пошел бы уговаривать да миром дело решать — они бы уже в милицию заявили, чтобы его за решетку упрятать.

Ли Юээ, услышав это, почувствовала, как сердце екнуло.

— И сильно он этого бригадира приложил? В какой он больнице? Может, нам с Гоцином сходить навестить его сегодня, извиниться?

— Навещать не нужно. Люди они великодушные, решили дело не раздувать. Да и не факт, что они вас на порог пустят. Но есть еще кое-что, о чем я хочу поговорить начистоту.

— Говори, Гуанжун, мы слушаем.

— Дело вот в чем. Работу для Лицзюань я выбивал с огромным трудом, через связи, денег немало отдал. А отец того бригадира — начальник канцелярии на заводе. Вчера, когда я к ним ходил, они ясно дали понять: видеть подобное впредь не желают.

— Гуанжун, не переживай, — вмешался Вэй Гоцин. — Если такое повторится, я сам этому паршивцу ноги переломаю, и просить не надо будет.

Хэ Гуанжун махнул рукой, призывая дослушать.

— Дунлай рос на моих глазах, я его знаю. Характер у него вспыльчивый, дурной, и за день это не исправишь. Чтобы впредь беды не вышло... в общем, пусть Лицзюань и Дунлай разойдутся. Считайте, что между ними всё кончено.

Услышав это, Вэй Дунлай лишь холодно усмехнулся.

Столько слов ради того, чтобы наконец выплюнуть то, что на уме. С тех пор как их второй сын заделался мелким коммерсантом в Гуанчжоу, Хэ Гуанжун начал смотреть на него свысока. И не только он — его дочь, Хэ Лицзюань, стала такой же. Особенно это пренебрежение усилилось, когда она устроилась на обувную фабрику в городке.

Вчера он действительно пустил в ход кулаки, но был уверен, что не настолько сильно, чтобы отправлять кого-то в больницу. Он молчал до этого момента, ожидая, когда же гость перейдет к главному.

— Постой, Гуанжун, как же так — сразу «всё кончено»? — запричитала Ли Юээ. — Это же просто недоразумение. Поговорим, объяснимся, и всё наладится.

Хэ Гуанжун изобразил на лице мучительное сомнение:

— Сноха, работа Лицзюань досталась нелегко. Я не хочу, чтобы её будущее пошло прахом. Пойми меня правильно. С таким-то характером твоего сына, ты можешь поручиться, что завтра он снова чего-нибудь не выкинет?

Вэй Гоцин отложил ремень и молча затянулся трубкой. Он всё понял. Тут было семь частей брезгливости к его сыну и три части пренебрежения к их семье. Но, вспоминая безалаберность Дунлая, он не находил в себе сил возразить. Винить оставалось только самого сына — не оправдал надежд.

Ли Юээ чувствовала то же самое. Хэ Гуанжун говорил обтекаемо, но его желание найти партию получше так и сквозило в каждом слове. И крыть было нечем. Его сын зарабатывает, дочь на фабрике... Зарплата там — минимум сорок-пятьдесят юаней, а сейчас дела на производстве идут в гору, премии, льготы. А её сын? Постоянной работы нет, шляется с сомнительными дружками. Никакого будущего. Ей и самой порой было за него совестно.

— Ладно. Раз ты так решил, Гуанжун, то пусть расходятся, — выдохнула Ли Юээ. Казалось, из неё разом выпустили весь воздух. Она всем сердцем желала сыну жену, но против воли не пойдешь, да и за что их уважать — она понимала.

Глядя на то, как разом поникли плечи родителей, Вэй Дунлай ощутил острую горечь. Хоть он и сам желал такого исхода, видеть их униженными было невыносимо.

— Погодите-ка, — подал он голос.

— Ты чего еще удумал? Мало нам позора?! — Вэй Гоцин замахнулся трубкой, но Дунлай даже не шелохнулся.

— Отец, я не против того, чтобы мы с Хэ Лицзюань разошлись. Но надо кое-что прояснить. Хочешь меня побить — сначала дай договорить.

Он повернулся к Хэ Лицзюань.

— Хэ Лицзюань, я, Вэй Дунлай, может, и не самый лучший человек. Хочешь найти себе кого-то побогаче — пожалуйста. Но не смей вытирать об меня ноги, чтобы вскарабкаться повыше.

— Ты о чем вообще? — нахмурилась девушка.

— О чем? О том, что нечего строить из себя невинную овечку, будучи продажной девкой.

— Ах ты щенок! Ты меня за пустое место держишь? — взревел Хэ Гуанжун. Ли Юээ тут же отвесила сыну звонкий подзатыльник.

— Паршивец! Что ты несешь?!

— Мам, не надо на меня кричать. Мы с ней почти год встречались. Я на неё денег не жалел, а за всё это время мы, не в обиду будет сказано, максимум за руки держались.

Хэ Гуанжун фыркнул:

— И что? Тебе мало за руки подержаться? Решил распускать руки, как последний бандит?

Вэй Дунлай смерил его презрительным взглядом:

— Дядя, мы же взрослые люди. К чему этот цирк?

Хэ Лицзюань тут же приняла обиженный вид:

— У меня просто характер такой... я долго привыкаю к людям. Чего ты еще хотел?

Глядя на её притворство, Дунлай почувствовал лишь омерзение.

— Ага, «долго привыкаешь». А я, значит, быстро замерзаю? Эту сказку дуракам рассказывай. Раньше я был слеп, всю душу тебе отдавал.

Хэ Лицзюань указала на свое лицо:

— Всю душу? Это ты называешь «всю душу»?

— За дело получила. Одиннадцатое марта, гостиница «Наньхуа». Восемнадцатое марта, отель «Чжэньсин». Когда ты валялась в объятиях того кобеля, ты что-то очень быстро «привыкла».

Лицзюань застыла в ужасе.

— Откуда ты... — Она осеклась, поняв, что выдала себя, и тут же закричала: — Ты всё врешь! Это клевета!

Но в её голосе не было и капли убедительности. В прошлой жизни Вэй Дунлай после этого разрыва нашел того самого бригадира, Чжан Хуэя, и так его отделал, что тот выложил всё до мельчайших подробностей. Тогда Дунлай в ярости лишил подонка мужского достоинства, за что и загремел в тюрьму на три года. Теперь он не собирался совершать ту же глупость ради этой женщины.

Вэй Гоцин и Ли Юээ всё поняли. Их сыну наставили рога, да еще какие — ветвистые. Значит, пощечина была заслуженной, и даже мало ей было. Ли Юээ затрясло от ярости.

— Хэ Гуанжун, так вот как вы дела делаете? Если бы сын не сказал, я бы так и осталась в дураках! С такой-то дочкой, как ты вообще посмел явиться в мой дом и в чем-то винить моего сына?

— Да мой Дунлай теперь к ней и на пушечный выстрел не подойдет. От её распутства за версту несет!

Лицо Хэ Гуанжуна стало цвета сырой печенки.

— Сноха, следи за языком!

— Хочешь, чтобы я говорила красиво — пусть твоя дочь ведет себя прилично! Еще и милицией грозил! Да я сама в милицию пойду! Посмотрим, что хуже: по морде дать или блудом заниматься!

— Даже если она ошиблась, твой сын не лучше! Поспрашивай в округе — ни одна нормальная девушка на него не посмотрит!

— Да мой сын, какой бы ни был, до твоей дочки не опустится! Ты как старый пес — брешешь, а изо рта дерьмом несет! Убирайтесь оба! Глаза б мои вас не видели, не пачкайте наш дом!

http://tl.rulate.ru/book/183839/18064629