Готовый перевод Dessert Shop System: Leveling Through Sales in Another World / Магазин десертов в мире богов: качаюсь через продажи: Глава 29

— Не веришь? — Ши Ань опешил.

Верно. Он появился слишком внезапно, недоверие — нормально.

Всегда гости сами находили дорогу, а он об этом позабыл.

— Да, господин, — Цзяньюй поклевал стол. — Как ни крути, это я не справился. Проклятие, это же первое задание, что вы мне дали!

Ши Ань, впрочем, считал, что всё нормально: он здесь новичок, звери не желают верить — обычное дело.

Выходит, Бай тогда был по-настоящему храбр.

Цзяньюй раскрыл клюв и выложил причину, по которой звери отказывались верить.

Потому что хозяин слишком хорош, значит, наверняка подделка.

Ши Ань:

— …А?

Что значит «потому что хозяин слишком хорош, значит, наверняка подделка»?

Дослушав объяснение Цзяньюя, Ши Ань умолк.

Положение зверей было настолько скверным, что, когда они встречали дружелюбие человека, первой мыслью было: «Фальшивка», а следом: «Точно обман».

Но и их нельзя винить. В этом мире дружелюбие для зверя — всё равно что предсмертная записка: ничего хорошего.

Так что страх и нервозность зверей — норма.

«Ненормальный» — это Ши Ань.

И что же делать? Стать к ним менее дружелюбным?

Как — не давать товар после сделки? Не годится: это нарушит правила игры. Если устроить чёрный магазин, хозяин получит дебафф.

Тогда торговать как обычно, но держаться грубее?

Тоже не вариант: сейчас нет автомата с едой, всё полуавтоматическое — готовить и собирать блюда приходится самому. При таком раскладе холодный тон выглядел бы ещё более странно.

Готовить еду и при этом ледяным тоном заявлять, что ты не подарок? В мире, где зверей презирают, холодное отношение — обыденность. А если он уже взялся готовить, плохое обращение, скорее всего, просто проигнорируют.

Какая разница с тем, кто моет бельё с каменным лицом?

Всё сложно. Да и одно только плохое отношение…

Сможет ли он? Профессиональная этика хозяина осуждает.

— Поэтому зверь придумал способ, — осторожно высказался Цзяньюй. — Раз все думают, что тут есть подвох, не проще ли подтвердить это?

А?

Ши Ань ещё не понял.

Стоящий за спиной Бай в ярости ощетинился недавно отросшими иглами:

— Цзяньюй, ты!

Цзяньюй в испуге взмыл в воздух:

— Погоди, Бай, дай объяснить…

Бай в гневе:

— Ты выказываешь неуважение хозяину!

Цзяньюй завис в воздухе, не смея спуститься:

— Я знаю, но сейчас нет другого выхода.

Условия, поставленные хозяином, были слишком соблазнительны для зверя.

Стоит появиться новому гостю — и он получает баллы. Баллы равны медякам, на них можно купить еду. Иначе говоря, если гости будут идти безостановочно, он, Цзяньюй, сможет не волноваться, что перья выщиплют или когда придётся менять их на корм.

Но не успел он заработать баллы, как наткнулся на зверей, воздвигших в душе толстые стены.

Надо срочно искать выход.

Баллы — дело десятое. Главное — хозяин впервые поручил ему задание. Если оно провалится, хозяин решит, что он, Цзяньюй, никчёмный зверь.

Самый быстрый и действенный способ — подтвердить то, чего боятся звери: расплата.

Если чётко обозначить цену, наоборот, найдутся те, кто придёт.

Все страшатся не наличия цены, а её неизвестности.

Если цена известна — пусть даже суровая, — всегда отыщется отчаявшийся зверь, готовый рискнуть.

Главная трудность этого способа — репутация хозяина будет разрушена.

Цзяньюй это прекрасно понимал.

Хотя все и подозревают, что у такого доброго человека наверняка корысть.

Но подозрение и действительный умысел — разные вещи.

Цзяньюй подумал: окажись он на месте хозяина, в один прекрасный день реши проявить доброту, а его бы заподозрили в корысти — он бы страшно разозлился и поклялся больше никогда не быть добрым.

Он не хотел разочаровывать хозяина, но ситуация сложилась именно так. Чтобы пробить стену как можно скорее, годится только этот способ.

Бай злился. Злился и было горько. Он понимал мысли остальных, но понимание не отменяет гнева.

Хозяин так хорош — и его так подозревают. У Бая сдавило грудь.

Ему хотелось сказать: хозяин, бросьте это место, не открывайте здесь лавку. Вам ведь нравится торговать — лучше в человеческий город…

Даже если из-за этого последняя надежда зверей Леса Изгнания исчезнет.

Бай не хотел такого, но ещё больше не хотел, чтобы доброго хозяина так подло атаковали.

Ши Ань, однако, вздохнул с облегчением — всего лишь такая мелочь — и сразу согласился:

— Хорошо, говори, что хочешь.

— Хозяин…

Ши Ань поднял голову, посмотрел на Бая — из его глаз чуть не сочилась тоска, совсем как у его собственного детёныша, когда тот не получил еду, жалобный до смешного. Ши Ань усмехнулся и потрепал его по голове.

— Бай, я знаю, ты за меня заступаешься, но ничего страшного. Для меня это только польза, никакого вреда.

Репутация для лавки, конечно, важна, но не здесь.

Какой бы хорошей она ни была, главное — чтобы в неё поверили местные.

Его цель — заманить гостей. Неважно, по какой причине они войдут.

Важно только то, что они войдут, купят, дадут ему опыт и сделают сильнее. Вот что главное.

Цзяньюй, получив согласие Ши Аня, растрогался до слёз. Он придумал такую подлую уловку, а хозяин действительно согласился! Надо же так доверять!

Он, Цзяньюй, клянётся всей своей будущей добычей: обязательно заставит ещё больше зверей добровольно войти в лавку!

— Хозяин, правда всё в порядке? — озабоченно спросил Бай.

Репутация — очень важная вещь, особенно для человека.

Он видел, как простой человек, обидевший аристократа, был обвинён в поклонении злому богу и уведён; видел, как новорождённого младенца объявили Святым Сыном и заставили бесчисленных людей кланяться.

— М? Всё в порядке, — улыбнулся Ши Ань. — Бай, мне всё равно.

Он не очень дорожил репутацией.

В этом мире у него нет ни семьи, ни друзей — не нужно бояться, что их опозорит.

Хотя, да, в другом мире у него тоже не было семьи.

— Есть такая поговорка: если тебя обвиняют в том, что ты чудовище, лучше на самом деле быть чудовищем.

Пока есть сила — даже дьяволом быть не страшно.

А без силы — даже святой лишь красивая пешка.

Бай понимающе кивнул.

Не понял, но раз хозяин так сказал — значит, правильно.

Сова, окаймлённая золотом, окутанная солнечным светом, пролетела над лесом.

У реки тигр с белым лбом и золотой шкурой поднял голову; с шерсти стекали капли:

— Цзяньюй в последнее время слишком наглый, летает где попало.

Посреди реки всплыла русалка с холодным лицом:

— Он в последнее время до смерти надоел, летает средь бела дня. Если посмеет сесть на мою гладь — я его съем.

Русалка оскалила ряд острых зубов, злобно глядя в небо.

http://tl.rulate.ru/book/183824/18317841